Глава 25

Эльза

— Ты буквально надрала ей задницу! — Ким подпрыгивает вверх и вниз, поднимая кулак в воздух. — Черт. Хотела бы я быть там, чтобы увидеть, как королеве сук надирают задницу!

Я стону. Она не позволила мне смириться с этим с тех пор, как я рассказала ей о произошедшем вчера — без сексуальной части или части о том, как мне больно сегодня утром.

— Я не горжусь этим. — я прижимаю учебник по математике к груди. — Я имею в виду, я не хочу извиняться перед ней, но чувствую, что я ей чем-то обязана.

— Ты должна надрать ей зад. — Ким прыгает передо мной, останавливая меня на полпути. — Она извинилась перед тобой за все издевательства? Или за то, что ее подружайки превратили твою жизнь в ад? Нет. Кроме того, она сама этого хотела. Боже. Хотела бы я увидеть выражение ее лица, когда ты выпустила весь пар на ней.

— Ким!

— Она сука, ясно? Ты не жалеешь сук.

Она права. Сильвер всегда превращало нашу жизнь в ад.

Но Ким понятия не имеет, что творилось у меня в голове в тот момент. Удар по Сильвер не был каким-то мстительным дерьмом.

Я действительно хотела убить ее.

От этой мысли у меня по спине пробегает дрожь страха.

Почему, черт возьми, у меня продолжают появляться эти мысли? Я не из тех, кто способен обидеть муху.

Образы того, как я ранила тетю, царапала Эйдена и била Сильвер, врезаются в память, как острые как бритва ножи.

Может, я способна причинить боль больше, чем муха.

Может, я еще не осознала этого.

— Пошли. Урок вот-вот начнется.

Ким тащит меня за руку.

Я иду с ней, но мои мысли где-то далеко.

Когда и где я подхватила эти убийственные мысли?

Я почти уверена, что это происходит из моего детства, но все еще не могу понять, как и почему.

Если бы я только могла вспомнить.

Но опять же, я сделала все, что могла, чтобы заблокировать эти воспоминания на десять лет, и не могу просто вспомнить их по требованию.

Рука Ким в моей напрягается, возвращая меня в настоящее. Она останавливается перед нашим классом как раз в тот момент, когда Ксандер входит внутрь, смеясь.

Мои брови хмурятся, когда я снова сосредотачиваюсь на Ким.

— Ты в порядке?

Она смеется, но смех пронзительный и не настоящий. Ким не может притворно смеяться, спасая свою жизнь.

— А почему я не должна?

— Вы с Ксандером враги, верно?

Она скрещивает руки на груди и кивает.

— Абсолютные враги.

Я так не думаю.

Она украдкой поглядывает на него со странным блеском, думая, что никто не смотрит. Не знаю, хочет ли она ударить его, или поцеловать, или и то, и другое вместе.

— Он игрок, Ким. — и он издевался над тобой в течение многих лет. Но я не могу сказать ей последнюю часть. Не тогда, когда я запуталась в своей собственной. — Пошли его и всех, кого он достаёт.

Она морщит нос.

— Я просто хочу, чтобы он исчез из моей и Кира жизни.

— Один год, и он уедет в Гарвард или что-то в этом роде, верно? — я спрашиваю.

— Да. — блеск печали покрывает ее черты, прежде чем она улыбается. — Я буду свободной.

Я переплетаю свою руку с ее, когда движение привлекает мое внимание.

Сильвер идет по коридору, плотно обмотавшись шарфом и пряча волосы. Я узнаю ее по намеку на ее пронзительные голубые глаза цвета морской волны.

Ее внимание сосредоточено на телефоне с блестящим чехлом. Также на ее фирменном изящном кольце с большим количеством блесток.

Я бы не узнала, что это она, если бы не эти очевидные подсказки.

Ее взгляд встречается с моим. Ее темп замедляется на секунду, прежде чем она опускает голову и спешит в класс.

— Ты только что это видела? — Ким шепотом кричит. — Сильвер Куинс только что опустила голову! Девочка, я действительно должна была увидеть этот бой, превративший ее в это.

Мой желудок скручивается. Чем больше энтузиазма проявляет Ким, тем глубже и тошнотворнее я себя чувствую.

Это не я.

Мне не доставляет удовольствия причинять боль другим.

Да, Сильвер может быть сукой, но вчера она ничего не сделала. Она просто стояла, а я напала на нее из ниоткуда.

Когда мы входим в класс, мой взгляд сразу же ищет Сильвер. Она сидит за последней партой и листает телефон, все еще не сняв шарф.

Две пары глаз в стороне от моих впились в нее.

Первый Адам, капитан команды по регби. Его густые брови нависают над встревоженными глазами, когда он оглядывается на нее. Его мощные руки с напряжением сжимают пиджак.

Как будто он чувствует ее боль.

Второй Коул. Он смотрит на нее в ответ суровым взглядом, заставляя меня вздрогнуть — даже если он направлен не на меня.

Ронан прыгает на своем столе, как обезьяна, отвлекая его внимание.

Ким наклоняется, словно собирается объявить о заговоре, и кивает в сторону Сильвер.

— Кто она и что ты сделала с нашей королевой сук?

Я толкаю ее. Она хихикает и садится на свое место.

Ронан оставляет Коула и запрыгивает на ее стол.

— Кимми! Я скучал по тебе прошлой ночью. Без тебя скучно.

— Прости. Я нянчилась со своим младшим братом.

Ронан хватает прядь ее волос мятного цвета и играет с ней.

— Приведи его в следующий раз.

— Блядь, нет, — огрызается на него Ксандер.

Я даже не осознавала, что он на расстоянии слышимости. Разве он только что не болтал с гимназисткой?

— Это не твое дело, — фыркает на него Ким и с улыбкой смотрит на Ронана.

Он продолжает бесконечный монолог о вчерашней игре.

Я уже собираюсь сесть рядом с Ким, когда волосы на затылке встают дыбом.

Сильная рука гладит меня по животу, и твердая грудь прижимается к моей спине.

Мое сердце трепещет, когда его чистый опьяняющий аромат наполняет мои чувства.

Интересно, наступит ли когда-нибудь день, когда у меня не будет такого ошеломляющего уровня осознания его.

— Доброе утро, милая. Я тебе снился?

Я оглядываюсь на него, наполовину смотря. Кладу руку ему на грудь в бесплодной попытке оттолкнуть.

Эйдену плевать, что он так близко ко мне перед всем классом. Ад. Иногда мне кажется, что он делает это нарочно.

Я не он. Мне не все равно.

Как бы я себя чувствовала, если бы была такой же свободной, как он?

Сегодня он в форме. Даже волосы наполовину зачесаны назад, будто он хочет выглядеть презентабельно. Для чего, не знаю.

Обычно Эйден прилагал усилия, выглядя презентабельно, если у него имеется какой-то план манипуляций. Как и в первый раз, когда он ворвался в мой дом и представился тете и дяде в качестве моего парня.

— Я же говорила, что не помню своих снов.

Я помню только свои кошмары.

— Хм. — он щипает меня за щеку. — Однажды тебе будут сняться сны обо мне так же, как и мне снишься ты.

Мои губы приоткрываются.

Черт бы побрал его и все эти вещи, которые он продолжает говорить мне из ниоткуда.

Чем сильнее я пытаюсь отстраниться от него, тем больше он заманивает меня обратно.

Будто у меня больше нет выбора.

Кого я обманываю? У меня никогда не было выбора, когда дело касалось Эйдена Кинга.

Эйден сокращает расстояние, между нами, когда его губы зависают в сантиметре от раковины моего уха. Он шепчет низким соблазнительным протяжным голосом:

— Ты покраснела, милая.

— Нет.

Он смеется, и, как и вчера, я недоверчиво смотрю на то, какой он великолепный. Низкий леденящий душу диапазон его смеха задевает мои сердечные струны.

Это причиняет боль.

Обжигает.

Черт.

Я вся покрыта мурашками — и еще чем-то между ног.

Он убирает руку с моего лица и обнимает за талию. Как будто он не может оторвать от меня своих рук.

Я не могу перестать прикасаться к тебе, так что не проси меня об этом.

Его вчерашние слова сильнее задели мои сердечные струны.

— Что тебе снилось? — спрашиваю я, пытаясь снять напряжение.

— Мне снились…

Его свободная рука проводит по моей нижней губе.

Не знаю, почему он это делает. Словно он что-то с нее стирает.

— Эти губы, обхватившие мой член.

Мое лицо горит, осматривая класс безумными глазами на случай, если кто-то еще услышал.

— Эйден!

— Что? — он притворяется невинным. — Ты спросила, что мне приснилось.

— Не нужно вдаваться в детали.

— Думаешь, это детали? — его губы изгибаются в ухмылке. — Вот фактические детали: ты встала передо мной на колени и открыла рот, как прошлой ночью. Смотрела на меня этими голубыми глазами и умоляла трахнуть в рот. Будучи джентльменом, я так и сделал. Я входил и выходил из твоего маленького ротика, когда ты умоляла о большем. — он опускает голову, шепча мне на ухо. — На этот раз ты проглотила, как хорошая девочка.

Мои бедра сжимаются, и по всей коже пробегают мурашки.

Боже.

Его грязные словечки никогда не устареют. Это никогда не перестанет беспокоить меня и заставлять желать, чтобы образы, которые он рисует, были правдой.

— Кстати, тебе понравилось.

Он отстраняется с ухмылкой, будто знает, что поймал меня.

Я хмурюсь.

— Ты мудак.

— Я позволю тебе сесть на головку моего члена, милая.

Он подмигивает.

Уф. Я никогда не смогу победить с ним.

— Вы закончили делать там детей? — Ронан кричит. — Потому что скоро придет учитель.

Я краснею и отталкиваю Эйдена, чтобы сесть рядом с Ким. Эйден тоже идёт к своему месту, по пути отшвыривая Ронана.

— Эй, Кинг. Мне больно.

Ронан начинает свой обычный драматический монолог о проблемах с отказом.

Я действительно начинаю задаваться вопросом, шутка это или правда.

Пока Ронан продолжает и продолжает, Эйден даже не замечает его. Он свысока смотрит на Коула. Капитан Элиты бросает на него взгляд поверх своей книги по психологии и улыбается.

В последнее время между ними возникла какая-то странная напряженность. Со стороны Ксандер может показаться лучшим другом Эйдена, но с тех пор, как я вошла в их круг, кажется, что Эйден ближе всего к Коулу.

Я слышала, что лучшие передачи Эйдена приходились на Коула во время их футбольных матчей. Они также по-своему молчаливы и загадочны.

Кроме того, кроме Леви, Коул единственный, с кем я видела, как Эйден играл в шахматы.

Это может означать только то, что Эйден признает Коула достойным противником, а Эйден не признает многих людей достойными противниками.

Их дружба имеет смысл. Они оба очень умны и двигаются непредсказуемым образом.

Нехорошо быть свидетелем напряженности между ними.

— Доброе утро, — стучит Нокс по моему столу.

Я улыбаюсь ему.

— Доброе утро.

Мистер Хантингтон, учитель математики, заходит следующим.

Я чувствую на себе пристальный взгляд. Эйден наклоняет голову набок, его левый глаз дергается.

— Что? — я открываю рот.

Он смотрит вперед.

— Мисс Куинс.

— Да, — тихим голосом отвечает Сильвер.

Это должно было бы заставить меня почувствовать себя победителем, но нет.

Во всяком случае, это вызывает у меня во рту привкус тошноты.

— Снимите шарф, пожалуйста, — продолжает мистер Хантингтон. — В классе не допускается дополнительная одежда.

— Я бы предпочла этого не делать, мистер Хантингтон.

— Снимите шарф, или мне придется попросить вас покинуть класс.

Я оглядываюсь назад в то же время, когда она неохотно стягивает шарф.

В классе раздаются вздохи.

Слабые синяки в уголке ее рта и на щеке смотрят на меня в ответ. И они не заметные только потому, что она, должно быть, сделала все возможное, чтобы скрыть их с помощью макияжа.

Меня тошнит при мысли об их реальном появлении.

— С вами все в порядке, мисс Куинс? — спрашивает учитель. — Мы можем связаться с директором и..

— Я споткнулась и упала. Я в порядке, — говорит она, отгораживаясь от всех.

Ким толкает меня локтем с широкой улыбкой.

— Ты сделала это.

Я ругаю ее глазами.

Я не хотела этого делать.

Я только хотела, чтобы она держалась подальше от Эйдена. Это все.

А потом мне захотелось убить ее.

Учитель говорит о наших тестах, отвлекая внимание класса от Сильвер.

Адам единственный, кто не отводит от нее взгляда. Даже когда учитель начинает раздавать тесты.

Я неохотно отворачиваюсь, не в силах больше смотреть на нее.

Как будто на нее напал монстр. И этот монстр я.

Я получила 97 баллов по тесту. Нокс машет мне своим тестом. Он получил 98 баллов.

Дерьмо. Я проиграла.

Ненавижу проигрывать.

Как только урок заканчивается, он встаёт перед моей партой.

— Ты мне должна.

— Она должна послать тебя. — Эйден появляется рядом со мной в мгновение ока.

Я сглатываю от стального взгляда его металлических глаз.

— Мы заключили пари. — улыбка Нокса не содрогается. — Эльза дала слово, что выполнит то, что я хочу, если я получу лучший балл, и наоборот.

— И я говорю тебе, что она шлет тебя нахер. А теперь проваливай.

— Эйден, — шиплю я, вставая. — Нокс мой друг, ясно? Кроме того, пари есть пари.

Эйден достает свой тест и швыряет его на стол. Он получил 100 баллов.

Гребаный идеальный результат.

Конечно.

Не знаю, почему меня удивляет, что он так умен и в учебе. В конце концов, он стремится в Оксфорд.

— У меня больше, чем у вас обоих, — невозмутимо говорит Эйден. — Так что, может, вы оба мне должны.

— Прости, приятель. — Нокс улыбается. — Ты не участвовал в пари.

Левый глаз Эйдена дергается.

Вот дерьмо.

Ой, черт.

Ноксу нужно уходить. Например, прямо сейчас.

— Мы что-нибудь сделаем, хорошо? — я говорю Ноксу пренебрежительным тоном. — Позвони мне.

— Конечно, Элли. Я позвоню тебе позже.

Нокс последний, кто покидает класс. Я стою в пустом классе с разозленным Эйденом.

Я собираюсь кое-что сказать.

Слова исчезают.

Эйден хватает меня за руку и прижимает к стене, кладя руку мне на лицо.

— Он позвонит тебе? У него есть твой чертов номер?

Эта сторона Эйдена ужасно страшна, и я не могу сдержать дрожь страха и возбуждения, пробегающую по позвоночнику.

Однако я не позволю ему диктовать мою жизнь.

Не больше, чем он уже делает.

— Нокс мой друг. Ты не отнимешь меня у моих друзей.

— Наблюдай.

— Эйден! — я сжимаю его бицепсы. — Прекрати, ладно? Это просто пари.

— И я говорю тебе. — он обхватывает рукой мое горло, успокаивающе массируя точку пульса, но в его безумных глазах нет ничего успокаивающего. — Я хочу, чтобы пари было отменено, милая.

Я могу уступить ему.

В любом случае, это не имеет большого значения. Уверена, что Нокс поймет.

Но если я продолжу поддаваться тираническим способам Эйдена, то от меня и моей свободной воли ничего не останется.

Я отказываюсь становиться этой девушкой.

Я не игрушка Эйдена.

Я ему ровня.

Я выпячиваю подбородок.

— Нет.

Его левый глаз дергается.

— Нет?

— Верно, Эйден. Нет. Ты не имеешь права указывать мне, что делать и с кем дружить.

Непроницаемое лицо так туго обтягивает его черты, что это настораживает.

Я ожидаю, что он ответит, но он отпускает мое горло и отступает назад.

— Как пожелаешь.

А затем выходит за дверь.