Глава 5

Понадобилось несколько секунд, чтобы услышанный ответ полностью осел в моем сознании. Несмотря на то, что мне уже было известно о планах отца насчет центра, присутствие Петра всё равно оказалось неожиданным. А его распоряжение — тем более. Мама уверяла, что центр продолжит свою работу в штатном режиме. Смена руководства на это никак не повлияет.

— Вот как, — если бы я не держала в руках рисунки, то непременно сжала пальцы в кулаки.

Вдруг возникло странное чувство, словно Петр без разрешения вторгся в мое личное пространство. Снова. Причем сделал он это так спокойно и непринуждённо, будто имел полное право. Возможно, на ужине и не имел. А здесь и сейчас — вполне. Он — начальник начальника. Ну а я… Обычная подчиненная, которая работала бесплатно, потому что сама так захотела. Потому что увидела в этом всём какую-то свою личную великую миссию, что корнями уходила далеко за пределы категории «просто получить опыт работы». Я едва сдержалась, чтобы не скривиться. Такая пошлая расстановка ролей была мне совсем не по душе.

— Продолжайте, — обратился Петр к рабочим и снова посмотрел на меня.

В его взгляде действительно затаился отпечаток высокомерия. В прошлый раз я решила, что мне это только показалось. Нет. Немного квадратный подбородок был приподнят чуть выше, чем требовалось. Руки всё еще оставались за спиной.

Скользнув взглядом по серым брюкам и кипенно-белой рубашке, я снова посмотрела в глаза и твердо произнесла:

— Нет. Сначала я заберу детские рисунки, а потом уже делайте с этой стеной всё, что захотите.

— Продолжайте, — снова повторил Петр и уголки его губ дрогнули в улыбке. Немного веселой, будто его искренне забавляла вся эта ситуация.

— Вы уже переоформили все документы? — я нахмурилась, всерьез мысленно себя уговаривая держаться достойно. Ну не стану же я с кулаками бросаться на постороннего человека. Не настолько уж я и импульсивная натура.

— В процессе, — Петр убрал руки из-за спины и посмотрел на свой смартфон. Ему, кажется, кто-то позвонил, но девайс был переключен на беззвучный режим.

— Вот когда процесс официально завершится, тогда и наводите здесь свои порядки, — мой голос звучал ровно, но враждебность в нем считывалась максимально доступно.

Я не ставила перед собой цели что-то кому-то доказать или показать. Но вот так халатно относиться к детскому творчеству просто не могла позволить. Тем более, что этот центр был полностью посвящен именно детям их обучению, развитию и поддержке.

Петру явно не понравился мой ответ. В его глазах цвета стали мелькнуло что-то такое холодное и недовольное. Мой взгляд на секунду зацепился за шрам от ожога, выглядывающий из-под воротника рубашки. Этот мужчина вдруг показался мне по-особенному отталкивающим и уродливым. Его поступки, взгляды и едва заметные насмешливые ухмылочки искажали в моих глазах вполне привлекательную внешность.

Он ничего не сказал, только сделал короткий жест рукой, чтобы рабочие сворачивали свою бурную деятельность. Поднеся телефон к уху, Петр развернулся и ушел. Мой сердитый взгляд сверлил широкую спину ровно до того момента, пока она не скрылась за поворотом.

Рабочие крепко между собой выругавшись, забрали стремянку и ушли. Я повернулась к стене и начала самостоятельно максимально аккуратно снимать рисунки.

К тому времени, когда день плавно сменился вечером, я уже полностью успокоилась. Целая пачка рисунков, которые удалось спасти, теперь хранилась в ящике моего письменного стола в классе. Стена была полностью отчищена, пусть я и не знала, зачем она вообще Петру понадобилась. Мысли об этом мужчине заставили меня скривиться, поэтому я быстро перенаправила их курс в сторону нашего общего с Максом вечера.

Я уже почти подходила к его дому, когда в наушниках вместо аудиокниги пришло оповещение о звонке. Достав смарт из бокового кармашка рюкзака, я увидела, что звонил папа.

Несмотря на то, что преимущественно я была реалисткой, порой меня охватывала странная, почти что детская наивность. Сейчас со мной случилось нечто подобное. На секунду подумалось, что мы наконец-то нормально поговорим и закроем тему моих отношений с Максом раз и навсегда. Папа не из тех людей, которые постоянно за кем-то бегают. Он придерживается принципа: сами придут, сами предложат. К тому же папа слишком гордый и упрямый для этого. Но если он всё же решается переступить через свою гордость, значит действительно признал ошибку.

Присев на первую попавшуюся свободную лавочку во дворе, я поставила тяжелый рюкзак рядом и поспешила ответить:

— Да, пап.

— Привет.

Мне хватило меньше одной секунды, чтобы по тону голоса отца понять — никакого нормального разговора между нами не состоится. В это короткое «привет» было вложено слишком много колючего холода.

— Что-то случилось? — аккуратно спросила я, всё еще где-то там, в глубине души, надеясь на то, что ошиблась в своих подозрениях.

— Агния, я чем-то тебя обидел? Ответь мне. Честно. Я тебя не растил, не воспитывал, не любил? Чего-то тебе не дал?

— Разве я тебя когда-нибудь в чем-то таком обвиняла? — у меня мгновенно вспотели ладони, а сердце ускорило свой ритм.

Это был не страх, а уже знакомый предвестник, что сейчас я вот-вот вспылю. Через минуту и прямо вслед за папой. Потому что в этой всей проблеме было слишком много несправедливости по отношению ко мне. И я искренне не понимала, почему папа никак не мог успокоиться. Он же сам всегда пытался разделять работу и семью. Одно не должно смешиваться с другим. Для баланса. А получалось так, что папа не просто смешал, но еще и хорошенько всё встряхнул. И теперь гадкий на вкус «коктейль» доставался мне.

— Нет. Во всяком случае, я этого лично никогда не слышал. Но твои последние поступки натолкнули меня на мысль, что я что-то всё-таки упустил.

— Пап, я вообще не понимаю, о чем ты сейчас говоришь.

— Что сегодня случилось в центре?

Я закатила глаза и вздохнула.

— Ты хочешь поговорить об этом? Серьезно?

— У меня нет много лишнего времени для шуток. Я хочу получить внятный ответ.

— Тебе пожаловался сорокалетний мужик? — ехидство в своем голосе скрыть не получилось, но я этого и не хотела.

— Мне никто не жаловался, Агния, — я кожей чувствовала, что папа всё больше и больше начинал злиться. — Петр приехал лично осмотреть здание. Одно из моих последних указаний касалось того, чтобы отчистить стену напротив входа и установить там новый сенсорный стенд. Петр согласился с моим решением. Стенд будет предназначен для презентации нашего центра.

— Твой Петр сказал, что это распоряжение нового руководства.

— Технически он прав. Я не пойму, к чему было устраивать этот сыр-бор? Если ты решила, что таким откровенно глупым и детским методом испортишь мне сделку, то…

— Испорчу? — я резко поднялась с лавочки и крепко сжала в руке телефон. Большей глупости я еще никогда не слышала. — Пап, ты издеваешься? Мне, по-твоему, заняться нечем? Рабочие пришли и просто без предупреждения начали срывать детские рисунки. Мы их целый год собирали. А Стеша помогла мне их пристроить и еще лучше приобщила детей к творчеству.

— Агния, это просто детские каракули!

— Нет, папа, это не детские каракули! Это то, для чего этот центр и создавался!

— Какой же ты еще ребенок, — папа не удержался и тихо засмеялся.

В его смехе не было ничего ироничного или ядовитого, но меня всё равно это страшно разозлило.

— Уж прости, что родилась такой недоразвитой.

— Прекрати и послушай меня, дочка. Этот центр не только про детей и их рисуночки. Это, в первую очередь, про деньги. И мне сейчас очень они нужны. Поэтому я и продаю центр. Петр предложил весьма солидную сумму. А ты устраиваешь какие-то непонятные истерики.

— Не было никаких истерик, — я продолжала стоять на своем. — Это твой Петр не умеет нормально коммуницировать с людьми.

— Я пришлю тебе его номер. Позвонишь и лично извинишься, — не терпящим возражений тоном, заявил отец.

Это был какой-то абсурд! Я подняла взгляд к небу, мысленно моля высшие силы дать мне побольше терпения.

— Пап, я давно перестала ходить в детский сад, чтобы мне рассказывали, что такое хорошо, а что — плохо. Какие еще извинения?

— Элементарные, Агния. Раз уж ты взрослая, то доказывай это не словом, а делом. Всё. У меня через две минуты совещание.

Я посмотрела на свой телефон так, будто он вот-вот должен был превратиться в мерзкого и жирного слизня. Всё еще не получалось поверить в то, что я поссорилась с папой из-за какого-то мужика, которого видела всего-то два раза в жизни.

Очень хотелось надеяться, что третьего не случится.

Через несколько секунд пиликнул мессенджер, оповестив о том, что папа всё же прислал сообщение с номером телефона. Кто бы сомневался. Я открыла приложение лишь для того, чтобы появилась отметка о прочтении. Но звонки Петру в мои планы уж точно не входили. Я не чувствовала за собой никакой вины.

Взгляд лишь мельком пробежался по цифрам и полному имени «Сталь Петр Борисович». Сталь? Это фамилия такая? Или просто псевдоним неудачный? Может, кличка? Впрочем, плевать. Меня это ни капли не интересовало.

Заблокировав экран, я схватила с лавочки рюкзак и поплелась в подъезд. Настроение, которое и до этого уже болталось на отметке в три балла из десяти, совсем ушло в полный ноль. В такие моменты, чтобы окончательно не скатиться в затяжную хандру я старалась либо выйти на длительную прогулку, либо съесть что-нибудь соленое, например, чипсы. Дрянь, но изредка позволить можно. И посмотреть какой-нибудь фильм. Абсолютно ерундовые занятия, но мне они отлично помогали, особенно если заниматься всем этим не в одиночестве.

Я хотела предложить Максу выйти на прогулку, но он меня встретил уже крайне уставшим после тренировки. Поэтому я решила прибегнуть к запасному варианту.

— На этой неделе никаких чипсов, — отрицательно качнул головой Макс. — Я свой лимит не могу превысить.

Я отнеслась с пониманием, потому что спорт для Макса был крайне важной составляющей его жизни.

— Знаешь, сегодня такой дурацкий день выдался, — я быстро вымыла руки и поставила сковороду на плиту, чтобы приготовить омлет.

— Да, у меня тоже. Я пойду, у меня там игра на паузе стоит. В холодильнике мытые фрукты. Купил тебе сегодня.

— Хорошо, — я попыталась улыбнуться, но мое настроение, кажется, только что пробило планку «ниже плинтуса».

Макс быстро чмокнул меня в щеку и ушел в зал, где его уже ждала приставка. Я вдруг почувствовала себя так, словно мы в браке лет десять как минимум. Хотя откуда мне знать, как именно должны себя чувствовать люди в таких обстоятельствах?

Остаток вечера я провела за работой, чтобы окончательно вымотать себя и спокойно лечь спать в надежде, что завтра будет лучше. А там еще несколько дней и можно будет расслабиться и отдохнуть на дне рождении Стеши.