Глава 33

Прошло больше недели с момента нашего с Петей возвращения домой. За весь этот период мы сказали друг другу не больше десяти слов и все они касались либо утреннего, либо вечернего приветствия.

Еще какое-то время назад меня бы ни капли не напрягла такая ситуация. Даже наоборот — я бы искренне ею наслаждалась. Но после нашего последнего разговора кое-что изменилось. Во мне. В моем восприятии нашего брака. Я посмотрела на него под другим углом и не уверена, что находилась в восторге от правды.

Я не искала любви рядом с Петей и уж точно не рассчитывала на то, что она сама меня найдет. Петя совершенно не был похож на мужчину, который готов повестись на молодость или внешность. Пусть я никогда не считала себя невероятной красавицей, но что еще его могло во мне привлечь? Потенциал? Я же, по его мнению, постоянно совершаю ошибки. Тогда какой к чёрту потенциал?

Я не спешила нарушать наше затянувшееся с Петей молчание. Не потому, что всё еще злилась или обижалась. Мне нужно было обдумать ситуацию, перебрать все ее фрагменты, как разноцветные стёклышки из разбитого калейдоскопа, а затем собрать воедино.

Меня не интересовал вариант отказа от нашего брака. Это я поняла почти сразу, потому что несмотря на определённые трудности, постепенно переставала себя чувствовать чужой в пространстве Пети. Почти за полгода нашей совместной жизни я всё меньше думала о том, что вторглась в чужую историю. И я, и Петя добровольно согласились вступить в брак. Мы не занимали те места, которые нам не принадлежали. В конце концов, мы уже были свободными, когда согласились на всю эту авантюру.

И пусть я не любила этого человека, но это не имело значения. Мы успели стать неплохой командой. Раз уж Петя всё еще не заявил о том, что хочет со мной развестись, значит, тоже на данный момент не рассматривал такой ход событий.

Проведя быстрый анализ, я немного успокоилась. Но тут же возникал следующий вопрос: как мне теперь себя вести? Делать вид, что ничего существенного не произошло? Игнорировать тему, связанную с детьми? Тогда уж логичней будет распрощаться и разойтись.

Возникло слишком много неопределённости, в которой я терялась и тщетно пыталась найти выход.

— Ты должна слушать только себя, — посоветовала мне мама.

Я нуждалась в правильном направлении, поэтому решила поговорить с ней. Зная, что мама меня не осудит и не высмеет, я рассказала всё, как есть.

— Звучит легко, — я невесело улыбнулась и продолжила расчесывать волосы Лады.

Мы сидели в ее спальне и пили чай. Сестра попросила заплести ей косы, и я с удовольствием согласилась. Сегодня плетение меня здорово успокаивало.

— На деле всё точно так же, — бодро заявила мама. — Если ты чего-то не хочешь, тебя никто не заставит.

— Это правда, — согласилась я.

— Значит этот брак тебя на данном этапе устраивает, если не брать во внимание вашу с Петей «молчаливую войну». То, что вы поссорились — нормально. Все ссорятся. И многие браки заключаются не только по обоюдной любви, а по ряду других причин. Такая уж проза жизни. Но важно уметь слышать себя и понимать, чего хочешь именно ты. Ни я, ни Петя, ни любой другой человек, а именно ты, солнышко.

— Не хочу с ним разводиться, — немного помолчав, уверенно ответила я. — Сначала меня, конечно, напугало осознание существование чувств у Пети ко мне, но… Я их приняла. Не чувствую их тяжести. Но ребенок… Это слишком серьезно, ответственно. Я в принципе в ближайшие лет десять не планировала заводить детей. А дети от нелюбимого мужчины…

— Солнышко, я скажу так. Петя может стать прекрасным отцом. Я долго за ним наблюдаю, вижу, как он ведет с нашим папой дела. Он серьезный и ответственный человек. К тому же Петя давно сформировавшаяся личность и не станет паниковать, когда возьмет на руки малыша. Я даже уверена, что он сумеет сохранить свою семью, если ей что-то будет угрожать. Послушай себя, Агния. Понаблюдай. Если твоя позиция останется прежней, тогда лучше тихо и мирно разойтись. Петя не откажется от своей мечты, а ты не откажешься от своего мнения. Вы оба можете оказаться в тупике.

Разговор с матерью, как я и предполагала, задал мне необходимый курс. Я снова погрузилась в размышления, которые преследовали меня в перерывах между работой и домом.

Может, это было просто совпадение, а, может, самый настоящий знак, но все необходимые выводы я сделала в тот момент, когда сильно заболела. Меня фактически снесла сезонная простуда. Правда, ко мне она пожаловала не зимой, а в первую неделю весны. И снесла она меня основательно. Пришлось отдать все свои занятия и валяться в кровати.

Высокая температура и насморк оказались не самой моей главной проблемой. У меня страшно разболелось горло. До такой степени, что я почти есть ничего не могла и едва-едва говорила. Так откровенно дерьмово я себя давно уже не чувствовала. Тем не менее я по привычке старалась держаться спокойно. Правда, это никак не подействовало на Петю.

— Я вызываю врача, — безапелляционным тоном заявил он, тем самым нарушив наше затянувшееся неадекватно упрямое молчание. — Скажу Тарасу, чтобы он потом съездил в аптеку и купил всё, что пропишет врач.

Тарас — наш водитель.

— Не нужен никакой врач. Сама справлюсь, — пробурчала я и наморщилась из-за боли в горле.

— Я дал тебе фору в два дня. Ты не справилась. Теперь за дело возьмусь я.

— У меня только с горлом проблемы, а температуры нет, — я прижала ладонь ко лбу.

— Есть, — отрезал Петя, когда подошел ко мне и прижался своими такими восхитительно холодными губами к моему носу, затем лбу. — Ты просто уже ее не чувствуешь.

Через полчаса меня буквально засосало в воронку под названием «лечение». Сначала приехал врач. Я почти ничего не понимала из того, что он мне говорил, потому что голова просто отказывалась нормально функционировать. Я даже не была до конца уверена, что он вообще разговаривал со мной, а не с Петей. Затем были какие-то лекарства и сон. Тяжелый и тягучий, как смола, сон из которого хотелось поскорей выбраться.

Когда мне всё-таки удалось это сделать, я даже толком не успела разлепить тяжелые веки, а уже получила в рот ложку с лекарством.

— Не морщись, это должно тебе помочь, — послышался голос Пети.

С трудом открыв глаза, я вдруг вспомнила о том, что должна вот-вот уже отослать перевод заказчику. Пусть я не нуждалась в деньгах, но мне было принципиально иметь свои. К тому же я любила заниматься переводами, пусть эта работа могла показаться крайне скучной и муторной.

— Мне работать надо, — прохрипела я и попыталась приподняться на локтях. — Сроки.

— Никакой работы и никаких сроков, — строго заявил Петя и снова прикоснулся губами к моему лбу. — Кажется, температура немного понизилась, но нужно знать наверняка. Сейчас принесу термометр.

— У меня такое ощущение, что я… я превратилась в желе, — из меня вырвался кашель.

— Не удивительно, у тебя всю ночь держалась высокая температура, — Петя проверил показатели термометра.

— Серьезно? Я ничего не помню.

— Ты стонала. Пришлось мониторить ситуацию. Под утро твое состояние стабилизировалось, и я решил не звонить врачу, — Петя подошел ко мне, сам поставил мне термометр под мышку и аккуратно опустил мою руку.

Несмотря на свое разбитое состояние и затуманенную из-за болезни голову, я всё равно сумела сложить два и два.

— Получается ты тоже не спал всю ночь?

— Получается, — пожал плечами Петя.

— Тебе нужно отдохнуть.

— Успокойся, — он пригладил ладонью мои спутанные волосы и провел костяшками пальцев по щеке. Его это прикосновение не вызвало во мне никаких негативных эмоций.

К вечеру мое состояние немного улучшилось. Но я не спешила радоваться, понимая, что это обманчиво. Температуру удалось понизить, но я чувствовала, что ночью снова будет нелегко.

— Мне нужно поработать, — снова заявила я после легкого горячего ужина, который Петя принес мне прямо в спальню.

— Нет, — твердо ответил он. — Рано.

— Я не из упрямства об этом говорю. Не хочу человека подводить.

— Не думай об этом, — Петя забрал посуду и оставил на моем виске смазанный поцелуй.

Эта ночь, как я и думала, тоже оказалась непростой. Температура резко подскочила. Голова казалась ватной, а перед глазами всё качалось несмотря на то, что я находилась в горизонтальном положении. Это было крайне унизительно, но я даже сама не могла добраться до туалета, настолько сильно всё кружилось перед глазами.

Петя возник рядом совсем неожиданно, ну или просто мое внимание было страшно рассеянным. Кажется, он даже не ложился спать. Или спал в другой комнате, чтобы не заразиться. Это вполне логично.

— Я помогу, — тихим спокойным голосом обратился ко мне Петя и уверенно взял за руку.

Это было слишком личным — справлять нужду. Я пыталась сопротивляться, но всё безуспешно.

— Хорошая моя, не капризничай. Стеснение сейчас лишнее. Ты еле стоишь на ногах и банально можешь упасть. Я буду рядом, чтобы этого не случилось.

Спокойный бархатный голос действовал на мои разбитые мозги каким-то просто магическим образом. Этому голосу не хотелось сопротивляться или спорить с ним. Этому голосу просто хотелось верить.

Вынужденная интимность момента словно бы разрушила еще один невидимый, но прочный барьер, что стоял между мной и Петей. Он спокойно принимал естественность процесса и не относился ко мне с брезгливостью.

Следующее утро я встретила уже значительно бодрее. После ночной битвы с высокой температурой, я пусть и была уставшей, но зато прошло головокружение. Правда, теперь я нуждалась в теплой воде, мочалке и мыле.

Мои кости и мышцы всё еще напоминали желе. Я ощущала дикую слабость, но старалась радоваться и тому, что мысли в голове прояснились и стали более четкими. Но для начала я хотела проверить почту.

Пальцы плохо слушались, пока скользили по экрану смарта. И, кажется, с глазами у меня тоже были проблемы, потому что перевод оказался уже отправлен. Час назад.

— Всё в порядке? — услышала я позади себя вопрос Пети.

Я медленно обернулась, потому что всё еще боялась, что головокружение может вернуться.

— Перевод, — прошептала я и откашлялась, горло всё еще болело.

— Я уладил эту проблему, — беззаботным тоном ответил Петя и подошел ко мне ближе, чтобы по обыкновению прижаться губами к моему лбу.

— То есть как? — непонимающе спросила я.

— Связался с толковым человеком, он подсказал и помог.

— Ты сам переводил? — я подняла голову, чтобы заглянуть в серые глаза своего мужа.

— С английским у меня проблем нет. Вопрос улажен, не волнуйся.

— Я не волнуюсь, потому что увидела одобрительный ответ заказчика. Просто… Спасибо тебе. Ты меня спас.

— Ерунда. У тебя почти всё было готово, я просто подстраховал.

— Подстраховал, — тихо повторила я, улавливая в этом слове глубинный для себя смысл.

— Ты точно себя хорошо чувствуешь? — обеспокоенно спросил Петя, когда я опустилась на кровать, потому что ноги отказывались меня держать. Слабость в теле еще была слишком огромной.

— Да. Надеюсь, мама с папой не знают о том, что я заболела? Не хочу их волновать.

— Я не из болтливых, — улыбнулся краешком губ Петя.

— Знаешь, мне нужно сходить в душ. Всё еще чувствую влажную футболку, прилипшую к спине, — я наморщила нос. — От меня непременно уже воняет.

— Прекрати, — Петя подошел и опустился передо мной на корточки. — Никто не болеет при полном параде и не благоухает розами.

Я посмотрела на него и заметила синие круги под глазами. Да и в целом Петя выглядел очень уставшим.

— Извини. Я тут со своей болезнью вымотала и тебя. Не нужно со мной так носиться. Не хрустальная. Прорвусь.

— Не сомневаюсь, — серьезным тоном ответил Петя и аккуратно взял меня на руки.

Я закатила глаза и улыбнулась:

— Вас не переубедить, Петр Борисовича, я права?

— Всё верно, Агния Дмитриевна.

Петя отнес меня в душевую, поставил и помог раздеться, как только настроил температуры воды. Слабость ни на секунду не отпускала. Если ночью я боялась упасть из-за сильного головокружения, то сейчас из-за этой неимоверной слабости.

После того как Петя помог мне зайти в душевую кабину, он тоже быстро разделся и вошел вслед за мной. Одна его рука тут же опустилась ко мне на поясницу, чтобы поддержать и в целом контролировать ситуацию.

Пожалуй, мы были впервые голые и при этом не стремились заняться сексом. В наших движениях сейчас отсутствовал всякий сексуальный намёк. Петя не планировал использовать мое положение себе на пользу. Он… Помогал. Он переживал вместе со мной этот нелегкий период моей болезни. Фактически держал руку на пульсе.

Чувствуя, как вода нежно ласкала мою кожу, я мысленно прокручивала все те эпизоды, что случились со мной за последние несколько дней. Я вспомнила слова мамы насчет того, что нужно слушать себя.

Была ли мне неприятная забота Пети?

Нет.

Была ли она для меня некомфортной и удушающей?

Нет.

Могла ли я после такого испытания положиться на своего мужа в любом другом вопросе?

Да.

Петя не просто позаботился о моем самочувствии. Он взял на себя все те проблемы, что возникли из-за неожиданной болезни. Он взял на себя проблемы моего отца. И… возможно, уже тогда у него были ко мне чувства, но я этого не видела. Не хотела видеть.

Когда Петины пальцы начали аккуратно массировать кожу моей головы, чтобы лучше втереть шампунь, я всё еще продолжала раскручивать спираль своих мыслей.

В прошлом я любила Макса и временами позволяла себе фантазировать о том, какой у нас будет жизнь после брака. Я не отрицала того факта, что захочу ему родить ребенка. Но при этом понятия не имела, каким Макс может быть в экстренной ситуации. А он оказался слабым, нервным и даже отчасти истеричным. Петя был полной его противоположностью.

Пусть я его не любила той неимоверной любовью, но зато искренне уважала. А теперь еще и убедилась в том, что на этого человека можно положиться.

Петя осторожно повернул меня к себе лицом, чтобы смыть пену с волос.

— Мальчик или девочка? — вдруг вырвался из меня вопрос.

— Не понял.

Я умылась и подняв голову, посмотрела Пете в глаза. Меня снова несли эмоции. Не острые, а мягкие и плавные, как изгибы шелковой ленты на ветру.

— Для тебя имеет значение пол ребенка?

— Нет, — медленно покачал головой Петя, всё еще удивлённо глядя на меня.

— Почему-то другого ответа я от тебя и не ожидала, — я улыбнулась и снова закрыла глаза, наслаждаясь шумом воды. — Мне тоже пол неважен. Главное, чтобы был здоровым. Верно?

— Верно, — повторил Петя, и я всё еще слышала растерянность и глубокое удивление в его голосе.

— Учитывая, что мы сумели стать неплохой командой, уверена, что с рождением и воспитанием ребенка мы тоже справимся.

— Я буду на руках тебя носить, — вдруг с жаром произнес Петя и прижался своими губами к моим.

— Ты и так это уже делаешь, — заулыбалась я и позволила себя поцеловать.