Глава 15

Словно изголодавшиеся звери, набрасываемся друг на друга прямо в лифте, жадно переплетаясь языками. Уже теряю голову от его сумасшедших поцелуев. Но все портит какой-то жилец, входящий в лифт этажом ниже. Заговорщицки улыбаемся друг другу и пытаемся отдышаться. Притяжение между нами сейчас настолько бешенное, что его невозможно разорвать, остается только как можно быстрее домчаться до заднего сиденья его джипа. Но на выходе из подъезда Стас неожиданно вносит коррективы в мое разбушевавшееся воображение. – Нам сейчас надо как можно скорее добраться до дома. Нас могут вычислить только по чистой случайности, но я не хочу тобой рисковать. Разочарованно вздыхаю, но понимаю, что он абсолютно прав. Как только оказываемся в машине, с меня слетает вся эта волшебная пелена спокойствия, которое появилось в квартире у Кости. Боковое стекло со стороны водительского места пробито теми самыми пулями, которые попали в Стаса и перед моими глазами сразу же «оживают» фрагменты той погони, от которой чудом удалось уйти. Пытаюсь представить, насколько критичной оказалась кровопотеря Стаса – меня до одури пугает его бледность. Но успокаиваю себя тем, что на этот счет Костя вроде бы ничего не говорил, а значит мне лучше помалкивать и не сеять панику. Едва слышная усмешка Стаса вырывает меня из тягостных размышлений. – Я смотрю, ты вроде бы уже успокоилась? Или мне показалось? – Ага, – соглашаюсь я, – Костя как-то действует успокаивающе. Давно с ним знаком? – Да, уже лет семь, или может чуток больше, – отвечает Стас и я мысленно прикидываю сроки. Как раз совпадает с началом нашего знакомства. – А познакомились как? Вместо ответа, Стас криво ухмыляется и в его чуть хрипловатом голосе отчетливо проскальзывают стальные нотки. – Об этом тебе пока лучше не знать. Киваю, не желая продолжать этот разговор, так как понимаю, что в прошлом и в настоящем у моего любимого мужчины есть еще много такого, о чем он предпочел бы не распространяться. И дело вовсе не в том, что он мне не доверяет. Просто именно после сегодняшней погони и перестрелки я поняла, что он действительно все это время прикладывал все силы для того, чтоб не впутывать меня в эту историю. Стас наотрез отказывается от моего предложения сейчас немного повести машину. Не помогают даже аргументы о том, что он ранен. – Да ну, Ника, то ж царапины, если вдуматься, хватит волноваться. Ничего важного пули не задели, – отмахивается Стас, хотя я вижу, что в основном сейчас он управляет рулем только одной рукой – правой. – А если – погоня? Что тогда? Сначала выпаливаю эту фразу и только пару секунд спустя, под смех Стаса, понимаю, какую глупость я сейчас сморозила. Смущенно улыбаюсь, вспоминая, как Стас, будучи раненым, уверенно увел нас от погони. И становится совсем смешно и одновременно жутковато, как только представляю, что было бы с нами, если бы за рулем находилась я. – Вот и я о том же, – снисходительно ухмыляется Стас, явно догадываясь о причине моей смущенной улыбки. Откидываю голову на подголовник кресла и уже привычным движением включаю музыку, пытаясь предугадать, что же услышу на этот раз. Рассчитываю на что-то тревожно-лиричное, вроде Бетховена, но в салоне джипа неожиданно раздаются первые такты чардаша Монти. – Симфонический оркестр польского радио, – на автомате отвечаю я, зная, что Стаса все еще удивляет мое знание того, в чьем исполнении звучит та или иная вещь. Что тут поделать, восемь лет музыкалки по классу скрипки не проходят бесследно. – Лучшее исполнение, – комментирует Стас и я с ним согласна полностью. На мой взгляд, еще ни один оркестр не сыграл эту вещь душевнее поляков. Настроение поднимается окончательно и даже не от замечательной музыки, а от того, что мы снова можем болтать о том, что интересно для нас обоих. Как будто в эту минуту у меня появился шанс снова начать нормальную жизнь – только на этот раз уже с любимым мужчиной, от которого я больше никогда не уйду. В такт звучащему фришу «Ранглер» несется на большой скорости, снова наплевав на все допустимые ограничения, но зажигательные австро-венгерские мотивы чардаша не дают почувствовать дискомфорт от такой экстремальной езды. Расфокусированным взглядом я бездумно скольжу по лобовому стеклу и стараюсь не думать о том, насколько безопасна та квартира, куда мы сейчас едем. Въезжаем на территорию нового ЖК с кучей высоток и, сбросив скорость, медленно выруливаем в узких дворовых проездах, заполненных припаркованными машинами. Стас загоняет машину в отдельный гараж на подземной стоянке и на лифте мы поднимаемся на последний этаж. Однокомнатная фешенебельная квартира с огромными окнами почти во всю стену и невероятным видом на морскую гладь где-то вдалеке. В другое время я бы как завороженная смотрела в окна, но сейчас я от души радуюсь лишь тому, что напротив дома нет никаких высоких строений. Еще не хватало, чтоб в нас целился какой-нибудь снайпер. – Поживем пару дней тут, пока все не утрясется, – озвучивает планы Стас и я с недоумением смотрю на него. – С чего такая уверенность, что пары дней нам хватит? – Два дня, ну от силы три дня – это максимум. Мне только нужно кое-что свести в ноутбуке и окончательно разобраться в работе Янкелевича. И этого хватит, чтоб поставить точку в этой истории, – уверенно говорит Стас и чуть хмурится, как будто прикидывает, сколько реально нам может понадобиться времени. – Да, давай рассчитывать на три дня, если что-то пойдет не так. Осталось немного – поработать с файлами Янкелевича и доказать причастность Алексея Парецкого к фальсификации результатов по госзаказу. А там им уже другие структуры займутся. – Какие именно? – спрашиваю в полной уверенности, что сейчас снова услышу что-то совершенно не укладывающееся в нормальную логику. – Алексей Парецкий рассчитывал неплохо подзаработать на госзаказе. Ему удалось убедить заинтересованных лиц в том, что его структура имеет все необходимые активы, чтоб технически соответствовать запросам по самому заказу. На первый взгляд, надо было-то сделать относительно немного. Разработать и довести до рабочего состояния программное обеспечение, которое бы позволяло в процессе мониторинга комментариев к сетевым СМИ рассчитывать уровень протестного потенциала в обществе. До боли знакомые фразы, которыми сама оперирую в работе практически каждый день. Но от Стаса я их не слыхала и даже не полагала, что он как-то может быть связан с той темой, которая целиком моя, профессиональная. От удивления чуть приоткрываю рот и пытаюсь представить, зачем Парецкому понадобилось фальсифицировать. Но неожиданно у меня рождается еще один вопрос. – Погоди, я конечно могу в этом не разбираться, но если речь о программном обеспечении, да еще и уровня госзаказа, разве это задача – для одного программиста? Который еще, вдобавок, тащит очень высокую нагрузку в предвыборном штабе. Что-то здесь не то, тебе не кажется? Стас усмехается и кивает. – Вот именно. Самими разработками занимались специалисты одной из его компаний. Работал целый штат, заказ на самом деле – объемный и требует длительной, кропотливой работы. А вот перед Янкелевичем была поставлена несколько иная задача. На последних двух словах Стас делает особый нажим и выжидательно смотрит на меня. В его глазах пляшут озорные хитринки и вот я уже чувствую, как с головой стремительно погружаюсь в увлекательный омут очередной загадки. Но сколько ни пытаюсь сопоставить известные мне факты, не могу даже отдаленно предположить, что же за роль все-таки была отведена Янкелевичу в очередной грязной игре Парецкого-старшего. – Какая же? – По окончании работы над заказом, Янкелевич должен был внести некоторые коррективы в готовые программы. Работа, требующая безупречного уровня профессионализма. А Янкелевич был именно таким специалистом. Вот только поплатился головой за свою жадность. От осознания того, как именно мог поплатиться Янкелевич, вздрагиваю и с ужасом смотрю на Стаса. – Ага, – ловит мой взгляд Стас и зло ухмыляется, – Парецкий все обставил, как самоубийство, надеясь, что особо «копать» тут не станут. Только сейчас все это сходится в одно громоздкое дело, которое попахивает, как минимум, госизменой, так что им заинтересовались серьезные ребята. – А ты? Насколько ты с ними связан? Что-то мне не нравятся эти твои «серьезные ребята». Стас машинально пожимает плечами и тут же морщится от сильной боли – видимо, анестезия постепенно отпускает и возвращается боль. – Ника, я очень надеюсь, что по окончании этой заварушки, ни я, ни те самые структуры, с которыми мне пока приходится работать – никто из нас больше не будет связан друг с другом. А пока у нас, как бы, негласная договоренность. Я помогаю им взять Парецкого, они закрывают глаза на мое прошлое и на те методы, с помощью которых я добрался до сути всей этой истории. Непроизвольно скольжу взглядом по кобуре с «Береттой» и закусываю губу, боясь задать очевидный и потому – совершенно нелепый вопрос об этих самых методах. Пулевые и ножевые шрамы на теле Стаса тоже говорят о многом и отчасти проливают свет на эти «методы», о которых мне лучше не знать. Но все же не могу остановиться и выстреливаю шквалом вопросов. – Но как ты добрался до Парецкого? Как разобрался в том, что именно Янкелевич поменял в готовых программах? Откуда ты вообще все это знаешь? Я уже запуталась… ты что – за всеми нами следил? А тот сбой в компьютерах во всем предвыборном штабе в тот день, когда я сбежала – это тоже твоих рук дело? – При должной мотивации – возможно и не такое, – чуть устало улыбается Стас, но мне этого ответа мало и я недоверчиво сощуриваюсь. Теперь я точно имею право знать правду, хотя бы – отчасти. – Ладно, Ника, пришлось немного поучиться и освоить новую профессию. Я помню, что у Стаса две вышки, и по одному образованию он – музыкант, пианист. А другое, какое-то техническое, кажется он так говорил еще в начале нашего знакомства. И если я с удовольствием слушала его игру на фортепиано, то вот убедиться в его навыках по другой специальности мне как-то еще не представлялся случай. – Бауманка, – тихо огорошивает меня Стас и я оторопело смотрю на него, пытаясь осознать, что мой мужчина умудрился закончить один из ведущих технических ВУЗов страны. – Так, стоп, я уже запуталась. По второй вышке ты – программист, что ли? – Не совсем. Информационная безопасность, а точнее – пять лет кафедры цифровой криминалистики. Пытаюсь уместить услышанное в своей голове и, как ни странно, все понемногу начинает складываться в более менее ясную картинку. По крайней мере мне становится понятной осведомленность Стаса о компьютерных махинациях Парецкого-старшего. И тот факт, что Стас мог следить и за Кириллом, и за мной в тот день, когда началась вся эта история – теперь потихоньку вопросы обретают свои ответы. Обезболивающее перестает действовать и я вижу, как от боли Стас чуть морщится, сдерживая стон. Он принимается за работу и выкладывает на стол ноутбуки, в том числе и тот, который раньше принадлежал Янкелевичу. Подсоединяет их друг к другу кабелями и поочередно включает. Из недр мото-рюкзака достаю одежду, которую успела захватить перед отъездом из дома Стаса и переодеваюсь в его рубашку. Решаю пока отправиться на кухню, разобраться в том, какие продукты у нас есть и что можно из них приготовить. К счастью, на полках нахожу коробку с каким-то хитроумным листовым чаем и банку растворимого кофе. На другой полке обнаруживаются спагетти, а в холодильнике небольшой набор продуктов, которые надо бы тоже разобрать. Все еще верчу коробку с экзотическим листовым чаем в руках и неожиданно понимаю, что Стас в этой квартире бывает очень часто, ведь это его любимый сорт чая. Оборачиваюсь, чтоб спросить выяснить у Стаса, что это за квартира и вижу, как он стоит, тихо прислонившись к дверному проему и наблюдает за мной. – Продолжай, – улыбается он, – мне нравится наблюдать за тобой на кухне. Я смущенно опускаю взгляд и напрочь забываю о том, что вообще хотела спросить у него еще минуту назад. Отыскиваю на телефоне приложение, чтоб заказать продукты на дом – сейчас для нас обоих не лучшее время, чтоб шастать по супермаркетам, рискуя быть замеченными нашими преследователями. К тому же на улице стремительно портится погода и похоже этой ночью нас ждет очередной шторм, который уже к утру станет новостью номер один в городских пабликах. – Что хочешь на ужин? Стас заговорщицки улыбается и сразу же уверенно выпаливает ответ. – Тебя. – Так, а если серьезно? – Нет, сегодня ты готовить ничего не будешь, отпразднуем новоселье и закажем еду из ближайшего ресторана. Ты не против? – Новоселье? – недоумеваю я, не совсем понимая, к чему клонит Стас. – Понимаешь, – начинает он, внимательно наблюдая за моей реакцией на его слова, – я тут подумал и решил. В тот дом мы с тобой больше никогда не вернемся. От услышанного мое сердце начинает усиленно трепыхаться, словно сумасшедший пони, и сразу вспоминаются те дурные предчувствия в ночь, когда мы уезжали из дома Стаса. Вот ведь как знала, что больше туда мы не вернемся… Не успеваю спросить о причинах такого решения, как вздрагиваю от оглушительного грохота – за окном начинается очередная гроза и на этот раз разряд молнии звучит так, как будто попал прямо в наш дом. В подтверждение моих догадок в квартире гаснет свет и пропадает все электричество. – По ходу на этот раз ударило прямо в подстанцию, – констатирует Стас и спустя пару минут на кухонном столе появляются зажженные свечи. К ним добавляется извлеченная из какого-то кухонного шкафчика бутылочка шампанского и пара бокалов. Незапланированная романтика, но с заказом еды из ресторана явно придется подождать. Не гонять же курьера на двадцать пятый этаж при неработающем лифте. С хлопком вылетающая из бутылки пробка снова совпадает с очередным раскатом грома и мне становится слегка не по себе из-за разгулявшейся стихии. На последнем этаже двадцатипятиэтажной высотки все это кажется особенно жутковатым и я со страхом вглядываюсь ночной горизонт, где бесноватые черноморские волны сливаются в каком-то бешеном танго с ослепительными вспышками молний. Как зачарованная смотрю на этот ураган и легонько вздрагиваю, ощутив прикосновения теплых ладоней Стаса к моим плечам. Он разворачивает меня к себе и осторожно накрывает мои губы своими. Такой горячий и нежный поцелуй – то, что мне сейчас отчаянно нужно, чтоб избавиться от внезапно накатившего ощущения беззащитности. С каждой секундой нам обоим все труднее разорвать поцелуй и рывком приподняв меня одной рукой, Стас чуть подсаживает меня на подоконник. – Стас, тебе же нельзя плечо напрягать, – в ужасе шепчу я, представив, что сейчас разойдутся швы. Но он одной рукой чуть задирает на мне рубашку, а другой быстро расстегивает свои джинсы и спускает боксеры. – Ага, – хрипло соглашается он, – Это часть интенсивной терапии. Мне еще постельный режим прописан. До кровати мы тоже доберемся. Позже. Не отдавая отчета в том, что я вообще творю прямо на подоконнике, чуть придвигаюсь бедрами навстречу к своему мужчине и стремительным рывком он вплотную притягивает меня к себе. Обжимаю ногами его торс и чувствую, как теряю голову от его прикосновений. Его горячее дыхание опьяняет, поцелуи полностью отключают мой разум. Вторгается в меня резко и обжигающе, но сейчас мне очень нужно именно это. На секунду застыв во мне, властно смотрит прямо в глаза своим обжигающим взглядом, чуть помутневшим от желания. Затяжными рывками движется во мне, заполняя меня изнутри и заставляя все громче стонать от надвигающегося, неминуемого наслаждения. Наши хриплые стоны заглушаются бесконечными громовыми раскатами и грохочущими молниями. Безудержная волна горячего и нестерпимо-сладкого удовольствия обрушивается на меня и почти одновременно накрывает и Стаса. За окном наступает обманчивое временное затишье – ураган собирается мощью перед очередным раундом. Рвано пытаемся отдышаться от этого обжигающего безумия, охватившего нас обоих. Стас обхватывает мое лицо ладонями и заставляет смотреть прямо в глаза. На несколько секунд он собирается мыслями и полностью обескураживает тем, что я слышу в следующее мгновенье. – Ника, выходи за меня замуж. Штормовой взгляд Стаса сейчас полон решимости и я все еще пытаюсь поверить в то, что я сейчас услышала. В своих мечтах я тысячи раз давала ему свой ответ, но до этой секунды не верила, что услышу это от своего любимого мужчины.