Глава 11

– Все, хватит, уймись, ну дай же мне чуток отдохнуть, – с притворно-жалобной интонацией взмолился Кирилл, однако ненасытная бестия под простынкой продолжала вытворять своим языком самые настоящие чудеса. Смирившись с тем, что очередной раунд удовольствий – неизбежен, Кирилл отбросил простынку и положил ладонь на затылок девушки, смяв ее волосы. С бездумной улыбкой уставившись в потолок, Кирилл попытался отключиться от гнетущих мыслей о том, что вскоре все равно придется покинуть это развратно-праздное гостиничное логово. Но только не сейчас, пусть эта неутомимая девочка еще немного постарается для него… Звонок прозвучал на редкость в неподходящий момент. Уже по рингтону Кирилл понял, что на линии – его отец и не принять вызов сейчас было весьма чревато. Но и говорить с отцом сейчас совершенно не хотелось. – Не отвлекайся, милая, – подбодрил он слегка растерявшуюся девушку и с облегчением увидел на экране, что вызов прекратился. Кирилл откинулся обратно на подушку и прикрыл глаза, но тут же услышал мерзкий писк входящего сообщения. Следом еще одно. И еще. Черт, такой кайф испортить. Кирилл мысленно выругался на отца и от досады сжал зубы. Момент был упущен, девчонку можно отпускать. Отцу только одним несвоевременным звонком удалось испоганить такое чудесное утро. Сразу навалилась усталость и досада. Сейчас отец будет его распекать, как ребенка, обвиняя во всех смертных грехах. А впрочем, с обидой думал Кирилл, к унизительным насмешкам со стороны отца ему давно не привыкать. Одна радость была, когда его отослали учиться в Лондон – хоть там занудный папаша не мог его контролировать. Запрыгнув в брюки и наспех нацепив на себя слегка помятую рубашку, Кирилл вызвал такси до офиса отца. Сильно перебрав вчера с алкоголем, Кирилл не хотел садиться за руль. Привычное общение с доблестными стражами правопорядка его не особо смущало – все ж люди, никто не откажется от пары купюр. Но сейчас, накануне этих гребанных выборов его папаша и так на взводе, лишние скандалы никому не нужны. В центральном офисе группы компаний его отца все было как обычно – сновали суетливые сотрудники, разрывались телефонные аппараты, пищали кофемашины и каждую секунду хлопали двери какого-нибудь кабинета. От суматохи у Кирилла зарябило в глазах и морщась от гнетущего разноголосого шума, Кирилл ускорил шаги к кабинету отца. Утреннее солнце нещадно било в панорамные окна кабинета Парецкого-старшего и Кирилл недовольно скривился, сразу же попав под яркие солнечные лучи. – Па, ну хоть зашторивайте окна, что ли? – сварливо выдохнул Кирилл, чем вызвал презрительную усмешку отца. – Киря, ты мне еще указывать тут начни, прямо с порога. Сам сопляк, а – туда же. Кирилл с удивлением уставился на своего отца. Обычно всегда безупречно владевший собой, Алексей Маркович выглядел каким-то издерганным и уставшим. Таким отца Кирилл давно не видел, а по большому счету – вообще никогда. Неужели все это из-за каких-то выборов? – Па, ну что ты, это ж всего-навсего выборы. Ну не эти, так следующие, – хохотнул он, довольный своей уверенностью. – Киря, какие, к черту, тебе выборы? Ты тут всех позоришь своими выходками и это у тебя вошло в привычку. Но я пока еще жив и не допущу, чтоб ты при моей жизни похоронил то, что я десятилетиями выстраиваю. – Да понял я уже, понял. Ты меня зачем вызвал? Взгляд Кирилла упал на бутылку дорогого коньяка, стоящую на столе отца. Бутылка была еще запечатанной, но Кирилл непроизвольно сглотнул слюну. Ох, сейчас бы парочку глотков и все – сразу бы подлечился. Тогда уже и за дела поговорить можно. Нажав на кнопку селектора, Алексей Маркович пригласил в кабинет своего пресс-секретаря. Еще через минуту на столе Парецкого-старшего его пресс-секретарь раскладывал какие-то листки и сосредоточенно менял их в нужном порядке. Кирилл с непониманием посмотрел на листки, догадываясь, что они имеют к нему непосредственное отношение. – Вот, все как вы и просили, Алексей Маркович, – выпрямился в струну молодой человек и угодливо уставился на своего шефа. Кирилл шагнул к столу и, поочередно беря листки, пробежался глазами по тексту и возмущенно положил их обратно. – Па, я такое говорить не стану, я не лох, меня ж не поймут, – начал было говорить Кирилл, но внезапно осекся. Сзади раздался сдавленный смешок и Кирилл обернулся на звук. Ну конечно, верный пес Парецкого-старшего, Сергей Санаев с хищным оскалом смотрел на него из небольшой боковой ниши в кабинете. Просто удивительно, как этому человеку всегда удавалось незаметно появляться практически при каждой их встрече. Санаев с легкой насмешкой смотрел на Парецкого-старшего и тот огорченно пожал плечами, как будто бы извиняясь за недальновидное поведение своего сына. – Леша, я по прежнему считаю это дурной затеей, – осторожно высказался Санаев, глядя прямо в лицо своему старому другу и шефу. – А-аа, – недовольно отмахнулся Парецкий-старший, – а что тут – не дурная затея? Дурная затея родилась тридцать три года назад. Все остальное – последствия, которые мы расхлебываем. На последних словах его голос неожиданно зазвенел так, что все находившиеся в кабинете непроизвольно сморщились от резкого звука. Санаев налил стакан воды из графина и протянул его Алексею. – Леш, выпей и успокойся. Кирилл явно не потянет. – Я пока еще тут, так что можете и ко мне тоже обращаться, если уж про меня говорите, – напомнил Кирилл, но Санаев даже не взглянул на него. Алексей Маркович взял наугад один из листков и пробежался по нему глазами. – Твою ж мать, Олег, это что за ерунда? Кто это читать должен? – Вообще-то не читать, а понять. Тут только тезисы. Которые Кирилл должен озвучивать избирателям. Да, за него фактически приходилось все выполнять команде, но мы же решили вчера экстренно менять тактику, в свете того, что появилась информация о похищениях людей из вашего штаба. – Информация. Появилась – с издевательской многозначительностью изрек Санаев и снова уставился на Парецкого-старшего своим немигающим, как у ящерицы, взглядом. – Па, не-ее, я не буду. Только не вот это вот все… – снова запротестовал Кирилл и это окончательно вывело Парецкого-старшего из себя. – Киря, – едва сдерживаясь, чтоб опять не перейти на повышенные тона, начал Алексей Маркович, – ты бы помолчал, сынок. Олег, забери все эти заготовки или как их там… – Тезисы, – с угодливой готовностью подсказал Олег. – Вот-вот, забери ты эти тезисы и иди, разучивай их с Кирей. Да так, чтоб от зубов отскакивало. Как только Олег и Кирилл скрылись за дверью кабинета, Алексей устало опустился на кресло и осоловелым взглядом уставился на Санаева. – Вот, – укоризненно качнул головой Парецкий, – а ты все говорил, что в армию ему надо было. Какая армия, господи? Сережа, умереть страшно, как представлю, что дальше Киря сам… А ты все со своей армией. – Да, – согласился Санаев, – хорошо, что тогда сразу признали не годным к службе… Но все же, Леша, послушал бы ты меня. Ну не надо ему к избирателям сейчас идти. И вообще, Олега этого я бы не принимал всерьез тоже. Только ведь хуже стало от его изменений в стратегии. – А что хуже? Журналисты и так растрезвонили о пропаже людей, Олег прав – нам остается только возглавить эту шумиху. Не отпираться же и в самом деле. Нет, все-таки Олег дельную вещь подсказал. – Вещь-то может быть и дельную, да вот только нельзя Кириллу сейчас с избирателями напрямую. Оно конечно, пусть Олег с ним сейчас поговорит, объяснит. Лишним для Кирилла это не будет. Но общаться и с избирателями, и со СМИ – этим пусть уже Олег занимается. Парецкий-старший неожиданно зло сощурился и в упор взглянул на Санаева, отчего тому стало не по себе. – А ты, Сережа, я так смотрю, по моим людям давать советы – мастак? Не хочешь поделиться, что там с этим твоим человеком. Который должен был работать на тебя, а оказалось, что работает на других людей. Удалось выяснить, на кого именно? И где он? Где Доминика Астахова? Где ноутбук и файлы? – Кое-что удалось выяснить и новости хорошие. Да, пока и мой человек, и Доминика – оба в бегах, их еще не нашли. Соответственно ноутбук пока у них. Но файлы еще не всплыли. – А хорошего-то – что? – нетерпеливо перебил его Парецкий. – Я по своим каналам поузнавал, никакой утечки информации. Так что Летников – единственный, кто каким-то образом оказался в курсе всей этой ситуации. Ну теперь еще и Доминика Астахова… Обмякший от усталости в большом кресле, Алексей Парецкий неожиданно вздрогнул так, как будто к нему подключили дефибриллятор. – Как фамилия? – отчеканивая каждый слог, спросил он. – Летников, – растерянно ответил Санаев, с непонимающим видом глядя на шефа. – А отчество у него какое? Санаев задумался, припоминая и неуверенно ответил. – Кажется – Николаевич. – Летников, – машинально повторил Парецкий и глубоко вздохнул. Налив себе еще немного прохладной воды из графина, он залпом осушил стакан и одной рукой схватился за висок, словно пытался вырвать из головы какое-то воспоминание. Уголки рта непроизвольно дернулись в гримасе боли. Санаев внимательно смотрел на своего давнего друга, боевого товарища и шефа. – Белов Станислав Николаевич. Вот как зовут твоего человека. А Летников – это фамилия его матери. Выжил, значит. Обычно невозмутимый Санаев беззвучно опустился на кресло и пустым взглядом уставился на стол своего шефа. – Так… Леша, погоди, ты по порядку давай. Белов? Это – сын того Белова? Парецкий молча кивнул, ответить словами у него просто не хватило сил. Санаев устало выдохнул и уже хотел было что-то сказать, но тут в дверях некстати показался Олег. – Что еще? – раздраженно рявкнул Алексей Маркович. – Да мы тут с Кириллом порешали немного и… – Олег, я тебе плачу не за то, чтоб ты теперь меня по каждому шагу дергал. Выборы – это теперь твоя головная боль. Не выиграет эту гонку – уволю к чертям с волчьим билетом, – отрезал Парецкий-старший и его пресс-секретарь испуганно исчез за массивными дверьми. – Так, Сережа, значит теперь с тобой, – переключился Парецкий, – два часа назад был разговор с нашими партнерами. Они пока не в курсе. Ты теперь понимаешь, во что мы вляпались тут? Найти Белова и доставить мне живым. Астахову – тоже. Заодно выясним, кому и что они успели сболтнуть. – Леша, ты точно уверен в том, что Белов и Летников – одно и то же лицо? – Да, – устало выдохнул Парецкий. Как только Санаев покинул кабинет, Алексей Маркович снова опустился в кресло и полубоком развернулся к рабочему столу. И в самом деле, надо бы окна зашторивать, с досадой подумал он, глядя на бьющие прямо в кабинет яркие солнечные лучи. Обычно такое освещение помогало ему настроиться на рабочий лад, а вот сейчас оно раздражало и мешало сосредоточиться. Воспоминания проносились в голове со скоростью пулеметной очереди. Таня. Господи, сколько лет прошло? Восемьдесят третий год. Проклятый Афганистан. В памяти одна за другой мелькали знакомые детали – бестолковая суета в Мазари-Шарифе, штурм Вахшака. Он рисковал жизнью, думал встретит, как героя. Но она не дождалась, да и не собиралась дожидаться. А Белов, сволочь, тоже хорош – столько лет другом считался. Парецкий горько усмехнулся, высчитывая годы и прикидывая разные варианты событий. Стас вполне мог бы быть и его сыном, если бы Таня его дождалась тогда и не вышла замуж за этого предателя Белова. Взгляд упал на ящик стола, где лежала фотография его покойной жены, Нины. Обжигающая боль цепко обвила сердце. Тяжелым валуном накатило чувство вины. И опять этот паскудный Белов. И тут снова он. Все перемешалось. Какое право он имеет требовать от Кирилла, чтоб тот разобрался со своими девицами, если у него самого с женщинами такой бардак, что мало не покажется. Обхватив руками голову, Алексей Маркович Парецкий просидел так минут пять. Затем медленно открыл бутылку коньяка, плеснул немного в стакан и залпом выпил. – Нет больше никакого Белова. Есть Летников. И с ним разберемся, – спокойным и ледяным тоном произнес он, ощущая с каждой секундой, как по телу разливается приятное чувство уверенности.