Глава 17

Скарлет Казалось, слезы просто не могут закончиться. Они текли непрерывно, будто кто-то открыл внутри меня кран и забыл закрыть. Веки опухли так, что их даже сложно было поднять, но я все равно плакала. Хоть бы сдохнуть, честно. Хоть бы это все прекратилось. Я сидела на полу, в углу своей спальни, обхватив колени руками, как чертов ребенок. Моя спина опиралась на холодную стену, а голова была наклонена так, что волосы спадали на лицо. Весь пол подо мной был мокрым – от слез, от остывшей чашки чая, которую я опрокинула, когда просто перестала держать ее. И все, что звучало в моей голове – это его голос. Гребаный, сука, голос Ричарда. Как он спокойно сказал: "Ты нашла все, что искала?" И это было хуже, чем нож в живот. Потому что в этот момент я поняла, что он все знал. Все это время он играл со мной, как с куклой. Я сжала ладони в кулаки, но от этого не становилось легче. "Сука… Сука! Как ты мог?!" Я не сказала этого ему. Я не сказала этого тогда. Но внутри меня все кричало. Закрыла глаза, надеясь, что это как-то поможет. Нет, ни хрена. Все только хуже. Потому что в темноте его лицо возникало еще ярче. Его взгляд. Эти чертовы карие глаза, в которых я утонула еще тогда, на корпоративе. Губы, которые оставили на мне тысячи следов, но теперь они как ожоги. Все возвращается обрывками – его руки, обвивающие мою талию, шепот на ухо, когда он говорил, что сделает все, чтобы я была в безопасности. "Блядь," – я яростно стерла слезы с лица, но они вернулись быстрее, чем я успела вдохнуть. Эта боль. Она не утихает. Она врезается в грудь, разрывая изнутри, как нож с зазубринами. Он стал для меня всем. Моей точкой опоры. Моим убежищем. А теперь он оказался ловушкой, в которую я сама с радостью прыгнула. Что делать дальше? Я не могла даже на секунду отвлечься. Все эти фильмы, которые я обычно включала, чтобы отвлечься, – теперь были как пустой фон. Музыка? Только больше усиливает мои эмоции, и это заканчивается тем, что я рву наушники с головы и швыряю их на кровать. Я даже пробовала убираться в квартире, чтобы хоть как-то занять руки. Но все вокруг напоминает о нем. Этот дурацкий кухонный стол, где я когда-то смеялась над его шутками. Окно, за которым он стоял, когда впервые появился в моем доме. Каждая мелочь напоминает о нем. Это невыносимо. Я прошла в ванную, с трудом держась на ногах, и включила холодную воду. Хотела смыть с себя всю эту дрянь, всю эту боль, весь этот хаос. Но даже ледяная вода не помогла. Она стекала по коже, но не доставала до того места, где сейчас болело сильнее всего. "Ты знала!" – я выкрикнула в пустоту, в отражение в зеркале. – "Ты знала, что в нем есть что-то странное, но ты все равно полезла!" Я ударила кулаком по раковине. Боль в руке была даже приятной – хоть что-то реальное. Хоть что-то, что я могу контролировать. Он разрушил меня. Раздавил мою веру в людей. И больше всего меня убивает то, что… Я все еще хочу его. Эта мысль, как пощечина, заставляет меня пошатнуться. Я хватаюсь за края раковины, тяжело дыша. Я ненавижу себя за это. Ненавижу то, что мое тело помнит, каково это – быть в его руках. Как его взгляд раздевает до самой сути. "Прекрати," – шепчу я самой себе. – "Прекрати думать об этом. Забудь. ЗАБУДЬ!" Но это невозможно. К вечеру я сдаюсь. Просто сдаюсь. Снова падаю на кровать, уткнувшись лицом в подушку, и позволяю слезам литься. Я не знаю, сколько времени прошло. Может, час, может, три. Но я знаю одно: он стал для меня наркотиком. А я, черт возьми, наркоман. Я хочу ненавидеть его. Хочу забыть, стереть все, что он сделал. Но я не могу. Переворачиваюсь на спину, смотрю в потолок и закрываю глаза. Еще один образ Ричарда возникает передо мной. Его руки, которые когда-то так крепко держали меня, теперь кажутся клеткой, в которую я сама залезла. У меня не укладывалось в голове, что он, и тот сталкер, что стоял за окном пристально наблюдая за мной. Один и тот же человек. Сталкер Я снова здесь. Сижу в машине, опершись лбом на руль, пальцы крепко сжимают его так, что суставы хрустят. Ее окно. Оно прямо передо мной. Слабый свет пробивается через тонкие занавески, и я знаю, что она там. Одна. Это уже стало рутиной, черт возьми. Как только наступает ночь, я автоматически оказываюсь здесь. У ее дома. Как будто все дороги ведут только сюда, и от этого уже тошно. Я выключаю фары, чтобы не привлекать внимания, и смотрю вверх, туда, где горит тусклый свет в спальне. Час назад она включила его. Значит, еще не спит. Иногда я вижу ее силуэт, как она проходит мимо окна. Или как садится на кровать, опускает голову и проводит руками по волосам. И каждый раз мне хочется выбить эту гребаную дверь и просто оказаться там. Рядом. А потом я вижу, как она ложится в кровать и закрывает лицо руками. Сука. Она снова плачет. Сердце начинает болеть, как будто его кто-то прокручивает в мясорубке. Знаешь, что самое отвратительное? Это я. Это все из-за меня. Я тот, кто довел ее до такого состояния. И вместо того, чтобы уйти и дать ей хотя бы немного пространства, я продолжаю сидеть здесь, словно маньяк, потому что, черт возьми, я не могу иначе. Она переворачивается на бок, свет выключается. Все. Еще одна ночь, и она засыпает с этим гребаным комом боли внутри. А я – я не могу даже пошевелиться. Просто сижу, смотрю на это темное окно и думаю: "Какого черта я вообще сделал?" Сначала я убедил себя, что это нормально. Я думал, что это просто игра. Ну, преследовать ее, "поиграть в сталкера". Чистый адреналин, так я себе это объяснял. Но теперь? Теперь я смотрю, как она засыпает в слезах, и это разрывает меня на части. Каждая ее слеза – будто лезвие в мою гребаную грудь. Почему мне раньше не приходило в голову, что это не просто ее боль? Это моя боль, черт возьми. Я влюблен. Черт меня дери, я влюблен в нее. Эта мысль, как удар кулаком в живот. Я всегда был уверен, что контролирую все: себя, ситуацию, ее. Но сейчас? У меня нет даже долбаного шанса. Я вспоминаю ее глаза. Эти красивые, светлые, с тонкой полоской стального у зрачков. Вспоминаю, как она смотрела на меня на нашей прогулке, как держала мою руку. Вспоминаю, как ее губы дрожали, когда она кричала на меня, называя меня монстром. Да, я монстр. Я – ее монстр. И это убивает. Ударяю кулаком по рулю, и машина чуть не трясется. Эмоции, как ебаный шторм, крушат меня изнутри. Почему я не могу просто уйти? Прекратить это? Оставить ее в покое? Но я не могу. Словно что-то внутри меня прикипело к ней, и я не могу этого оторвать, даже если захочу. Потому что я знаю одно: я не смогу без нее. Ее боль стала моей. Ее слезы – это моя гребаная кара. Убираю руки с руля, откидываюсь назад, прикрываю глаза. Холод в машине давит на меня, но я этого не чувствую. Весь холод – внутри. "Завтра," – говорю я себе. – "Завтра я постараюсь уйти." Но мы оба знаем, что это ложь. *** Я не стучу. Нахрена? Эта дверь уже перестала быть для меня преградой. Она может поставить замки, камеры, хоть к херам забить окна досками – я все равно буду здесь. Всегда. Ключ от ее квартиры давно лежит в моем кармане. Честно говоря, я мог бы оставить ее в покое, дать ей переварить все, что она узнала обо мне. Но черт подери, я не тот, кто дает людям пространство. Особенно ей. Я тихо поворачиваю ключ в замке, как будто боясь ее разбудить. Хотя, с другой стороны, мне плевать, проснется она или нет. Квартира темная, только луна пробивается через окна, давая мне ровно столько света, сколько нужно, чтобы видеть. Она спит на кровати, повернувшись на бок, ее дыхание тихое и ровное. Черт, она красива. Даже сейчас, с этим усталым лицом и тенью боли, которая, кажется, никогда ее не покидает. Я смотрю на нее – на мягкие волны ее волос, разбросанные по подушке, на эту линию челюсти, которую мне так хотелось целовать, на ее губы… Меня это уничтожает. Каждый раз, когда я вижу ее, внутри меня что-то сжимается и горит одновременно. Злость, страсть, нежность. Все это перемешивается в какой-то чертов коктейль, который я не могу проглотить, но и вырвать из себя уже не способен. Я подхожу ближе, присаживаюсь на край ее кровати. Матрас чуть скрипит, и я замираю. Но она не двигается. Медленно, почти благоговейно, я протягиваю руку и касаюсь ее волос. Они мягкие, струятся между моими пальцами, и я не могу остановиться. Глажу, проводя рукой по ее голове, чуть сильнее надавливаю, заправляя выбившуюся прядь за ухо. "Ты даже не представляешь, как я хочу тебя," – думаю я, чувствуя, как сердце начинает колотиться быстрее. Ее губы чуть приоткрыты, и я наклоняюсь ближе. Чувствую ее дыхание, теплое и едва уловимое. Я должен уйти. Должен оставить ее в покое. Но какого хера я снова здесь, делаю это? Наклоняясь еще ближе. Моя рука замирает на ее щеке, большим пальцем я провожу по ее скуле. Кожа теплая, мягкая, и от этого ощущения у меня все внутри переворачивается. Наклоняюсь к ее губам, сначала просто задерживаюсь у уголка. Дышу. Медленно. Она чуть двигается, но не просыпается. Затем мои губы касаются ее. Легко. Почти невесомо. Я впиваюсь в уголок ее рта, едва задерживаюсь, чувствуя, как внутри меня все взрывается. Мне этого мало. Черт. Я отрываюсь, тяжело дыша, и закрываю глаза. Нельзя, мать его. Сейчас нельзя. Откидываюсь назад, убираю руку, но не могу перестать смотреть на нее. Она такая… моя. Даже когда она отталкивает меня, даже когда кричит, проклинает. Это ничего не меняет. Я вытираю лицо рукой, пытаясь успокоиться. Почему-то именно сейчас меня накрывает. Все то, что я старался сдерживать внутри. Она делает меня слабым. Она делает меня зависимым. И от этого я ненавижу ее еще сильнее. Но больше всего я ненавижу себя. За то, что знаю: я никогда ее не отпущу. Поднимаюсь с кровати, бросаю последний взгляд на ее лицо. Ее губы, которые я только что целовал, все еще выглядят влажными. Разворачиваюсь и иду к выходу. Дверь закрывается тихо, как и открывалась. Я выхожу в ночь, но внутри остаюсь там, с ней. "Спи, малышка," – думаю я, заводя машину и на секунду закрывая глаза. – "Я все равно всегда рядом." Я не уйду. Скарлет Я шла домой, цепляя взглядом грязный асфальт под ногами. Голова гудела от мыслей, и единственное, чего я хотела, – забиться куда-нибудь в угол своей квартиры, свернуться там клубком и забыть обо всем. Но, видимо, чертова судьба решила, что мне слишком легко. Потому что, когда я подняла глаза, чтобы перейти дорогу, я увидела его. Ричард. Или сталкер? Кто он? Сердце тут же замерло, а потом рванулось в бешеный галоп. Черт возьми, он выглядел… слишком хорошо для человека, которого я должна ненавидеть. Высокий, уверенный, серьезный, как гребаный хищник. Его черная кожаная куртка и слегка растрепанные волосы кричали: «Смотри на меня», и это бесило до дрожи. Он тоже заметил меня. Хотя наверно просто проследил. Остановился. Его взгляд прожигал – острый, цепкий, как когти. Ни слова, ни улыбки, ни гребаного намека на то, что он хоть немного сожалеет. Только холодная уверенность и жесткая линия сжатых губ. Я напряглась. Каждый мускул тела готов был или убежать, или… или что? Остаться? Нет, черт возьми, только не это. – Скарлет, – его голос, глубокий, ровный, эхом отдается у меня в голове. Почему он так спокойно это произнес? Как будто он не тот самый гребаный сталкер, который сломал меня? – Ричард, – я выдавила его имя через силу, злясь на себя за то, как тихо прозвучал мой голос. Он сделал шаг ко мне. Один. Потом еще. Каждый его шаг – будто удар молота по моей нервной системе. – Мы можем поговорить? – спросил он, но в его голосе не было просьбы. Это был приказ. Я сжала зубы, отступая назад. – О чем? – холодно выпалила я. – Как ты меня преследовал? Как следил за мной? Как притворялся добрым полицейским, а по ночам следил за мной? Может, ты хочешь обсудить это? Его лицо осталось таким же спокойным, но глаза… В них вспыхнул огонь. Едва заметный, но я его поймала. – Прекрати с цирком, – его голос стал чуть ниже, хриплый, как будто он пытался держать себя в руках. – С цирком? – я почти засмеялась, хотя внутри все дрожало. – Ты издеваешься? Я хотела уйти, правда хотела. Но не могла. Его взгляд держал меня на месте, словно я была привязана к этой гребаной точке на тротуаре. – Скарлет, я просто… – он шагнул ближе, но я подняла руку, резко отстраняясь. – Нет, – я гневно посмотрела на него, не давая закончить. – Ты не получишь ни секунды моего времени. Мои слова, как удар плетью, отразились в его глазах, но он остался чертовски хладнокровным. – Ты не понимаешь, что делаешь, – тихо сказал он, но его голос был твердым, как сталь. – Ты тоже не понимал, – я отступила еще на шаг, холодно посмотрела ему в лицо. – Так что оставь меня в покое. Я развернулась и пошла прочь, чувствуя на своей спине его взгляд. Жесткий, прожигающий. Его рука резко сжала мое предплечье, и я резко обернулась, теряя равновесие. Врезалась в его грудь, носом почти упираясь в его футболку. Он держал меня крепко, как капкан, а его дыхание обжигало мне лицо. – Какой смысл от твоего побега? – холодно бросил он, его голос был низким, почти рычащим. Я подняла взгляд, встречаясь с его глазами. Лед. Там не было ни капли тепла. Только этот ледяной, равнодушный взгляд, от которого по спине побежали мурашки. – Простой, – я резко выдохнула, чувствуя, как его пальцы почти впиваются в мою кожу. – Я не хочу находиться рядом с тобой! Мое лицо было всего в нескольких сантиметрах от его, я почти шипела ему это в лицо, как раненое животное, которое знало, что отступать уже некуда. – Не вижу смысла, – спокойно, будто это была прописная истина, будто мое сопротивление ничего не значило. Его вторая рука легла мне на спину. И теперь я была полностью зафиксирована. Я дернулась, пытаясь высвободиться, но он даже не шелохнулся. Точно каменная статуя. – Ты… – я задыхалась от злости, от ужаса, который подступал к горлу. – Ты делал вид, будто помогаешь мне! Будто ты искал того кто угрожал мне! Хотя сам… сам был им! Ты, Ричард! Ты превратил меня в идиотку! Я практически кричала, мои слова разрывали пространство между нами, как осколки стекла. Его взгляд стал жестче, он сжал челюсти, но продолжал смотреть прямо в мои глаза. – Я никогда не угрожал тебе, – выдавил он, его голос стал ниже, резче. – Не я был тем, кто оставил ворона в твоем доме. И вот тут я не выдержала. Смех. Горький, истеричный, почти болезненный. Он вырвался из меня, как дикая буря. – Ты правда думаешь, что я тебе поверю? – мои глаза полыхнули злостью, слезы текли по щекам, но я даже не пыталась их вытереть. – Назови хоть одну мать твою причину, по которой я должна верить хоть одному гребаному твоему слову?! Я чувствовала, как мои руки дрожат, как мое сердце колотится так громко, что кажется, он мог это услышать. Он молчал. Просто смотрел на меня, сжав зубы так, что на скулах проступили тени. Его хватка стала сильнее на мгновение, а потом, словно сломавшись, ослабла. Я всхлипнула, но горькая саркастичная усмешка уже расползалась по моему лицу. – Правильно, – прошептала я, мой голос был ядовитым, как у змеи. – Тебе нечего сказать. Его рука чуть дрогнула, и я почувствовала, как ее хватка становится еще слабее. Но он продолжал стоять, как будто это был его последний бой. Как будто он не знал, что делать дальше. А я? Я просто хотела сбежать. От него. От себя. От этой чертовой реальности, где он – мой сталкер.