Глава 41

Медленно и безо всякого энтузиазма поколачивая чай в своей чашке, я продолжала пялиться в окно. Только не дома, а уже в арт-кафе. Снег почти прекратился, было видно лишь редкие мелкие снежинки, которые попадая на прозрачное стекло, тут же таяли и превращались в капельки воды.

Я свободно могла поехать к родителям, зная, что они всегда меня ждут и готовы поддержать. Но эту идею я даже не рассматривала. Во-первых, не хотела зря напрягать и тревожить отца с матерью. Играть на чьих-то чувствах и строить из себя главную мученицу нашей планеты — не моя стратегия. К тому же мама сильно переживала из-за всего, что со мной случилось. Папа говорил, что она даже сознание потеряла, когда обо всём узнала. Да и у самого папы тоже были проблемы с сердцем.

Во-вторых, я в целом никого не хотела видеть. В одиночестве я гораздо проще справлялась с той огромной дырой, что образовалась в моей грудной клетке. Именно поэтому моя реакция на Петины попытки просто поговорить была настолько острой и не совсем адекватной. Я не просила многого, просто несколько метров пространства вокруг себя, за пределы которого никто не станет заходить. Но Петя, не изменяя себе, пытался гнуть свою линию, и это так сильно выводило меня из равновесия. До дрожи в руках, до противного скрипа зубов.

А здесь, в арт-кафе, были люди, но незнакомые мне и занятые своими делами, поэтому никто не мешал моему уединению.

Взгляд неожиданно привлек вспыхнувший экран смартфона. Отставив чашку в сторону, я глянула на имя контакта. «Петя». Без раздумий я перевернула смарт экраном вниз и откинулась на спинку дивана.

Ко мне внезапно вернулось уже почти забытое ощущение, что этого человека стало слишком много в моем пространстве. Я почти ощущала, как он пытался сдавить меня в своих стальных объятиях, будто не понимал, не видел той черты, которую лучше не переступать, чтобы не испортить всё окончательно.

Может, кого-то общие проблемы и способны сплотить, но уж точно не нас… не меня.

Когда мы впервые увиделись после всего, что случилось, у меня банально не был сил, чтобы спрятаться в своем привычном колючем панцире. В тот момент я чувствовала себя обнаженной. Частью плоти, с которой заживо содрали кожу. Уязвимой. Я хотела просто уткнуться в грудь Пети и ни о чем не думать, потому что боялась, что мысли сведут меня с ума. Но он… Был таким спокойным и уравновешенным. Отстраненным. Я всё еще помнила тот его взгляд. Он врезался в мою черепную коробку и не хотел никуда уходить.

Впервые я нуждалась в том, чтобы меня поддержали, подхватили, протянули руку и убедили, что этот нелегкий период в конечном итоге мы преодолеем вместе. Но я услышала совсем другое:

— У нас еще будут дети.

Я слышала эхо этих слов в своей голове. И меня начинало от них тошнить не меньше, чем от самого Пети.

Один-единственный раз я позволила себе не быть сильной, не делать вид, что всё с легкостью преодолею. Не было ни ухмылок, ни иронии, ни шуточек. Ничего. И за эту слабость я себя ненавидела еще больше, чем за то, что не уберегла собственного ребенка. Потому что вот эти Петины слова нанесли такой мощный удар по моей незащищенной плоти, что подняться я теперь, кажется, вряд ли смогу.

Его спокойные реплики раздражали меня. Его уравновешенность раздражала меня. Его привычка неуклонно выполнять всё как положено, тоже раздражала. То, как он подавал мне таблетки — злило. То, как смотрел на меня. Даже то, как он ровно дышал, меня неимоверно нервировало.

Я не могла тихо и спокойно обсуждать то, что случилось. А он мог. Он это делал. И… в своей этой боли я чувствовала такое ледяное мертвое одиночество, что выть хотелось. Вот так странно получалось: я, привыкшая переживать всю боль внутри себя и наедине с собой, нуждалась в Пете. Была уверена, что он ощущает то же, что и я, а значит боль способна нас объединить. Но я ошиблась. Снова придумала себе то, чего на самом деле не существовало. Как когда-то я придумала себе сказку рядом с Максом.

Петя хотел одного — ребенка. Не семью, а именно ребенка. И я ему его не дала. И… вероятно, Петя просто разочаровался во мне. Но из-за врождённой ответственности упорно и тщательно продолжал за мной ухаживать. Лучше бы уже просто подал на развод и вырвал этот почти сдохший, но ноющий нерв с корнем.

— Привет, — услышала я знакомый голос и прежде, чем хоть как-то отреагировать, увидела Влада.

Он сел напротив меня и улыбнулся. Учитывая то, что мы здесь пересеклись всего лишь один раз и на несколько минут, я не воспринимала это место территорией Влада. И уж точно не рассчитывала на то, что увижу его здесь сегодня.

— Привет, — тихо ответила я и потянулась к телефону, чтобы проверить счет и расплатиться за чай.

После двух пропущенных Петя больше не звонил.

— Плохой день? — без каких-либо вступлений или вежливых разговоров «ни о чем» спросил Влад.

— Год, — пробурчала я.

— Дерьмо случается, — отметил Влад. — Я заглянул сюда, чтобы что-нибудь выпить. Разгрузить мозги. Иногда всё уже просто достает и хочется побыть в одиночестве.

— Знакомо, — коротко ответила я.

— Можем вместе выпить. Сейчас запустят моря Айвазовского. Бури, ночь. Сегодня это идеально подходит под мое настроение.

Странно, но эта тема подходила и мне. Я чувствовала себя так, будто действительно оказалась ночью посреди бушующего штормового моря. Если отпустить фантазию на волю, то даже можно услышать рев ветра и огромных-огромных волн.

— Напрягать не стану, — осторожно произнес Влад, заметив, что я не торопилась с ответом. — Просто выпьем и разойдемся. Проблемы пусть ждут за порогом.

Меньше всего на свете я хотела сейчас кому-нибудь изливать душу. Посмотрев на Влада, я поймала себя на мысли, что его присутствие меня ничуть не раздражало. Что вполне логично, потому что между нами всегда была дистанция. Мы знали друг о друге немного, и сейчас это играло только на пользу. Никто не будет стараться перейти черту личного пространства.

— Я согласна.

Влад улыбнулся лишь уголками губ и подозвал официанта, чтобы сделать заказ. Спрятав телефон в сумке, я постаралась полностью сконцентрироваться на том, что происходило сейчас.

Свет в основном зале совсем немного притух и по стенам через несколько секунд начали медленно расплываться полотна Айвазовского. Всматриваясь в бушующее море, я чувствовала, как слегка начала кружиться голова, будто кто-то утянул меня в транс. Это всё из-за таблеток.

Пока нам готовили наш заказ, Влад рассказывал мне о полотнах, которые в данную минуту отображали проекторы. Я слушала его, но почти не слышала. Концентрация была совсем ни к черту, потому что за последний месяц я могла концентрироваться только на одном — на окне.

Когда наконец-то принесли вино и красиво разлили его по бокалам, Влад протянул мне один из них со словами:

— Буря длится вечно только на полотнах гения, а всё остальное обязательно пройдет.

Я только коротко кивнула и взяв бокал, сделала большой глоток.

— Если честно, всегда думала, что дерьмовые дни обязательно нужно запить каким-нибудь виски или водкой.

— Не привык заливать проблемы алкоголем. Пару бокалов для вкуса и улучшения настроения. Иначе я с помощью непомерного количества спиртного признал бы свою слабость перед дерьмом, которое никуда не денется пока его не разгребу.

— Интересная тактика, — я внимательно посмотрела на вино в своем бокале, словно искала в нем какие-то ответы на незаданные вопросы, затем допила. — Пока не чувствую настроения, поэтому налей еще.

Влад лишь улыбнулся мне и потянулся за бутылкой. С каждым глотком в моей голове становилось на одну тяжелую мысль меньше. Эти мысли на самом деле никуда не исчезали, просто на некоторое время я их заперла в дальнем ящике своего надломленного сознания.

Откинувшись на спинку дивана, Влад тоже неторопливо потягивал вино и продолжал рассказ о полотнах. Учитывая то, что я почти ничего не съела на протяжении всего дня, вино быстро ударило в голову. В тандеме с таблетками про спокойное пробуждение завтра утром даже не стоило и мечтать. Но в этом моменте своей жизни мне было откровенно плевать на последствия.

— Сегодня разве никто не будет играть на пианино? — спросила я у Влада, когда услышала тихий веселый мотив песни, что полился из динамиков стереосистемы.

— Нет. Сегодня выходной. Но могу напрячь одного своего знакомого музыканта. Он нам что-нибудь сыграет, если хочешь, — Влад потянулся за своим смартом.

— Нет, — я отрицательно качнула головой. — Не нужно. Я просто спросила. Мне и эта музыка нравится.

Влад лишь кивнул и обратившись к официанту, попросил сделать музыку чуть громче. Посетители, кажется, не возражали.

Наслаждаясь вином, я слушала музыку с закрытыми глазами и ни о чем не думала. Ни о чем существенном. Я ощущала жар в груди, оставленный уже выпитой порцией вина и учащенную пульсацию в висках.

Время незаметно потянулось к позднему вечеру. Кроме нас с Владом в кафе почти никого из посетителей уже и не осталось. Наши разговоры «ни о чем» не напрягали, а даже дарили эфемерное ощущение нормальности. Мне нужна была вот эта «нормальность» для передышки.

Глянув на остатки вина в своем бокале, я скривилась и отставила его в сторону.

— Прощупала свои границы? — засмеялся такой же далеко уже не трезвый Влад.

— Пожалуй, — тяжело вздохнув, ответила я. — Давай расплатимся за вино, и я поеду уже домой.

— Вино за мой счет.

— Нет, пополам.

— Не будем спорить. Пусть это будет мой небольшой презент. А насчет домой, тебе вызвать такси?

— Нет, — я посмотрела в окно. — У меня там… водитель… В общем, — язык начал уже немного заплетаться. — Всё под контролем.

— Водитель — это серьезно, — констатировал Влад.

— Это удобно, — объяснила я, пока надевала куртку.

— Для безопасности и контроля ситуации, — согласился он.

— Да, муж у меня любит контроль, — зачем-то призналась я. — А еще ты ему совершенно не нравишься, так что… Бойся. Его.

Я попыталась сделать зловещее выражение лица, но ничего не получилось. Только голова сильней закружилась.

— Прости, Муза моя, но бояться твоего мужа я не собираюсь, — пожал плечами Влад.

— Муза? — я захихикала как идиотка.

— Именно, — абсолютно серьезно ответил Влад. — Ты моя Муза, Агния. Чем больше наблюдаю, тем четче вижу тебя.

— Ерунда, — отмахнулась я. — Всё это звучит слишком пафосно. Не припомню среди девяти Муз ту, которая покровительствовало бы художнику. И мне уже пора. Спасибо за неожиданную, но приятную компанию.

Тарас всё это время терпеливо ожидал меня в машине. Я молча села сзади и откинула голову на подголовник. Неудивительно, что Петя не продолжил меня атаковать звонками. У него не такой характер. И к тому же здесь был Тарас, а значит ситуация находилась под контролем. Контроль. Я скривилась, мысленно произнеся это слово.

Когда мы приехали домой, я едва сумела разлепить глаза и вытолкать себя из машины. Меня немного укачало, из-за чего в горле образовался ком. А тепло климат-контроля стало просто прицельным выстрелом, и я окончательно опьянела.

Петя встретил меня в гостиной. Приглушенный свет и включенные ноут с планшетом указывали на то, что он всё это время здесь работал.

— Привет. Я спать. Пока, — пробормотала я, едва справившись с курткой.

— Ты пьяная.

Может, это должен был быть вопрос, но, как всегда, прозвучало утверждающе.

— Вино, — оставив сумку в прихожей, я направилась в сторону лестницы.

— Ты пьешь таблетки. Тебя нельзя алкоголь, — послышался за спиной Петин голос.

В нем не было никаких эмоций, только привычное спокойствие.

Я ничего не ответила, потому что даже слова в мыслях уже расползлись невнятными кляксами. Пусть говорит сколько хочет, мне всё равно.

Поднявшись на несколько ступенек, я остановилась и вцепилась пальцами в перила. Меня повело настолько сильно, будто я в маленькой лодочке оказалась среди бушующих волн Айвазовского.

— В следующий раз свяжу тебя, чтобы не шаталась непонятно, где, — пробормотал Петя и с легкостью поднял меня на руки. — Ты уже даже весишь меньше обычного, — он понес меня наверх.

— Не связывай, — едва различимо прошептала я. — Всё равно ведь не удержишь. И… я хорошо провела время. Вот, — я ткнула пальцем Пете в грудь, — так. Понятно?

— Понятно-понятно, — вздохнул он.

Кажется, я отключилась до того, как Петя успел меня положить на кровать. Тихая спокойная темнота задержала мое сознание в своем плотном коконе до самого утра.