Глава 32

Водитель, как только увидел меня, поспешил открыть дверцу автомобиля. Боль оказалась настолько сильной, что временами перед глазами начинали плясать белые пятна. Когда-то в десятом классе я даже сознание потеряла в раздевалке перед физкультурой. Это был единичный случай, но я сильно тогда напугала и девочек, и школьную медсестру, и родителей. Сейчас я ощущала себя так, что вот-вот и точно упаду.

В сумочке внезапно начал трезвонить смарт. Мне отчаянно хотелось послать всё куда подальше и побыстрей вернуться в отель, чтобы лечь и свернуться калачиком. Но я всё же заставила себя взглянуть на экран. Звонил Петя. Я нахмурилась, но ответила:

— Да?

— Где ты? — его голос мне показался немного взволнованным.

— Мне стало плохо. Сейчас поеду в отель.

Я не собиралась давить на жалость и говорить что-то в духе: «Ты променял свою заболевшую жену на несколько минут прошлого». Это выглядело бы так, словно я ревную, что на самом деле не соответствовало действительности. Во-вторых, строить из себя бедную и несчастную, вообще не моя история.

— Сейчас буду, — коротко бросил в трубку Петя и завершил вызов.

Я закатила глаза и аккуратно села в машину. На самом деле, сейчас мне совсем не хотелось ни видеть, ни слышать Петю.

Медленно откинувшись на мягкую спинку сиденья, я прикрыла глаза и опустила ладонь на ноющий живот.

Через несколько минут Петя уже был на парковке. Без лишних объяснений он сел рядом и сказал водителю выезжать.

— Как ты себя чувствуешь? — Петя повернулся ко мне всем корпусом. — Я вызову врача, если потребуется.

— Со мной всё в порядке, — медленно ответила я и открыла глаза. — Тебе незачем было ехать со мной.

— Мои представители и помощники остались на вечере. Всё под контролем.

Я криво усмехнулась и отвела взгляд в сторону. Мне просто хотелось поскорее оказаться в номере и накрыться с головой одеялом.

— Из-за чего тебе стало плохо? — немного помолчав, спросил Петя и потянулся рукой, чтобы прикоснуться.

Я повела плечами, продемонстрировав свое нежелание. Петя только покривил губы, но руку убрал.

— Месячные у меня, — пробормотала я.

— Неужели из-за этого бывает настолько плохо? — с искренним, как мне показалось, удивлением спросил Петя.

— Да, бывает, — раздраженно ответила я. — Еще есть вопросы?

— Нет. Но вижу у тебя ко мне остались какие-то претензии, — Петя нажал на кнопку, спрятанную в боковой панели дверцы и через несколько секунд перегородка разделила нас и водителя.

— Сейчас у меня есть только одно желание — поскорее оказаться в отеле и выпить обезболивающее.

Я чувствовала, что если Петя сейчас от меня не отстанет, то мы поссоримся. Плохое самочувствие, появление Леры, его согласие с ней поговорить — всё это не способствовало спокойному развитию нашего сегодняшнего разговора.

— Дело в Лере? — задал свой следующий вопрос Петя.

— Дело в тебе, — процедила я сквозь крепко стиснутые зубы, пережидая очередную вспышку тянущей боли.

— То есть?

— Ты чёртов лицемер, Сталь. История с моим бывшим осталась позади. Я не ищу с ним встреч, а даже если мы где-то и пересекаемся, не бегу с ним любезничать. Знаешь, почему? Потому что он повел себя как мудак. Он сделал мне больно. Очень больно. А раз человек позволил себе такое однажды, то станет позволять с завидной регулярностью. Поэтому там ловить нечего. Но ты, кажется, придерживаешься другого мнения. Полюбезничать с бывшей — это святое дело. Хотя она тоже причинила тебе боль. И эта боль явно будет побольше моей.

— Кто тебе сказал, что я с ней любезничал?

— Никто, но и на заклятых врагов вы уж точно не похожи. Она была в прошлый раз на презентации, теперь сегодня. Может ты ей персональное приглашение высылаешь?

— Ты сейчас неадекватна, — вынес Петя спокойным голосом вердикт.

Эта его реплика будто что-то заставила внутри меня щелкнуть.

— Тогда высади меня, пока я тебе лицо не разодрала. Так ведь поступают неадекватные?

— Я имел в виду, что из-за критических дней у тебя нестабильное эмоциональное состояние, — то спокойствие, с которым продолжал говорить Петя меня просто выводило из себя.

— Твое поведение виновато в моем состоянии, а не критические дни.

— Лера просила меня о помощи. У тебя нет причин для ревности, — Петя провел костяшками пальцев по своему подбородку и откинул голову на подголовник.

— Ревность? — я заулыбалась. — Какая к чёрту ревность? Для ее возникновения нужны чувства…

— А у тебя их ко мне нет, — перебил Петя. — Знаю, не слепой.

Когда машина остановилась рядом с нашим отелем, Петя вышел первым. Внутри меня всё еще клокотали злость и раздражение. Океан Бурь решил устроить настоящее цунами, я почти ощущала эту вибрацию, сотканную из негативных эмоций.

Петя открыл с моей стороны дверцу и не спрашивая разрешения, подхватил на руки. Последний раз, когда я оказывалась в чьих-то руках, мне было лет семь. И никто, кроме отца, меня на руки не брал. Он высокий, а мне маленькой казалось, что он просто настоящий исполин. Я никогда не боялась высоты, но всегда визжала и смеялась, когда папа поднимал меня над своей головой.

Потом я повзрослела и детство, как и положено, осталось в прошлом.

Резкая смена моего тела в пространстве заставила мое сердце, как и тогда, в семилетнем возрасте, быстро-быстро забиться в грудной клетке. Я зажмурилась и уткнулась носом в лацкан Петиного пиджака.

Еще несколько минут назад мы ссорились. Кажется, это была наша первая серьезная ссора, которой разногласие насчет моей работы даже в подметки не годилось. Я чувствовала боль и, как обычная эгоистка, хотела причинить боль всем вокруг.

Я чувствовала взгляды персонала отеля, когда Петя нес меня через просторный холл в сторону лифтов. Но мне было всё равно. На секунду даже показалось, что спазмы в животе вроде бы немного утихомирились.

Когда мы оказались в нашем номере, Петя молча усадил меня на кровать и помог снять туфли. Наблюдая за ним, я чувствовала, как злость плавно отступала, а на ее место накатывала вина. Я умела быть слишком жестокой, даже когда сознательно к этому не стремилась.

Петя молча убрал мои туфли и принес стакан воды и таблетку обезболивающего. Я также молча выпила и поблагодарила коротким кивком.

— Прости, — пробормотала я, когда Петя снял пиджак и принялся за запонки. — Всё как-то сразу навалилось. Я не хотела, чтобы ты из-за меня срывался и уезжал.

— Я поступил так, как посчитал правильным, — отрезал Петя.

Между нами возникло дико неприятное и тяжелое молчание.

— А какая помощь нужна была Лере? — я решила поинтересоваться без каких-либо попыток продолжить наш скандал.

Просто эта тишина была слишком отвратительной.

— Я у нее спросила, но она не ответила.

Взгляд Пети на несколько секунд остановился на моем лице. Вероятно, он хотел уловить мое настроение. Осознав, что я не ищу повода для нового витка нашей ссоры, ответил:

— Пока всё еще в процессе. У ее сына проблема с рукой и ногой. Подробностей не знаю. Наверное, что-то во время родов напортачили. С нервами и мышцами проблема. В общем, нужен хороший специалист. У меня есть несколько знакомых. Нужно скоординировать.

— Вот как, — задумчиво ответила я.

— Муж куда-то испарился. В общем, меня мало интересует ее личная жизнь, а ребенку помочь нужно.

Неожиданно даже для себя самой, я ощутила такой прилив обиды, что даже слезы выступили на глаза. Идиотское чувство! И я какая-то идиотка, потому что не смогла подавить это чувство.

— Ребенку помочь нужно, — эхом повторила я. — Не помню, чтобы ты раньше был так восприимчив к детским проблемам.

Я слишком хорошо запомнила те слова, что сказал мне Петя, когда мы случайно встретились в клубе. Именно за те слова я и влепила ему пощечину, потому что слишком много цинизма в них было. Цинизма по отношению к детям.

Затем я отпустила этот эпизод, потому что и без него было предостаточно дерьма. Немного узнав Петю, я просто приняла тот факт, что каждый имеет право на свое мнение, пусть это мнение и не всегда может оказаться приятным.

— А чем дети из центра отличаются от ребенка Леры? Чем тот же Миша отличается? — мне действительно хотелось узнать ответ. — Помню, насчет центра ты мне говорил совсем другое и на детей тебе было плевать.

— Я не привык исповедоваться перед малознакомыми людьми, — всё также спокойно ответил Петя. — А именно такой ты для меня тогда и являлась. Если бы я был полным отморозком, то этот центр и даром не взял. У меня нет перегибов в одну сторону. Центр — это и часть моего бизнеса, и удобная возможность помочь тем, кто нуждается.

— Знаешь, я совсем уже в тебе запуталась. Ты говоришь одно, а делаешь другое. Или твои слова и вердикты касаются всех, но не тебя?

— Не вижу смысла в этом разговоре. Тебе нужно отдохнуть. Я закажу ужин прямо в номер.

— Нет, мы поговорим здесь и сейчас, — требовательно заявила я и поднялась с кровати.

— Что ты хочешь от меня услышать? — Петя посмотрел на меня так, как никогда прежде не смотрел. В его взгляде было слишком много холодной, я бы сказала, ледяной стали.

— Правду.

— Я помогаю Лере не потому, что нас когда-то связывали романтические отношения, понятно? Я не мальчик-идиот, который будет оглядываться назад и пытаться склеить разбитую чашу. Я помню, как со мной поступила Лера и именно по этой причине между нами ничего нет и быть не может. Но ребенок здесь ни при чем. Если у меня есть возможность я помогу, потому что в гроб с собой всё заработанное нести не собираюсь, — Петя пригладил ладонями волосы и перевел дыхание. — И раз уж у нас нет своих детей…, — в его взгляде возникла укоризна. — Я не тупой, Агния. Я понимаю, что ты принимаешь противозачаточные.

— О детях у нас разговора не было, — тихо ответила я, понимая, что моя защита совсем уж хлипкая.

— Когда муж и жена живут в месте у них со временем появляются дети!

Я невольно дёрнулась, потому что прежде не слышала, чтобы Петя кричал.

— Не знал, что тебе нужно объяснять такие элементарные вещи!

— На данный момент я не хочу детей.

— А я хочу!

— Тогда, почему не женился на той, которая с радостью бы из роддома не выходила?!

— Я хочу детей от тебя! И перестань меня отправлять к каким-то другим эфемерным женщинам! Я выбрал тебя, Агния! Другие мне не нужны!

Между нами в который раз возникла тяжелая липкая тишина. Мне нечего было ответить. Просто нечего и всё тут. Я искренне не могла понять, зачем нужна Пете. То есть, почему именно меня он выбрал на роль своей жены и хранительницы очага, которая этот очаг даже видеть не хотела. Почему я выбрала Петю, мне было предельно понятно, а он? Любовь с первого взгляда? Полный бред.

— Я знал, что просто не будет, — продолжил он уже более спокойным тоном. — Я привык к трудностям. В тебе есть потенциал, Агния. Более того, я уверен, что в будущем ты сумеешь по достоинству оценить наш брак. Поймешь, сравнишь и осознаешь, что я никогда не стремился стать твоим врагом, а наоборот — твоей поддержкой. Я не тот, кто будет тебе врать, глядя в лицо. Я тот, кто будет подталкивать тебя идти вперед. И порой подталкивать буду жестко, чтобы ты получила желаемый результат. Если ты этого сама захочешь.

Петя провел ладонью по лицу и сняв вторую запонку, бросил через плечо:

— Отдыхай.

Он ушел, тихо прикрыв за собой дверь. Даже в этой мелочи он не опустился до банальной громкой ссоры, во время которой кто-то что-то обязательно должен разбить или сломать. Но хорошо, что этого не случилось, иначе я рисковала упустить суть всей нашей ссоры.

Петя был ко мне неравнодушен. Даже в мыслях я не могла произнести слово «любовь» и все производные от него. Это слишком нереально и не про меня. Но чувства… У него были ко мне настоящие чувства. Не знаю за что и почему, но этот факт глупо теперь отрицать.

Медленно опустившись на кровать, я спрятала лицо в руках.