Глава 42

— Как он? — спросила я у Марины, женщины, которая заменяла меня в центре.

Когда она увидела, что я пришла, заметно удивилась. И на самом деле, здесь было чему удивляться. Моя беременность и всё ее заметные атрибуты исчезли раньше положенного срока. Это, во-первых. А, во-вторых, раз уж я здесь появилась, значит в услугах Марины центр больше не нуждается. Что, конечно, не соответствовало действительности.

На работу меня в любом бы случае не отпустил врач. И я сама не чувствовала в себе сил снова вернуться к преподаванию. Да и мой психолог рекомендовал исключить из круга общения детей и друзей, у которых есть дети. На некоторое время и на всякий случай. Наверное, опасался, что это негативно на меня повлияет. Но… То ли я мазохиста, то ли внешне кажусь хрупкой и слабой, только вот ограничивать я себя не собиралась.

Переступив порог центра, я почувствовала себя…нормально. Никаких истерик, рыданий и прочих неадекватных сцен не последовало. Мне было гораздо тяжелее находиться в четырех стенах дома и постоянно встречаться взглядом с серыми глазами Пети, в которых по-прежнему отображалось тотальное спокойствие.

Где-то глубоко в сознании я всё еще временами надеялась, что мы нормально поговорим. Что Петя скажет о нашей общей боли. Скажет, что и ему нелегко. Но… Он продолжал работать. Усердно и методично. Дистанционно. Будто решил присматривать за мной, как за невменяемой. Поэтому согласившись на сопровождение Тараса, я решила приехать в центр.

— Хорошо, — ответила Марина. — Никаких нареканий нет. Только, — женщина запнулась.

— Что-то не так? — напряглась я.

— Нет-нет. Просто Миша перед началом каждого урока спрашивает, когда ты вернешься.

— Вот как, — я опустила взгляд.

— Конечно, я объяснила ему, почему произошла замена, но… Очевидно, его это огорчает.

— Я беспокоилась, что из-за рокировки у Миши начнутся проблемы в учебе. Ему тяжело даются перемены.

— Понимаю, — кивнула Марина. — Получается, я скоро буду не нужна?

— Нет, что ты, — торопливо ответила я. — Всё остается в силе. Я просто… Просто решила заглянуть, узнать, как тут у вас обстоят дела.

— Скучаешь по работе? — выдвинула свое предположение Марина.

— Немного.

Мы встретились взглядами, и я заметила то, что предпочла бы вообще не видеть. Сожаление. Пусть я ни с кем и не обсуждала свою личную жизнь, но сложить два и два — дело пары секунд. Да и, видимо, по мне и так всё было понятно.

Но вот в класс открылась дверь и внутрь забежали дети. Едва успев развернуться, я оказалась в чьих-то объятиях. Маленькие ручки крепко ухватили меня за талию. Это был Миша.

— Привет, — постаралась я ответить со всей бодростью и пригладила светлые волосы.

— Вернулись? — с надеждой спросил Миша, подняв на меня взгляд.

У меня не было ни сил, ни надёжного защитного механизма, чтобы оставить этот короткий вопрос на поверхности. Не дать ему просочиться внутрь, как вода просачивается в сухую, умирающую из-за отсутствия влаги землю. Моя боль вдруг заиграла какими-то новыми яркими красками.

— Не совсем, — мягко ответила я. — Просто пришла навестить вас.

— Да? — Миша медленно разжал руки, будто только сейчас понял, что позволил себе слишком многое, а затем задумчиво посмотрел на мой живот. — А где арбуз? Уже вырос и превратился в малыша?

Под подбородком что-то резко стянулось в тугой болезненный комок.

— Мишенька, — обратилась Марина. — Садись, пожалуйста, на свое место. Сейчас будем начинать.

Я не дышала до тех пор, пока организм не потребовал немедленный глоток кислорода.

— Всё хорошо? — тихо спросила Марина.

Раздражение горячей волной прокатилось от живота к горлу, но я с помощью каких-то невероятных усилий, всё же погасила его в себе.

— Да, — ответила я. — Занимайтесь. Не буду отвлекать. И… Приглядывайте за Мишей, ладно?

— Без проблем.

Когда я оказалась в коридоре, невольно прижалась спиной к стене. Мне нужно было несколько секунд, чтобы прийти в себя. Рука по привычке потянулась к животу, но я в последний момент ее убрала. Мне было так плохо. И дело здесь не в центре. Я не знала, как заставить эту боль заткнуться.

Когда мы пили вино с Владом, в голове немного прояснилось. Зато пробуждение было «веселое». Меня шатало и тошнило целое утро. Петя молча носился со мной, будто от этого мне должно было полегчать. Но нет.

— Агния? — услышала я голос Ники.

Открыв глаза, я увидела, как ко мне спешила моя приятельница. Ее, как и Влада, не хотелось отталкивать. Навязчивость — это не про Нику.

— Привет, — она крепко обняла меня.

Тонкий цветочный аромат даже немного оглушил. Втянув его полной грудью, я осторожно обняла Нику в ответ. Ее объятия был мне понятны, но благо, никаких слов утешения или сожаления не последовало.

— У меня есть свободный час, — заявила Ника, когда мы разорвали объятия. — Можем здесь побыть или… сходить в ближайшую кофейню.

— Давай тогда в кофейню.

Некоторое время между нами витало неловкое молчание. Я смотрела на красивое пирожное с шоколадной крошкой. Но есть его совсем не хотелось. Заказала просто, чтобы было.

— Есть уже какие-нибудь планы на новогодние праздники? — спросила меня Ника.

Я глянула в окно. Зима в этом году была паршивая. Температура постоянно прыгала. Снег шел только временами, а на следующий день превращался в грязь.

— Нет, — покачала я головой.

— А мы тут числа двадцать пятого планируем загородом устроить что-то типа вечеринки. Я, Влад, наши общие друзья. Ну знаешь, чтобы отметить сначала с ними, а потом уже в семейном кругу.

— Логично, — я перевела взгляд на свою приятельницу.

— Можешь и ты с Петей к нам заглянуть. Почему нет? Вместе всё же веселее.

— Вряд ли Петя согласится, — мои искусанные губы растянулись в ироничной ухмылке.

Представить моего мужа и Влада за одним праздничным столом было нереально.

— Понимаю. Он очень резкий и нервный в последнее время. — Осторожно произнесла Ника, будто боялась свернуть не в ту сторону. — Просто слышала, как некоторые жаловались. Будто с цепи сорвался.

— Серьезно? — впервые за весь наш разговор в моем голосе зазвучал искренний интерес.

— Да. Петр Борисович, конечно, человек очень строгий. Но тут… В общем, ничего страшного. Он беспричинно никого никогда не отчитывает.

Я всерьез задумалась над словами приятельницы. Она была права во всём. Петя не имел привычки беспричинно донимать людей. Но и не любил, когда пренебрегали правилами и временем. Я не могла вот так сразу припомнить хотя бы один яркий случай, когда Петя на пустом месте устроил разнос кому-либо, кто работал на него. Поэтому возникал один логичный вывод, с моим мужем тоже всё было не в порядке. Только вот мне он этого почему-то не хотел показывать.

— Но, если передумаете или еще что-то, то заглядывайте к нам на праздник, — предложила Ника.

Дом меня встретил уже немного привычной полутьмой и тишиной. Нечто подобное творилось и в моей голове, но сегодня в ней закружилось слишком много различных мыслей.

Едва сняв куртку, я решила незамедлительно найти Петю. Мне пока что было сложно представить, как именно должен пройти наш разговор, как лучше всего его стоит начать. Но то, что он нам необходим, я знала стопроцентно.

В гостиной было пусто, поэтому я отправилась в кабинет. Раньше Петя почти в нем не работал, так как пропадал в офисе, но теперь эта комната стала востребованной.

Услышав тихий стук по клавиатуре, я осторожно приоткрыла дверь. Петя работал за ноутом. Мой взгляд на несколько секунд зацепился за стикеры на крышке. Они уже изрядно стерлись, но такой во всем педантичный Петя почему-то не торопился от них избавляться.

Я хотела заговорить первой, но увидела, что Петя был в наушника и судя по сосредоточенному взгляду, слушал своего собеседника.

— Рад, что моя помощь была ненапрасной, — произнес он, продолжая печатать на клавиатуре. — Конечно, восстановление не стопроцентное, но любое улучшение уже весомая победа. Специалист продолжит следить за ситуацией. Сейчас самое главное, чтобы мальчик окреп и просто радовался жизни. Желаю ему крепкого здоровья.

Через несколько секунд Петя закончил разговор и вынул наушники. В глазах застыло привычное спокойствие. Хотя я могла поклясться, пока он говорил с Лерой (трудно было не догадаться по теме разговора) в его взгляде было чуть больше тепла. Да и тон голоса показался совсем другим, мягким.

Приток непонятно откуда взявшейся ревности, ударил быстро и метко. В солнечное сплетение. За весь тот период, пока я пыталась выгрести на поверхность, Петя ни разу мне не подарил ни теплого взгляда, ни мягкого тона.

— Ты что-то хотела? — спросил он, массируя свой подбородок. — Плохо себя чувствуешь?

— Чувствую себя нормально, — медленно ответила я. — Ты с Лерой разговаривал?

— Позвонила, чтобы поблагодарить за помощь.

Мне и раньше не нравилось присутствие Леры даже на периферии нашей семейной с Петей жизни. Но сейчас всё стало куда более серьезно. Он переживал за ребенка своей бывшей, желал ему всего наилучшего. А про нашего неродившегося сына Петя даже и думать забыл. Конечно, это же не он ощущал его внутри себя! А я!

— Понятно, — прошептала я, потому что голос внезапно куда-то исчез.

— Ко мне снова какие-то претензии? — Петя выгнул одну бровь. — Я дышу слишком громко?

— Нет. Просто не знала, что у нас теперь жизнь на троих. Может, Лера с ребенком к нам переедут жить? Или нет, постой. Она же здесь жила до меня, да? Соответственно, это мне лучше переехать.

— Что за чушь ты несешь? — Петя скривился. — Ты прекрасно знаешь ситуацию. Я от тебя ничего не скрывал.

— Ты действительно ничего не понимаешь?

— Нет, — откинувшись на спинку стула, ответил Петя.

— Хорошо, — закатила я глаза.

Говорить нам больше было не о чем. Если сам Петя не видел ничего особенного или ненормального в сложившейся между нами ситуации, значит, это я просто слишком многого от него захотела получить.