Глава 4

Когда я приехала за своими вещами, к счастью, отца дома уже не было. Облегченно выдохнув, я поднялась к себе в комнату, но мое одиночество долго не продлилось. Мама несколько раз постучала костяшками пальцев по дверному косяку и заглянула в приоткрытую дверь.

— Привет, — коротко поздоровалась я, быстро загружая сумку только самым необходимым.

То, что мама захочет со мной поговорить и тем самым попытаться сгладить острые углы было слишком очевидным, чтобы удивляться.

— И как долго вы планируете играть в «холодную войну»? — в словах мамы я не услышала ни упрека, ни претензии. Только безграничную усталость.

— Пока папа не успокоится, — твердо ответила я и выпрямилась, чтобы заглянуть маме в глаза. — Он несправедлив, и ты это прекрасно знаешь.

— Нет, он просто привык всё контролировать. И сейчас, когда возникли существенные проблемы на работе, папа хочет, чтобы хотя бы в семейной жизни всё оставалось стабильным.

— Мне кажется, что папа просто хочет всё держать в своем железном кулаке. А я категорически с этим не согласна. Я же не бегу с первым встречным в ЗАГС. Я не забеременела и не осталась одна. Макс не имеет плохих привычек, поэтому за мое здоровье вы тоже можете не беспокоиться. Тогда в чем же проявляется эта нестабильность? В том, что Макс не сын какого-нибудь успешного бизнесмена?

— Папа просто волнуется. Думает, что Макс с тобой из-за его денег, — мама вошла в комнату и села на стул возле письменного стола.

— Бред, — я бросила в сумку чехол с наушниками и быстро ее застегнула. — Он просто не может привыкнуть к тому, что я взрослый человек. Я, правда, понимаю, что ему сейчас нелегко. Папа всегда любил свою работу, я это помню еще с детства. Но это же не значит, что свои рабочие проблемы он должен вымещать на мне, или на тебе, или еще на ком-то. Если я могу чем-то помочь, то обязательно сделаю это. Но…

Я обвела растерянным взглядом пространство своей комнаты и взъерошила пальцами распущенные волосы.

— Ты прекрасно знаешь, что я всячески пыталась избегать скандалов. Но последний раз стал уже пределом. В школе я должна была быть прилежной ученицей и общаться только с «правильными» детьми. «Правильные» — это те, чьи родители работали с моим отцом. Никакой косметики, танцев и ночевок у друзей. Хорошо, без проблем, — я раздраженно развела руками. — В то время меня это всё только озадачивало, но я думала, что поступаю правильно. Нужно выучиться и кем-то стать в этой жизни. Но в университете ничего не изменилось. Я даже не имела права сделать такую глупость, как просто перекрасить волосы в другой цвет.

— Тут я с отцом согласна. Вряд ли тебе подойдет платиновая блондинка.

— Мам, да какая разница: подойдет или нет? Это же просто волосы! Я окончила университет с отличием. Нашла работу, помогаю в центре. Мне казалось, что я прошла все возможные экзамены и заслужила дальше самостоятельно идти вперед. Но, кажется, я снова ошиблась.

— Агусь, нужно совсем немного потерпеть. Папа вот-вот продаст центр и всё должно наладиться. Думаю, после этого он станет более сговорчивым. Мы с ним не желаем ни тебе, ни Ладе зла. Хорошее образование очень важная вещь в жизни.

— Я знаю. И… Я очень вам благодарна за это. Я занимаюсь тем, что мне нравится. Занимаюсь благодаря тебе и папе. Но жить всю жизнь под диктовку я не буду. Извини.

Я не привыкла увиливать или лгать. Так уж меня воспитали, поэтому постоянно всё говорила открыто, убежденная, что это может автоматически избавить от вереницы ненужных вопросов.

— Вы с отцом страшно похожи, — глубоко вздохнула мама.

— Гены, — я пожала плечами и подошла к ней.

— Гены, — подтвердила мама и взяла меня за руку. — Я вижу, что ты счастлива.

— Это так, — я смущенно улыбнулась, потому что всё еще было странно говорить о своей личной жизни.

— Возьми машину. Незачем с вещами на такси ездить.

— Это дело принципа, мам. Не сяду, чтобы у папы не возник лишний повод упрекнуть меня.

— Я между вами как между двумя огнями.

— Прости… нас.

Я не удержалась и обняла маму. Такое со мной случалось не очень часто. Не потому, что я не любила своих родителей или стыдилась таких обычных нежных проявлений чувств. Просто это больше про Ладу, чем про меня. С Максом я периодами бывала такой милой, порой даже приходилось принуждать себя, чтобы написать ему нечто по-девичьи ласковое. Пожалуй, это была единственная небольшая проблема в наших отношениях, если не считать папиных претензий. Но в нужный или особенный момент я могла сбросить «броню». Именно такой момент сейчас настал между мной и мамой.

— Деваться мне всё равно некуда, — она тихонько засмеялась и от этого смеха мне сразу стало теплее и легче на душе. — А насчет волос, — мама внимательно посмотрела на мои темно-каштановые волосы, которые я собрала в небрежный пучок. — Хочешь, красься в платиновую блондинку, почему бы и нет? Для меня главное, чтобы ты была здоровой и счастливой. И с папой у вас всё обязательно наладится. Нужно просто переждать бурю.

— Значит, центр всё-таки продается? — спросила я будничным тоном и снова вернулась к сборке вещей.

— Да. Папе сейчас невыгодно работать с ним.

— Получается, мы со Стешей в скором времени будем не нужны?

— Почему? Петр, кажется, не планирует закрывать центр. Ничего, в сущности, в рабочем процессе не изменится.

Я невольно повела плечами при упоминании имени этого человека.

— Понятно. Значит, будем смотреть по обстоятельствам.

В машину я так и не села. Упрямая. Наверное, даже слишком. Порой думая о своей поразительной схожести с отцом, мне казалось, что я действительно должна была родиться мальчиком. Но в женском теле мне было более чем комфортно.

На такси я приехала к Максу. Он помог мне донести вещи. Остаток вечера мы потратили на прогулку по скверу, что был расположен в пяти минутах от дома Макса и совместную готовку. Если всё так пойдет и дальше, то я рисковала привыкнуть к своей новой жизни под одной крышей с парнем, который мне безумно нравился.

На следующий день я пересеклась со Стешей, и мы вместе отправились в центр, прихватив с собой по бумажному стаканчику кофе из ближайшей кофейни.

— Да уж, засада, — подвела короткий итог подруга, когда я вкратце ей рассказала о «приключениях» последних нескольких дней.

— Не то слово, — я поправила лямку на своем рюкзаке, в котором несла ноут. Сегодня по плану хотела показать ребятишкам мультик на английском про известную розовую свинку и ее семью. Они меня очень просили об этом на прошлом уроке.

— И что теперь?

— Не знаю. Живу пока у Макса. Не буду кривить душой, мне всё нравится. Но ситуация с папой… Короче, сложно всё это, — я сделала большой глоток кофе и обожгла себе губы. Надо было купить холодный, учитывая, что май в этом году выдался особенно теплым. Но по привычке купила обычный, горячий.

— И… Как у вас там всё? — Стеша многозначительно мне улыбнулась. — У тебя с ним… Было что-то? Признавайся, иначе я умру от любопытства!

— Нет, мы еще не спали, — я закатила глаза. — Но медленно и уверенно движемся к тому, чтобы перейти этот Рубикон.

— Что-то уж совсем медленно вы движетесь, — засмеялась Стеша. — Смотри, иначе уплывет твой Максим в какой-нибудь другой бассейн.

— Не волнуйся, не уплывет, — мой ответ прозвучал немного резковато и твердо.

Последняя фраза Стеши что-то неожиданно уколола в самой глубине моей души. Я понимала, что подруга сейчас переживала не лучшие времена в своей личной жизни и искренне ей сопереживала. Только это не давало Стеше никакого права пытаться подшучивать над моими убеждениями и отношениями с Максом.

— Ладно. Я всего лишь пошутила, — она тут же попыталась ослабить возникшее между нами напряжение. — Всё у вас еще будет. Кстати, ты не забыла про отрыв на мой день рождения? Или, учитывая то, как быстро ухудшается у тебя ситуация с отцом, ты откажешься?

— Нет, — на этот раз я уже осторожнее сделала глоток кофе. — Не откажусь, даже наоборот — охотнее соглашусь. Хочется просто отвлечься. Так что, всё еще остается в силе.

— Вот это правильное настроение! — Стеша приобняла меня одной рукой и немного расплескала свое капучино, но, к счастью, никого из нас не выпачкала. — И Макса своего не забудь. Поглядим, что там за сокровище у тебя такое.

Мне совсем не нравилось то любопытство, с которым Стеша вторгалась в мою личную жизнь. Да, мы были лучшими подругами, начиная еще с первого класса. У меня самой характер не подарок, да и Стеша тоже далеко не ушла. Но я вдруг поймала себя на мысли, что меня начало напрягать ее сегодняшнее поведение.

Я списала свою реакцию на все те проблемы, что сейчас творились в моей семье. Пусть внешне я и старалась оставаться спокойной, но внутри ситуация с отцом всё равно продолжала безустанно грызть.

Я отмахнулась от всех этих дурацких мыслей и полностью погрузилась в работу. Пусть сама я в ближайшие лет пять точно не планировала становиться матерью, но свой небольшой класс нежно любила всем сердцем. Эти мелкие непоседы выматывали меня так, что, возвращаясь домой, я временами просто валилась с ног. Но когда моя голова касалась подушки я точно знала, что всё делала правильно и мне это чертовски нравилось.

Впервые, когда я пришла в папин центр, меня задушили слёзы. Я еще потом целый час проревела в туалете, потому что до боли было жаль брошенных детей и детей с инвалидностью. Мир страшно несправедлив, и меня это выбило из равновесия. Но я быстро взяла себя в руки и щедро отдавала детям всю себя: свои знания и внимание.

Пока малышня смотрела мультсериал с розовой свинкой, я подготавливала последние детали для опроса в игровой форме. Так детям всегда проще узнавать и усваивать новый материал. Время пролетело быстро, но я даже совсем не устала. Наоборот — была готова взять еще одну группу. Правда, другой нет.

Мы со Стешей пару раз пересеклись в коридорах, а затем я решила немного поработать в классе. Всё равно Макс еще был на тренировке, а в полном одиночестве в его квартире сидеть совсем не хотелось.

После обожжённого языка я благоразумно запаслась соком и вчитывалась в новые требования уже проверенного заказчика. Объем текста для перевода планировался, мягко сказать, солидный, но и оплата намечалась приемлемая.

Мои пальцы только-только потянулись к клавиатуре, чтобы быстро напечатать положительный ответ, когда я услышала странный шум за дверью. Несколько голосов что-то громко обсуждали между собой. Кажется, кто-то просил стремянку.

Встав из-за стола, я хотела плотнее закрыть дверь и наконец-то разобраться с дополнительной работой. Но едва я коснулась ручки, как мой взгляд зацепился за детские рисунки. У нас на первом этаже прямо напротив входа вся стена была украшена детскими рисунками. Это была моя инициатива, которую позже подхватила Стеша и фактически ее разрекламировала. И надо сказать, очень даже удачно. Дети охотно рисовали свои рисунки и самостоятельно, порой немного неуклюже лепили их на стену, а тому, кто не мог дотянуться, обязательно помогали. Стеша умела завладеть вниманием аудитории, даже если этой аудитории всего-то от 5 до 7 лет.

Я не могла назвать себя сентиментальным человеком. Но эти рисунки… Я видела с каким воодушевлением и старанием их рисовали дети. Знала то, как сильно они хотели, чтобы похвалили именно их работу. Видела гордость в глазах малышей, когда они проходили мимо целой стены почета. А теперь какие-то мужчины в простой рабочей одежде нагло срывали результаты детского творчества.

— Что здесь происходит? — спросила я, выйдя из кабинета.

— Уборка, — последовал слегка небрежный ответ, а затем еще одно уверенное движение и часть рисунков превратилась в смятые клочки бумаги.

— Зачем же всё портить? Если нужна стена, дайте мне пять минут, пока я сниму все рисунки.

— У нас нет времени ждать. Поступило распоряжение, мы его выполняем.

Насчет того, что я была дочерью владельца центра никто в самом центре не знал. Кроме Стеши и еще нескольких человек. Я не спешила афишировать свой статус, потому что не видела в этом никакого смысла.

— Кто дал? — не унималась я.

— Кто-кто? Руководство.

Понимая, что никто передо мной отчитываться не станет, я быстро подошла к стене и сама начала аккуратно отклеивать рисунки.

— Не мешайте. Мы уж как-нибудь сами разберемся, — один из рабочих поднялся на стремянку и резким быстрым движением сорвал особенно большую часть рисунков.

— Прекратите всё портить! Зачем вам вообще понадобилась эта стена?

— Нам сказано ее отчистить. Мы чистим. Что непонятно?

— И что здесь будет? Кто конкретно распорядился? — Разозлено спросила я.

— Новое начальство, — услышала я за своей спиной уверенный спокойный ответ.

Я обернулась и увидела… Петра. Он стоял в нескольких шагах от нас, спрятав руки за спиной. На губах была заметна легкая улыбка с таким совсем крошечным самодовольным оттенком, из-за которого ее тут же захотелось до противного зуда в кончиках пальцев стереть. Пощёчиной.