Глава 18

Скарлет Квартира погружена в гробовую тишину, которая кажется почти осязаемой. В воздухе – затхлая неподвижность, словно пространство стало заложником моего страха, моего бессилия. Шторы плотно закрыты, не пропуская даже слабого проблеска света. Свет… он был бы спасением, но я боюсь его. Боюсь, что кто-то сможет увидеть меня сквозь это проклятое стекло. Что он увидит. Я сижу в углу дивана, скрючившись, будто могу стать невидимой. В руках кружка воды, но пальцы дрожат так сильно, что она может выскользнуть в любую секунду. Тело обмякло, а сознание, напротив, работает с лихорадочной скоростью. Мысли кружат, как стая птиц, с острыми когтями и клювами, рвут меня на куски. Я слышу его голос. Низкий, уверенный, с этими проклятыми нотками… искренности. Он всегда звучал так, будто держит меня на ладони, будто я могу доверить ему все, даже свою жизнь. И я доверяла. Черт возьми, я доверяла ему больше, чем кому-либо в этом городе. «Он следил за мной…» Эти слова словно ядовитый шип в моем мозгу. Каждый раз, как я их проговариваю мысленно, рана раскрывается шире. Ричард. Мой защитник. Мой сталкер. Человек, который ночами был у моего окна, а днем называл меня «в безопасности». Кружка в моих руках качается. Глаза пылают от нехватки сна, я буквально вижу перед собой его лицо. Грубые черты, жесткий взгляд. Его губы, которые шептали: «Я разберусь, я рядом.» Его руки, которые держали меня так крепко, будто могли раздавить. «Это все было ложью?» Я не могу перестать думать об этом. Головная боль усиливается, пульсирует в висках, каждый ее толчок – как удар в грудь. Я задыхаюсь, дыхание сбивчивое. Гребаный маньяк…Он преследовал меня. Играл со мной в свои проклятые игры. Секунды тянутся, и кажется, что я растворяюсь в этой тишине. Тишине, которая на самом деле не тишина. Нет. Она наполняется звуками. Легким шорохом в соседней комнате. Скрипом доски под потолком. Стук собственного сердца в ушах. Я вжимаюсь спиной в диван, зрачки расширены. «Это он. Он снова здесь.» Все мое тело инстинктивно напрягается. Я сжимаю кружку сильнее, ногти вонзаются в ладонь, но я даже не чувствую боли. Глядя на дверь, я жду чего-то, чего не могу объяснить. Мозг кричит: «Он войдет!», но ничего не происходит. Глоток воздуха, тяжелый, как камень в горле. «Он не здесь. Он не может быть здесь. Это ты сходишь с ума, Скарлет.» Я пытаюсь убедить себя, но тело не слушается. Оно помнит его – слишком хорошо. Помнит, как пахла его кожа, как его взгляд пробивал до самой души. «А что, если он?» Моя голова склоняется вперед, как будто она слишком тяжелая для шеи. Я опускаю взгляд на кружку и делаю маленький, осторожный глоток. Вода ледяная, как будто ее осколки падают в желудок. Я закрываю глаза, но тут же распахиваю их снова. В темноте за закрытыми глазами я вижу только одно: его лицо. Я ставлю кружку на край стола, но пальцы подводят меня. Она выскальзывает. Разбитое стекло. Резкий звук, как гром среди тишины. Я вскрикиваю, вжимаюсь в спинку дивана, как будто могу исчезнуть. Этот звук эхом разносится по квартире, гулкий, всепоглощающий. И вдруг – снова тишина. Только мое прерывистое дыхание и бешеный стук сердца. Я наклоняюсь вперед, машинально прижимаю ладони к лицу. Они дрожат. Мое дыхание сбито. «Ты не можешь продолжать так жить.» Мой собственный голос звучит в голове. Но как? Как, если каждая клеточка моего тела помнит его? Ричард был тем, кого я боялась, но также тем, с кем я чувствовала себя в безопасности. Как он смог быть обоими? «Это конец,» – шепчу я, закрывая лицо руками. Но даже в своей тьме я не уверена, чей это конец. Его? Или мой? Моя голова стучала от беспорядочного вихря мыслей, как от разбитого колокола. Я сидела на диване, обхватив себя руками, как будто это могло удержать меня от полного распада. Темная квартира давила. Давила на плечи, на грудь, на сердце. Зашторенные окна, запертая дверь, выключенный свет. Все это было бессмысленно. Потому что от того, от кого я закрываюсь, никакие стены не спасут. Он всегда рядом. Был рядом. Ричард. Его имя – будто раскаленное железо, которое я прокручиваю в своей голове, заставляя себя помнить каждый момент. И, черт возьми, я помню все. Как его руки скользили по моей коже, сильные, уверенные, такие, что от них на коже горели невидимые следы. Как он прижимал меня к себе, нависая своей огромной фигурой, утопая в моей слабости, в моем доверии. Как его губы захватывали мои, как он заставлял меня хотеть большего, как я отдавала ему все, что у меня было. Я спала с ним. Занималась с ним любовью. С каждой этой мыслью меня будто резали изнутри. Я сжималась, как кулак, задыхаясь от боли. Он прикасался ко мне. Он говорил мне, что я могу ему доверять. И я… я ведь доверяла! Я верила каждому его слову. Господи, какая же я дура. Я вспоминаю его дыхание на моей шее, это чувство покалывающей щетины, когда он наклонялся ближе. Как его губы двигались вдоль моей ключицы. Как его пальцы скользили по моей талии, когда он прижимал меня к себе, с такой силой, будто никогда не собирался отпускать. Мое тело отвечает на воспоминания. Оно предательски пылает, реагирует на каждую деталь, на каждое прикосновение, которое было тогда… и которое сейчас заставляет меня чувствовать себя грязной. Я прерываю этот поток, вскочив на ноги. "Черт тебя дери, Скарлетт, соберись!" – кричу я в своей голове. Но чем громче я кричу, тем больше моя память предает меня. Я не могу остановить ее. Мысли о том, как он смотрел на меня в темноте, как держал мои бедра, как говорил, что я его. Эти слова, они звучали как обещание. Как притяжение. И я поверила. Черт, я хотела верить. Но теперь я знаю правду. Он наблюдал за мной. Всегда. Даже тогда, когда я думала, что он просто помогает. Даже когда он заставлял меня смеяться, когда приносил мне чертов кофе, когда проводил пальцами по моим волосам, называя меня «умницей». Это была ложь. Ужасная, хладнокровная, болезненная ложь. Я начинаю ходить по комнате, чувствуя, как мои ноги подкашиваются от нахлынувшей усталости. Но я не могу остановиться. Если я остановлюсь, то снова начну думать. А я не могу. Я просто не могу пережить это снова. "Ты его ненавидишь," – говорю я себе. Но часть меня… Часть меня ненавидит не только его. Часть меня ненавидит себя. За то, что мне понравилось, как он смотрел на меня. За то, что я чувствовала себя желанной. За то, что я позволила ему войти так глубоко в мою жизнь, в мою душу, в мое сердце. Я зажмуриваюсь, заставляя себя не плакать. Но слезы все равно текут. Тихие, горячие, обжигающие. Я не могу простить себя за то, что, несмотря на всю эту боль, я все еще помню его прикосновения. И часть меня до ужаса хочет почувствовать их снова. Теперь я знаю правду – это был не заботливый шериф, защищающий меня от угроз. Это был сталкер. Тот, кто шел за мной шаг в шаг. Кто вламывался в мою жизнь, ломая ее. И я была с ним. Я спала с ним. Я целовала его, желала его. Эта мысль разрывает меня на части. Какого черта я вообще скучаю по нему? Почему внутри меня это чувство, будто с ним я все еще в безопасности? Это неправильно. Это отвратительно. Но оно внутри, как ядовитый корень, который я не могу вырвать, как бы ни старалась. Мое тело вспоминает его. А разум – кричит, умоляет остановиться. Ненавижу себя за это. Я открываю дверь подъезда и, поднимаясь по лестнице, пытаюсь перевести дух. Снаружи темно, ночь сгущается, и даже звуки шагов в пустом коридоре отдаются эхом в ушах. На лестничной площадке стоит тишина, но именно она тревожит меня больше всего. Почти у двери я замечаю что-то странное. На мгновение замираю, вглядываясь в окно, что выходит во двор. В нем виднеется слабый красный свет. Он пульсирует, будто дразнит меня, притягивая внимание. Что это за хрень? Мое сердце ускоряется, я делаю шаг назад. Может, это что-то с уличным освещением? Или… Нет, перестань, Скарлетт. Ты просто все накручиваешь. Я трясущейся рукой достаю ключи, вставляю их в замок и вхожу внутрь. На кухне горит тусклый свет. Моя грудь тяжело вздымается, каждый вдох дается с трудом. Глубокая тишина режет слух. И что-то сразу не так. Очень не так. Мой взгляд падает на стол. Сердце замирает. Черт… нет. На пороге лежит мертвый черный голубь. Его черные перья растрепаны, как будто он бился перед смертью. А вокруг него – темные пятна. Пятна, которые похожи на кровь. Я делаю один шаг вперед, чувствуя, как ноги становятся ватными. Все мое тело дрожит, будто внутри кто-то выбивает ритм барабанов. На полу, рядом с голубем записка и на ней пальцем написано кровью…. «Теперь я рядом.» Меня словно ударили током. Долбанное дежавю. В глазах темнеет, а горло сжимается так, что крик застревает внутри. Все, что я могу сделать, – это медленно отступить назад, одной рукой хватаясь за стену, другой – сжимая телефон. Я должна позвонить. Сейчас же. Мой палец дрожит, когда я листаю список контактов. Кого вызвать? Полицию? К черту полицию. А если Ричард? Нет, только не он. Но почему-то мой палец зависает над его именем. Внутри поднимается паника. Если это он? Если он играет со мной снова? Я отбрасываю телефон, не в силах принять решение. Мои ноги подкашиваются, и я сползаю вниз, прижимаясь спиной к холодной стене. Губы дрожат, по щекам текут слезы. Это он или не он? Кто это делает? Мой взгляд снова падает на голубя. Пустые черные глаза смотрят прямо на меня. И в этот момент мне кажется, что я теряю последние остатки контроля над реальностью. «Рядом». Это слово звучит эхом в моей голове, снова и снова, пока я не закрываю лицо руками, пытаясь спрятаться от ужаса, который разрывает меня изнутри. Мои пальцы дрожат, когда я наконец решаюсь. Просто позвонить. Просто сказать. Они приедут, они помогут. Они ведь обязаны помочь, да? Я набираю номер, и звонок кажется бесконечным. Сердце стучит так громко, что, кажется, этот звук теперь раздается по всей квартире. И вот, наконец, трубка снимается. – Полицейский участок, чем могу помочь? Ее голос – женский, спокойный, профессиональный. Мое горло сжимается, как будто оно наполнено колючей проволокой. – Я… я хочу сообщить об угрозе, – начинаю я, но голос предательски дрожит, превращая каждое слово в ломкий шепот. – кто-то пробрался в мой дом и подкинул мертвую птицу…я боюсь что он еще здесь. – Вы в порядке, мисс? – Голос в трубке обретает теплоту и легкую тревогу. – Мы пришлем кого-то прямо сейчас. Назовите ваш адрес. Я киваю, как будто она может меня видеть, и только потом понимаю, насколько глупо это выглядит. – Да, пожалуйста, – хриплю я наконец, чувствуя, как в груди развязывается тугой узел. Я называю адрес. Но это ощущение не приносит мне облегчения. Внутри меня поднимается другой вопрос, жуткий, холодный, который я пытаюсь прогнать. Кому я могу доверять? Они отправят кого-то. Но что, если это не поможет? Что, если он или они снова окажутся быстрее? Я обнимаю колени, чувствуя, как по щеке скатывается соленая слеза. В голове вдруг всплывает его образ. Ричард. Мое сердце предательски подскакивает, как будто само его имя способно вызвать у него отклик. Он мог бы помочь. Черт возьми, он был бы здесь уже через пять минут, если бы я только сказала слово. Но я не могу. Не могу даже думать об этом. Зачем…ведь этого чертового голубя скорей всего Он и принес. Стук в дверь был громким и властным, разрывая мертвую тишину квартиры. Я вздрогнула так, что телефон чуть не выскользнул из рук. Сердце гулко билось в ушах, и даже дышать стало тяжелее. Это они, полиция. Я ждала их, звонила, умоляла. Но сейчас, глядя на дверь, я почему-то не была уверена, что это вообще поможет. Подойдя к двери, я бросила быстрый взгляд в глазок. Двое мужчин в форме – один постарше, с седыми висками и добрым, но измотанным выражением лица, второй молодой, чересчур бодрый для ночного вызова. Они выглядели профессионально, уверенно, но мое сердце не спешило успокаиваться. Я открыла дверь и молча отошла в сторону, давая им войти. – Мисс Бэйлис? – спросил старший из них, сверившись с бумагами в руках. Я кивнула, чувствуя, как голос застревает где-то в горле. – Нам поступил ваш вызов. Расскажите, что произошло. – Ворон… Нет, голубь. Убитый голубь. На пороге, – выпалила я, хватаясь за руки, чтобы хоть как-то справиться с дрожью. – И записка… с угрозой. Молодой офицер приподнял бровь, но промолчал, глядя на меня внимательным, оценивающим взглядом. – Записка здесь? – продолжил старший, обходя меня и направляясь к тому месту, где я оставила мертвую птицу. – Да, все там, – прошептала я, следуя за ними по пятам. Они осмотрели порог, низко наклонившись, а затем присели, изучая голубя, словно он мог дать ответ на все вопросы. Я чувствовала себя голой под их взглядами – не прямыми, а косвенными, будто они могли видеть мои страхи, слышать, как звенит от напряжения каждая клеточка моего тела. Молодой офицер осторожно поднял записку двумя пальцами в перчатках, изучая ее. – "Я рядом." – прочитал он вслух, обернувшись к напарнику. – Мило. Старший бросил на него хмурый взгляд. – Не надо комментариев, Макс. – Его голос звучал строго, но устало, словно он не раз видел подобные сцены. Они продолжили осматривать квартиру. Я стояла в центре гостиной, обхватив себя руками, словно пытаясь удержать себя от развала на части. – Вы уверены, что никого не пускали в квартиру? – спросил старший офицер, заглядывая в спальню. – Конечно, нет! – вырвалось у меня слишком резко. Я заметила, как молодой полицейский бросил на меня косой взгляд, но промолчал. – Я даже не уверена, как… как он… это здесь оказалось. – Окна, двери? Все было закрыто? – продолжал старший. – Да. – Я стиснула зубы, вспомнив, как десять раз проверяла замки перед сном. Но каким-то образом этот… этот монстр проник ко мне. Пока они осматривали каждую комнату, заглядывали в шкафы и даже проверяли ванную, я стояла как на иголках, молясь, чтобы они нашли хоть какую-то зацепку, хоть что-то, что доказало бы, что я не схожу с ума. Когда старший офицер вернулся в гостиную, его лицо выражало только профессиональное сочувствие. – Мисс Бэйлис, мы осмотрели квартиру. Здесь никого нет. Все замки в порядке, следов взлома нет. – Он говорил спокойно, но в его голосе была нотка, от которой хотелось кричать. Нотка, будто он не совсем мне верит. – Но… – я почувствовала, как кровь прилила к щекам. – Это не значит, что угрозы нет! Он может быть где угодно! – Мы понимаем, – кивнул он, убирая блокнот в карман. – Мы подадим запрос на патрулирование вашего района. Патрульная машина будет ездить здесь по ночам. – И что? – голос сорвался. – Это как-то поможет, когда он уже был здесь?! Когда он знает все о моей жизни?! Молодой офицер наконец подал голос: – Мы делаем все возможное, мисс. Слишком формально. Слишком холодно. – Это все? – спросила я, с трудом сдерживая ярость, обиду и страх. – Вы просто уедете? Старший офицер посмотрел на меня с пониманием, но его взгляд был тяжелым. – Мы свяжемся с вами, если у нас появится дополнительная информация. Постарайтесь успокоиться. – Постараться успокоиться?! – вырвалось у меня, но они уже направлялись к выходу. Когда дверь захлопнулась за ними, я осталась стоять в центре гостиной, окруженная тишиной, слишком тяжелой, чтобы выдержать. Свет все еще не был включен. Я не знала, что делать дальше. На кого рассчитывать. Полиция уехала. Но он… он все еще был рядом. *** Свет на потолке мигает, и тишина квартиры кажется почти оглушающей. Я лежу на кровати, не в силах сомкнуть глаз, не в силах даже закрыть их надолго. Каждая тень в комнате будто движется, словно живет своей собственной жизнью. Я смотрю в потолок, пытаясь сосредоточиться на чем-то реальном. На чем-то, что не разорвет меня изнутри. Но вместо этого в моей голове звучит его голос. Скарлет. Его низкий, слегка хриплый тембр, от которого раньше внутри все переворачивалось. Его дыхание, слова, обещания, которые он шептал в моменты близости. Я сжимаю глаза, пытаясь вытолкнуть эти воспоминания из головы, но они лишь возвращаются ярче, отчетливее. – Прекрати, – шепчу я себе, едва слышно. Мои пальцы машинально тянутся к телефону. Экран светится в полумраке комнаты, и я открываю его контакт. Заблокированный. Сердце замирает на долю секунды. Как просто было отрезать его от своей жизни. И как чертовски сложно не пытаться вернуть его обратно. Я провожу пальцем по экрану, задерживаясь на его имени. Эти шесть букв будто приносят мне боль, даже не издав ни единого звука. Я не звоню. Просто смотрю. Смотрю слишком долго. Черт возьми, что он сделал со мной? – Какого черта ты сделал со мной? – шепчу я в темноту, чувствуя, как дрожь прокатывается по всему телу. Мое горло сжимается, а слезы накатывают снова. Но я не вытираю их. Я просто закрываю глаза, обнимая себя за плечи. И это чувство – ненависть и тоска одновременно – захлестывает меня, как морская волна, против которой невозможно бороться.