Глава 24

— Ты слишком зациклилась на мальчике, — вынес свой вердикт Петя и аккуратным уверенным движением разрезал свой стейк с кровью.

Один только вид этого мяса вызывал у меня тошноту, поэтому я старалась не смотреть в тарелку мужа.

Почти каждый вечер мы ужинали в одном и том же ресторане, расположенном в центральной части города. Это было чем-то наподобие нашей общей традиции. Днем Петя пропадал на работе, а я занималась своими делами. Такой режим меня вполне устраивал, несмотря на то что вечер и ночь приходилось полностью посвящать мужу.

Тем не менее меня подбадривала мысль, что дела у папы постепенно начали восстанавливаться. С помощью Пети, конечно же. Я всё еще не знала, что буду делать со своей жизнью и какой вообще ее вижу в будущем. На данный момент мне просто хотелось переждать эту внутреннюю бурю, вызванную болезненным расставанием и убедиться, что отец окончательно восстановил свои былые позиции в работе.

Поэтому чтобы не зацикливаться на неопределённом будущем и на своем статусе жены довольно влиятельного и состоятельного мужа, я пропадала в детском центре. К тому же ситуация с Мишей всё еще была неразрешённой. Он плохо шел на контакт и с детьми, и с учителями, но совсем недавно произошел один существенный, на мой взгляд, прорыв. Мальчик начал выполнять задания.

Я всё еще придерживалась стратегии не наседать на ребенка и не вытаскивать из него клещами ответы на вопросы, заданные по теме занятия. Одним слово, я не сделала ни единого акцента на том, что у нас возник новый ученик, тем самым дав ему возможность освоиться. Если честно, то я не была стопроцентно уверена в правильности своего решения. Но интуиция тихо нашептывала, что мне не следует откланяться от намеченной стратегии.

И вот совсем недавно Миша решительно придвинул поближе к письменному столику свой стульчик и принялся вместе со всеми выполнять задание. Вероятно, мальчику просто нужно было время, чтобы осознать — здесь, среди других детей, и кучки взрослых незнакомцев ему нечего бояться.

Я глазам своим не поверила, когда увидела, как Миша взял карандаш и принялся соединять картинки животных с их названиями на английском. Несмотря на то, что он взялся выполнять задание позже всех, карандаш Миша отложил одним из первых. Я опасалась, что из-за такой спешки результат будет неудовлетворительным. Но нет. Мальчик не сделал ни единой ошибки.

Кажется, я правильно истолковала его поведение, дала нужное время для адаптации, и ситуация медленно сдвинулась с мертвой точки. Пусть Миша по-прежнему продолжал хранить молчание, он всё равно слушал то, о чем я рассказывала на занятиях. Посчитав это хорошим знаком, я поспешила поделиться своими мыслями с Никой.

Я не искала в ней подругу или поддержку. Мой контакт с ней был продиктован исключительно рабочей мотивацией. Я посоветовала Нике сделать всё то, что сделала сама.

— Не наседать? — скептическим тоном уточнила она. — Психологи, наоборот, утверждают, что нужно уметь выговариваться.

— Возможно, — пожала я плечами. — Но учитывая то, сколько Мише лет и что он пережил, такой вариант вряд ли ему подойдет.

— Он сам в себе. И не слушает, что я рассказываю.

— Да, он сам в себе, — охотно согласилась я. — Но он всё слушает. Его просто пугает пристальное внимание, поэтому лучше вести себя естественно.

Вероятно, Ника воспользовалась моим советом и через пару дней продемонстрировала мне рисунок, принадлежавший Мише. И пусть я мало что понимала в художественном искусстве, хотя иногда еще в студенческие времена любила заглядывать в арт-кафе, на белых стенах которого, через прожектор отображались полотна именитых художников, рисунок оказался очень хорошим. Это было видно невооруженным глазом.

— Он грамотно сочетает цвета, — тоном профессионала комментировала Ника, рассматривая работу Миши. — Даже намечена кое-какая композиция. И закрашивает все объекты, не выходя за контуры. У мальчика также определённо есть фантазия. Не знаю, как ты, а я бы рискнула взять его в конкурс рисунков. Мой двоюродный брат работает в художке, которая сотрудничает с нашим центром. Насколько я знаю победители будут бесплатно у него учиться. А у Миши явно есть талант.

Я была согласна с Никой. Но трудность состояла в другом, захочет ли этого сам Миша. Слабый контакт только-только был установлен и мне его не хотелось нарушить, потому что всё придется начинать сначала. И не факт, что во второй раз моя стратегия сработает.

Отпив воду из своего стакана, я постаралась вынырнуть из своих воспоминаний и вернуться к разговору с Петей.

— Мне просто хочется ему помочь, — объяснила я свою мотивацию по отношению к Мише.

После первых небольших побед в работе я не удержалась и рассказала обо всём Пете. Это случилось несколько дней назад, когда мы ужинали в этом же ресторане. Хотелось разбавить молчание и не думать о том, что после ресторана я снова окажусь в одной постели с Петей.

— Твое поведение непрофессионально, — спокойно произнес он, будто констатировал причину чьей-то смерти. — Ты не должна отдавать предпочтение одному ребенку. У тебя их целая группа.

— Я всем уделяю равное количество времени и внимания, — недовольно проговорила я.

— Однако, носишься всё равно только с одним.

— Это преступление?

— Просто непрофессионально, — пожал плечами Петя.

Я уже поняла, что он не из тех людей, которые привыкли приукрашать факты или выражаться мягко. Петя говорил прямо, иногда даже жестко. И я не совсем понимала собственную реакцию на такое поведение. Безусловно, моментами меня это раздражало. Но иногда даже подстёгивало решительней двигаться вперед. И всё же мы были слишком разными.

Поздним вечером, когда я снимала макияж в ванной, Петя бесшумно зашел ко мне и встал сзади. Его руки уже по привычке обвились вокруг моей талии, а подбородок прижался к плечу. Мои мысли всё еще были связаны с работой.

Я вспомнила о встрече с братом Ники. Он тоже посмотрел на рисунок и решительно заявил, что нужно попробовать.

— У мальчика есть потенциал, — кивнул Влад и вернул мне рисунок. — Он, конечно, еще маленький, но у нас есть группы и для малышей. Кто знает, возможно, растет еще один Репин.

— Ты мыслями не здесь, — прошептал мне на ухо Петя, рассматривая нас в отражении. — Всё еще думаешь об этом мальчике, — он не спрашивал, а утверждал.

— Да, думаю, — я выбросила использованные ватные диски и хотела убрать от себя руки Пети, но он с места даже не сдвинулся. — Тебе мешают мои мысли?

— Ты слишком остро на всё реагируешь.

— Такой у меня характер. Ты прекрасно знал об этом, когда согласился жениться.

— Мальчику нужна семья, — проигнорировав мои слова, продолжил Петя, — а не вся эта чепуха с художественной школой. Ты можешь ему это дать? — он пристально посмотрел на меня в отражении.

Его вопрос застал меня врасплох. Я не думала об этой ситуации под таким углом.

— Ты не намерено привяжешь к себе ребенка, а потом придется эту связь рвать. Будет больно. Ему же, в первую очередь. А мне чужие дети не нужны, я планирую растить своих.

— Рожай, расти, кто тебе мешает? — я всё-таки высвободилась из стальных объятий Пети и сложила свою косметичку.

О том, что я недавно начала пить противозачаточные он ничего не знал. В конце концов, мы не составляли никакого брачного договора с отдельным пунктом, который касался бы детей. Моя позиция в этом вопросе была бескомпромиссной. На данный момент я не хотела детей. И тем более не хотела их от нелюбимого мужчины.

— В любом случае, твоя затея заведомо провальная, — заявил Петя.

— Это ты так считаешь, а в центре меня поддерживают. Я говорила с человеком из художественной школы, он тоже «за», чтобы мы рискнули, — выпалила я. — А он — профессионал. Очевидно, знает, о чем говорит.

На секунду показалось, что меня откинуло во времена моего детства. Я много и усердно училась, чтобы родители мною гордились. Слушала все их замечания и старалась в будущем не допускать одних и тех же ошибок. Я постоянно должна была соответствовать чужим стандартам. Постоянно доказывать, что я безупречная. Неидеальными могли быть все, но не я. Так всегда говорил папа. Я не имела права на ошибку, потому что всё имеют только лучшие и сильнейшие.

И теперь Петя будто бы требовал от меня того же, пытаясь подавить, перекроить мою личность под свои стандарты.

Он ничего не ответил на мои слова, но я коже ощутила, что Петя не принял мою позицию.

Без того непростой день решил внести еще один финальный уже минорный аккорд. Пролистнув ленту в социальной сети, я случайно наткнулась на фотографию со Стешей и Максом. Возле здания ЗАГСА. Я заблокировала все контакты и удалила их двоих отовсюду, где только можно. Но это фото было из профиля наших со Стешей общих знакомых. Девочка-фотограф, видимо, делала им свадебную фотосессию.

В груди снова затрепыхалась уже знакомая боль. Я старалась ее отпустить, только вот, кажется, эта боль не хотела отпускать меня.

Быстро заблокировав экран смарта, я спрятала его под подушку и постаралась дышать глубоко, но медленно. В конце концов, я тоже была замужем. И ситуацию с бывшим навсегда оставила в прошлом, но сердце всё еще ныло.

Прикрыв глаза, я прислушалась к себе, своим мыслям и ощущениям. Да, мне всё еще было больно. Да, мне всё еще было очень сложно с Петром. Но, с другой стороны, боль с каждым днем становилась всё терпимей, а в браке с Петей изначально был заложен один неоспоримый плюс — никаких иллюзий и привязанностей. Отсутствие чувств автоматически защищало меня от еще одной сердечной раны. Пока что этого было вполне достаточно.