Глава 18

— Трудный денек, — тяжело вздохнула Ника и открутив крышку на своем термосе, сделала несколько жадных глотков.

Она согласилась поработать в нашем центре и пока что ей всё вроде бы нравилось. На самом деле я очень удивилась, когда Ника недавно позвонила мне, чтобы дать свой окончательный ответ насчет предложения поработать учителем рисования. Мало кому нравилась работа в благотворительном центре, большинство всегда делали выбор в пользу школы или обычного детского кружка. Заработок у наших сотрудников небольшой и эмоционально временами становилось слишком сложно. Не каждый готов работать с особенными детками или с сиротами.

Но Ника оказалась творческим человеком. Она подрабатывала в боулинг-клубе, находилась в поисках себя, вдохновения и практики. В этом наши цели определённо совпадали.

— Почему? — из вежливости спросила я.

После оглушительного предательства Стеши я запретила себе всякую крепкую и близкую дружбу. Я бы и Нике отказала в работе, пусть сама ее и сагитировала, но нам очень нужен был новый человек. Осенью планировался конкурс рисунков, который организовывают при поддержке художественной школы. Необходим был человек от нашего центра. А Ника, словно почувствовав, что в ней нуждаются как в специалисте, дала о себе знать в нужный момент. Поэтому личные мотивы мне пришлось отодвинуть как можно подальше и довериться своей рациональной части.

Ника была приятной и ответственной девушкой. А еще определённо умной и вежливой, потому что мы ни разу не заговорили о Стеше и о том, что произошло в ее доме. Тем не менее, я удерживала между нами внушительную дистанцию, обычно, мы общались только по работе.

— Новенький мальчик появился. Миша. Пять лет. Ничего не делает. Просто сидит и всё. Даже ни одного фломастера в руки не взял. Краски и кисточки тоже нетронутыми остались. В общем, — снова тяжело вздохнула Ника. — Как бы я ни старалась приобщить его к нашему занятию, всё равно ничего не получилось.

— Такое иногда случается. Новая обстановка, много новых людей. Здесь нужно только запастись терпением.

— Мне сказали, что у него мать недавно умерла. От передозировки. Его нашли…Ну он с ней всё это время был, — Ника покачала головой и поскребла ногтем гладкую поверхность своего термоса. — Страшно это.

— Страшно, — эхом повторила я и тут же попыталась заблокировать в себе ту боль, которую испытывала за брошенных или покалеченных детей. — С ним обязательно поработают наши психологи.

Ника только кивнула и дальше разговор развивать не решилась, вероятно, заметив, что я не была на него настроена. Это действительно было так, но не из-за моей новой знакомой.

Последние летние дни просачивались как песок сквозь пальцы. Вначале сентября мы с Петром уже должны пожениться. На моем безымянном пальце теперь поблескивало кольцо, подаренное в честь помолвки. Красивое кольцо из белого золота и с аккуратным бриллиантом. Разглядывая его, я всё еще не могла поверить в реальность происходящего. И где была моя голова, когда я решилась ввязаться в эту авантюру?

В памяти яркой вспышкой пронесся тот день, когда я обо всё рассказала родителям. Папа был удивлён, немного сбит с толку и определенно рад тому, что его старшая дочь, в конце концов, сделала правильный выбор.

— Агуся, ты совершаешь огромную ошибку, — встревоженно произнесла мама, после праздничного ужина. — Петр, конечно, приятный человек, но… Мы же обе понимаем, почему ты согласилась выйти за него.

Мне не хотелось огорчать маму. Несмотря на то, что я не привыкла что-либо утаивать, юлить и лицемерить, сейчас всё же решила не говорить обо всех причинах такого своего поступка.

— Мамуль, всё будет хорошо, — максимально бодрым голосом заверила я. — Петр… Он…

Я посмотрела на него. Он разговаривал с папой и понимающе кивал.

— Кажется надежным человеком, — закончила я свою мысль.

— Солнышко, материнское сердце не обманешь. У тебя еще всё болит после предательства Макса. Ты должна всё хорошенько обдумать.

— Я уже всё обдумала, мама. И я приняла окончательное решение, — мои слова прозвучали неожиданно твердо.

В тот же вечер Петр подарил мне кольцо. Без долгих вступительных речей и прочей ненужной мишуры. Он открыл коробочку, взяла меня за руку и надел на палец кольцо. Прикосновения его рук вызвали у меня странные чувства. Будто я соприкоснулась с металлом. Твердые уверенные пальцы, безошибочные движения. Эти прикосновения не имели ничего общего с прикосновениями Макса.

Петр умел быть разным. Он не носил маски, а раскрывал ту часть своей натуры, что больше соответствовала сложившейся ситуации. Я видела и ироничную сторону, и жесткую, и шутливую. В тот вечер Петр был максимально собранным и серьезным. Но что удивительно, в его прикосновениях к себе я ощутила и нежность. В четко выверенной дозировке. И прикосновений был ровно столько, сколько положено. Будто бы Петр невербально демонстрировал, что не планирует посягать на мою свободу.

Задумчиво рассматривая свое кольцо, я и не заметила, как осталась в небольшой комнате, предназначенной для отдыха персонала, одна. Эта комната совсем недавно поступила в наше распоряжение. И надо сказать, решение Петра насчет нее оказалось очень удачным. Отпала острая необходимость в обеденный перерыв шататься по кафешкам. Здесь было всё самое необходимое: мягкие диваны, стол, кулер с водой, микроволновка и небольшой телевизор.

Избавившись от морока воспоминаний, я заправила за ухо короткую прядь волос и разгладила невидимые складки на своей белой рубашке. По расписанию у меня сейчас был урок с группой малышей, в которую попал новенький мальчик Миша. Следующие полчаса обещали быть непростыми.

И я не прогадала.

Мальчик действительно оказался очень закрытым и неприветливым. Ростом он был чуть ниже своих сверстников, поэтому я предложила ему сесть вперед. Столики в моем кабинете стояли в два небольших ряда. Миша молча взял свой маленький потрепанный рюкзачок и пересел.

Ему было всего лишь пять лет. Но во взгляде больших серых глаза я не увидела ничего детского. Только холодную отстранённость. Светлые бровки были сведены на переносице. Губы поджаты. Миша смотрел исключительно перед собой и иногда маленьким кулачком вытирал заложенный из-за насморка нос.

— Держи, — я протянула ему бумажную салфетку.

Миша не взял. Он только ниже опустил взгляд и облизнул губы. Я не стала настаивать или наседать, понимая, что новая обстановка банально могла пугать или напрягать ребенка. Правда, я надеялась, что в течении урока сумею завладеть вниманием Миши.

С малышами мы сегодня должны были изучать животных. Я подготовила яркие глянцевые карточки с их изображениями. Многие из них редко доживали до конца урока, потому что детям хотелось их потрогать и помять. Зато работы у продавца в канцелярском магазине всегда было предостаточно — он мне регулярно печатал эти карточки.

Дети, как обычно, охотно расхватали карточки. Миша даже бровью не повел. Он сидел тихо и почти неподвижно, словно тень. До самого конца занятия.

Я старалась не дергать ребенка, но временами поглядывала на него, пытаясь разглядеть хотя бы крошечный импульс заинтересованности. Ничего. Судя по тяжелому взрослому взгляду, он прекрасно понимал, где находится и что происходит. Но не считал нужным обращать на это внимание.

Глядя на него и на остальных деток, я не просто видела, я коже чувствовала ту пропасть, что пролегла между ними. И мне стало невыразимо холодно на душе. Дети дурачились и случайно роняли карточки, неумело поправляли свои носки и вертели в руках разноцветные карандаши. Одним словом, они полностью интегрировались в свое окружение. Мишу это окружение ни капли не интересовало.

Впрочем, слишком уж наивно было с моей стороны понадеяться, что за один урок я смогу достичь хоть каких-нибудь значительных результатов.

Когда урок закончился и за детьми пришли воспитатели, Миша молча поднялся из-за столика, взял свой рюкзачок и ушел вместе с остальными.

— Закрытый, но уж точно неглупый, — тихо озвучила я свои мысли и села за стол.

Интуиция подсказывала, что этот мальчик очень смышлёный и здесь определенно есть над чем поработать. Я хотела забыться в работе, чтобы не думать ни о чем лишнем. И Миша, в точности, как и Ника, возникли в моей жизни ровно тогда, когда нужно. Возможно, мы в целом все были друг другу нужны.

Когда я собиралась домой, в моей голове уже закружились различные варианты тем для следующего урока. Во всех этих размышлениях я ощущала себя в своей стихии. Они подняли меня на гребень волны и понесли вперед. Кажется, впервые за долгое время я снова почувствовала себя живой.

На несколько минут. Несправедливо коротких.

Бушующая волна выбросила меня к скалам, когда на крыльце центра я увидела Стешу. В грудной клетке моментально ожила и зашевелилась горячая колючая боль. Она извивалась точно ядовитая змея и пыталась как можно удачней вонзиться своими острыми зубами в мою плоть.

Стеша здесь возникла не просто так. Она никогда и ничего не делала просто так. И когда подруга, заметив меня, неторопливо двинулась в мою сторону, я лишь убедилась в правильности своих выводов.