Глава 21

Скарлет Стоя на обочине, я размахивала руками, чтобы привлечь внимание врачей, проклиная их за медлительность, хотя знала, что они мчались так быстро, как могли. Ричард лежал на земле. Грудь едва заметно поднималась и опускалась, его рука все еще сжимала рану на боку. Я могла видеть, как темная кровь просачивается сквозь его пальцы, липкая, жуткая, словно жизнь покидает его с каждым мгновением. – Ричард, черт возьми, не смей умирать! – выкрикнула я, срывая голос. Колени дрожали так сильно, что я была готова рухнуть прямо рядом с ним. Но я не могла позволить себе слабость. Не сейчас. Фары скорой осветили нас ярким, режущим светом. Из машины выбежали двое медиков с носилками, их лица были напряженными, сосредоточенными. – Что произошло? – один из них, высокий парень с коротко стриженными волосами, опустился на колени рядом с Ричардом, оглядывая его рану. Я замялась, слова застряли в горле. – Его… его кто-то ранил. Ножом. Прямо здесь, у моего дома. – Вы видели нападавшего? – второй медик бросил вопрос, одновременно вытаскивая из сумки какие-то бинты и медицинские инструменты. – Нет… – выдохнула я, хватая воздух, словно утопающий. – Он исчез. Просто исчез! Они работали быстро, осторожно поднимая Ричарда на носилки. Его лицо было бледным, но глаза… эти проклятые глаза. Он смотрел на меня, даже сейчас, даже сквозь боль, и в его взгляде было что-то такое, что заставило меня застыть. – Я… я поеду с вами, – пробормотала я, шагнув к машине. – Мисс, вы должны остаться здесь…приедет полиция! – Нет! Я еду!Надо будет – тоже приедут в больницу – резко перебила я медика, уже залезая внутрь. Внутри машины было тесно, воздух пропитан запахом антисептиков и железа. Я сидела рядом, стиснув руки так сильно, что ногти вонзались в ладони. Ричард лежал на носилках, его голова чуть повернута ко мне. – Ты могла бы не ехать, – его голос был слабым, но все еще с этой фирменной, чертовой уверенностью. – а вдруг это сам я себя ранил…чтоб снова обмануть тебя и завоевать твое доверие. – Заткнись, – прошипела я, чувствуя, как слезы жгут глаза. Он усмехнулся, и эта проклятая усмешка вывела меня из себя. – Ты, черт возьми, почти умираешь, а у тебя хватило наглости усмехаться? – Я не умираю, – он замолчал на мгновение, тяжело дыша. – Кто-то хотел напугать нас обоих. Эти слова пронзили меня. Кто-то хотел… Что? Убить его? Или напугать меня? Все внутри сжалось. – Почему… почему это произошло у моего дома? – мой голос дрожал. Он молчал, и это молчание было хуже любых слов. Я закрыла лицо руками, чувствуя, как паника накрывает с головой. Все, что произошло, казалось мне кошмаром. Но я знала одно: это не случайность. Этот нож, это нападение… Все это сплеталось в паутину, которая затягивалась вокруг меня, вокруг нас. Скорая остановилась у больницы, и меня заставили выйти, пока врачи катили его на носилках внутрь. Я осталась стоять на парковке, обхватив себя руками, пытаясь унять дрожь. Мое сердце гремело в ушах, мысли путались, а взгляд все время возвращался к тому моменту, когда я увидела Ричарда в крови у моего дома. Кто это сделал? Почему? Может быть, он сам знал ответ, но теперь… Теперь он был между жизнью и смертью, а я оставалась одна, погруженная в хаос из страха, злости и жгучего чувства вины. *** Мое тело дрожит. Даже под теплым пледом я не могу согреться. Кофе давно остыл, но я сжимаю кружку так, словно это якорь, единственное, что держит меня на плаву. Телефон лежит на диване рядом, экран потух. Я уже час не могу заставить себя его взять. Каждый раз, когда экран загорается, я чувствую, как сердце подскакивает к горлу. Уведомление. Я тянусь к телефону, как будто это гребанная бомба. Я жму на экран, чтобы посмотреть сообщение, и тут же открывается видео. Мое сердце замирает. Это моя спальня. Экран показывает мою постель. Слабый свет луны, пробивающийся через шторы, освещает контуры моего тела. Я лежу, лицом к подушке, мое дыхание размеренное. Камера медленно скользит по мне, начиная с ног, поднимаясь выше, к спине, к изгибу плеч. Это так интимно, так… мерзко. Я чувствую, как волосы на затылке встают дыбом. Какого черта? У меня начинает кружиться голова, но я не могу отвести взгляд. Камера задерживается на моем лице, неподвижном, мирном. А потом звук. Тихий, хриплый смех. Я едва его слышу, но он словно разрывает мне мозг. Экран гаснет, и я роняю телефон. Кто-то был здесь. Опять. Мой взгляд мечется по комнате, будто я пытаюсь найти кого-то, кто стоит прямо передо мной. Но я одна. Должна быть одна. Мое дыхание сбивается, я хватаюсь за грудь, пытаясь унять панику. Страх впивается в меня когтями, как ядовитая тварь, которая не отпустит, пока не убьет. Громкий стук в дверь заставляет меня вскрикнуть. Я вскакиваю на ноги, кружка с глухим звуком падает на пол. Черт, черт, черт. Сердце колотится так громко, что я почти не слышу, как дрожит дверная ручка, но когда звук повторяется, я чувствую, что мои ноги превращаются в вату. Я медленно подхожу к двери, едва дыша. Кто это? Снова он? Или… кто-то хуже? Моя рука тянется к замку, и я готова открыть дверь. Но внутри все кричит: «Не надо! Не открывай!» Я приоткрываю дверь. На пороге лежит кукла. Я замираю. На секунду мир замирает вместе со мной. Она одета в мою старую футболку. На ее голове приколота фотография. Я не хочу смотреть, но мои глаза предательски опускаются вниз. На снимке – Ричард. Он лежит на асфальте, истекая кровью. В руке куклы нож. Его лезвие блестит в тусклом свете. На груди куклы, яркой красной помадой, выведено: «Теперь он – твоя проблема». Ноги подкашиваются, я хватаюсь за дверной косяк, чтобы не упасть. Воздух становится вязким, будто дышу через мокрое полотенце. В голове пульсирует только одна мысль: это не Ричард. Кто-то другой. Кто-то хуже. Я хватаю куклу и с силой бросаю ее в мусорное ведро, как будто она заразная. Но мои руки дрожат. Я хочу кричать. Хочу выть. Открываю рот, и звук разрывает тишину. Кричу так громко, что чувствую, как рвется голос. Я знаю, он наблюдает. Этот ублюдок. Он где-то здесь. *** Я влетела в больничную палату, не помня, как открыла дверь. Мое сердце колотилось так, будто собиралось вырваться наружу. Ладони вспотели, голос застрял где-то в горле. Он сидел на кровати. Полуприподнятый, с бинтами на боку. На секунду меня парализовало. Ричард. Сильный, уверенный… даже сейчас, в этом чертовой больничной пижаме, он выглядел так, будто контролирует все в этой комнате. Но я-то знала. Чувствовала. Впервые за все время мне казалось, что этот контроль ускользает от него. Его глаза – всегда такие хищные, всегда наблюдающие – поднялись на меня. Они сузились, как у зверя, но я видела в них искру удивления. – Ты перевернул мою жизнь с ног на голову, – выпалила я, стоя у двери. Он продолжал молча смотреть, будто давая мне время объясниться. Или дать задний ход. – Ты разрушил все. Ты сделал меня… такой. Трусливой, параноидальной. Я больше не знаю, что реально, а что нет! Грудь болела от бешеного ритма дыхания, но слова лились, и я не могла остановиться. – Но это… – мой голос сорвался, и я сделала шаг вперед, сжимая телефон в руках. – Это сделал не ты. Впервые за все время его брови поднялись. Он чуть выпрямился, откинув подушку. – Что сделал? – тихо, почти шепотом, повторил он. Я выдохнула, и слезы защипали глаза. Рука с телефоном задрожала. – Это не ты, Ричард. – Я подошла ближе, до конца не понимая, зачем вообще пришла сюда. – Это видео… это кукла… Я не смогла договорить. Этот кошмар как кость торчал у меня в горле. Ричард потянулся к тумбочке рядом, убрал стакан с водой. – Покажи, – спокойно сказал он. Я моргнула, смотря на него. Он протянул руку к моему телефону, но я не сразу решилась. – Это…это кошмар, – произнесла я дрожащим голосом. – Когда я увидела это видео, когда увидела куклу…Ты …и эта твоя игра. Я просто… – Голос сорвался. Я не могла больше говорить. Ричард потянулся ближе, и я рефлекторно сделала шаг назад. Он заметил это. Его взгляд на миг потемнел, но он удержал себя. – Скарлетт. – Его голос прозвучал грубее. – Покажи. Я медленно разблокировала экран и передала ему телефон. Он взял его, его пальцы чуть коснулись моих, и этот мимолетный контакт отправил разряд по всему телу. На экране уже было открыто видео. Он нажал "воспроизвести". Я наблюдала за его лицом. Глаза Ричарда не моргали, напряжение в челюсти усиливалось. Когда видео закончилось, он не сказал ни слова. Просто сидел, глядя на экран. – Боже… и это не ты… – выдавила я, впервые осмелившись прямо взглянуть ему в глаза. Он медленно выдохнул. Его рука с телефоном чуть дрожала, и он вернул мне устройство. – Нет. Это не я, – сказал он и его глаза сузились, он снова просматривал видео. Я сжала губы, пытаясь найти хотя бы каплю сил в себе. – Тогда кто? – прошептала я, смотря на него. – Кто это делает? Его глаза сверкнули, и он снова выпрямился, будто занял боевую позицию. – Я узнаю, – коротко бросил он. – Узнаешь? Как? – я подняла голос. – Ты обещал, что все закончится, когда ты уберешься из моей жизни! Он наклонился вперед, его взгляд стал пронзительным, и мне пришлось напрячься, чтобы выдержать его. – Скарлетт, – сказал он низким, почти звериным голосом. – Ты хоть понимаешь, что я готов убить за тебя? Что я готов сдохнуть, но никто больше не посмеет прикоснуться к тебе. Я замерла, слова застряли в горле. – Так что скажи мне сейчас: ты веришь мне или нет? Я сглотнула, чувствуя, как воздух стал плотным. Его слова звучали как вызов, как обещание. – Я… не знаю, – наконец произнесла я. Мое сердце бешено стучало, и я поспешила отвлечься, сунув телефон обратно в карман. Но его взгляд, его слова остались со мной, как раскаленное железо, оставляя след, который невозможно стереть. В тот день я ушла. Я была слишком растеряна, расстроена, испугана. Ночевать отправилась в отель. Домой уже не хотелось. И котик… я постоянно думала о бедном Мартине, котике Джесси. Она отдала его мне. Потому что мы подружились, отдала навсегда, потому что уехала с детьми во Францию навсегда. И теперь Мартин пропал…Я уверена, что этот ублюдок его похитил.