Глава 20

Тяжелая голова, в которой раздаются чьи-то приглушенные голоса и глаза, которые никак не хотят открываться – но все же я понемногу прихожу в себя. Первое, что понимаю – я лежу на диване, не связанная и могу вполне свободно двигаться. Впрочем, свобода в моей ситуации – понятие весьма условное. Какое-то время лежу с закрытыми глазами, пытаясь прислушаться и понять, о чем говорят те, кто находится со мной в одной комнате. Но сквозь пелену затуманенного сознания, до меня доходит лишь обрывочный смысл, из которого ясно – «хлюпик» что-то ищет в ноутбуке Янкелевича или Стаса и совещается по этому поводу с Санаевым. – Пришла в себя, – неожиданно раздается прямо надо мной и я открываю глаза. Первое, что вижу перед собой – искаженное злобой, лицо Кирилла. Непроизвольно пытаюсь прислушаться к своим ощущениям, но насколько могу понять, со мной ничего не успели сделать. Пока не успели. Кирилл смотрит прямо на меня и его мрачная усмешка не сулит мне абсолютно ничего хорошего. – Где я? – спрашиваю первое, что приходит в голову, прекрасно понимая всю нелепость своего вопроса. Но попытаться заговорить хотя бы Кира или кого-то еще, если получится – эта мысль мне сейчас кажется вполне дельной. Вместо ответа, Кир расплывается в издевательской улыбке. – Ты там, куда за тобой обязательно заявится твой Летников. Мы все тут очень его ждем. Надеюсь, он не заставит нас долго ждать? Да и ты ведь не заставишь нас так уж сильно скучать в ожидании твоего героя. – Кирилл, – неожиданно окрикивает его Санаев и выразительно смотрит на него. Я понимаю, что Кирилл на эмоциях едва не сболтнул что-то важное. Пытаюсь сесть, но тело едва слушается – такое ощущение, как будто я накануне в спортзале отпахала сразу две или три тренировки. Судя по всему, я нахожусь в частном доме – вид из окна примерно на уровне второго этажа. Уже хоть какая-то информация. Одергиваю платье, как будто пытаюсь спрятаться за этим призывно мерцающим лоскутком. Только бы Киру не пришло в голову… ох, нет, о таком лучше даже и не думать. – О! Ты думала, что я что-то с тобой сделаю? – с делано-приторной учтивостью осведомляется Кирилл и вскидывает брови. Молчу, понимая, что сейчас ни в коем случае нельзя показывать свой страх. – Нет-нет, Ника, зачем же сразу я? Сильно огорчишься, если узнаешь, что это буду не я? У нас на тебя такие планы, твой Летников непременно оценит то великолепное зрелище, которое его ждет. От пакостно-издевательской интонации Кира мое сердце начинает биться часто-часто. Неужели Кир узнал о той истории с сестрой Стаса и сейчас хочет таким образом вынудить его выдать нужные сведения по файлам? Что меня ждет? Пытаюсь сосредоточиться на том, чтоб сосчитать примерное число людей, которые могут находиться в доме. В самой комнате нас всего четверо, но как знать, сколько находится в самом доме и во дворе. – Вам нужен Стас, а я понятия не имею, где он, – пожимаю плечами и стараюсь придать своему голосу как можно больше безразличия. – Главное, что он будет знать, где ты. И обязательно приедет. Ох, как же это романтично и трогательно, правда, Ника? До жути обожаю такие истории. Любовь, романтика и непременно – трагедия. Ну красота же, чего ты приуныла! Тебе понравится, обещаю тебе главную женскую роль в этой драме. Глаза Кира возбужденно горят, как у подростка, впервые допавшегося до низкосортной порнухи, он радостно скалится и самодовольно таращится на меня. – Надеюсь, на главную мужскую роль ты не претендуешь? – ядовито и в тон ему отзываюсь я, – кастинг ты провалил, уж извини. – Шлюха, – цедит сквозь зубы Кирилл и в следующую секунду мое лицо обжигает хлесткая пощечина, от которой из-за боли едва не наворачиваются слезы. – Потише можно? – неожиданно страдальческим голосом взрывается «хлюпик» и все, кто находится в комнате, с интересом смотрят в его сторону. На долю секунды встречаюсь с «хлюпиком» взглядом и не могу считать те эмоции, которые он выражает. Слишком быстро он снова прячется за ноутбуками, подозрительно быстро. – Хочу пить, – плаксиво шмыгаю носом, пытаясь отвлечь внимание остальных от этого инцидента, который мгновенно заинтересовал не только меня. – Чего изволите, – снова издевается Кир, – шампанского подать или коньяка желаете? – Киря, воды принеси и хватит уже паясничать, – неожиданно резко отзываюсь я и что самое интересное, Кирилл мгновенно притихает, услышав знакомые интонации Парецкого-старшего. Простой фокус, а как четко срабатывает. Через пару минут Кирилл возвращается с пластиковой полторашкой минералки, на которую я с жадностью набрасываюсь, словно запойная алкашка. Черт знает что они мне вкололи в машине и теперь я до безумия хочу пить. На какое-то время в комнате воцаряется практически полная тишина, прерываемся лишь ритмичным клацаньем «хлюпика» по клавиатуре обоих ноутбуков. Санаев нетерпеливо закуривает и тихо пытается отговорить Кирилла приложиться к неведомо откуда взявшейся бутылочке коньяка. – Во, блин! – ругается «хлюпик» и Санаев мигом подскакивает к нему. – Что еще? – Тут не все файлы, не полный код. Должны быть еще фрагменты. И они где-то есть, но не в этих ноутбуках, – пытается объяснить «хлюпик» и я готова поспорить, что в его голосе слышу отчетливые нотки страха. Вопрос в том, чего он так боится, если речь о вопросе, который он и не обязан решать. – В смысле? – хмурится Санаев. – Есть еще часть кода, без которой нам не выполнить это задание, – морщась, поясняет Федя. Тяжело вздохнув, Санаев поворачивается ко мне. – Все еще не хочешь сказать, где Летников? Отмечаю практически полное отсутствие эмоций в его голосе. Совершенно нейтральная интонация, по которой никак не определишь настроение и намерения собеседника. И хотя в моем положении причин для страха – хватает, сейчас у меня появляется еще одна веская причина бояться за свою жизнь. – Я так и думал, – отвечает сам себе и на его лице мельком проскакивает какое-то подобие хищной улыбки, больше напоминающей оскал. – Что вы задумали, – непроизвольно срывается у меня. – На чай пригласить хотим, – издевательски хохочет Кирилл, который судя по запаху, уже где-то успел хлебнуть коньяка. Я наблюдаю за Санаевым, который сосредоточенно чем-то занят в своем смартфоне. Быстро набирая какой-то текст, он одновременно командует Феде собирать ноутбуки и уходить в гостевой домик. Слышу, как кому-то звонит и предупреждает, чтоб в течение двух часов были в полной готовности. От страха чувствую, как пол под ногами начинает кружиться, а в голове разливается какой-то серый туман. – Сейчас не могу, надо еще минут пятнадцать. Не могу прерывать процесс, – с досадой отзывается Федя, чем вызывает еще большее недовольство Санаева. – Нику в соседнюю комнату, живо. Ничего с ней не делать, Кирилл, ты понял меня? – отдает приказ Санаев и Кирилл тащит меня в смежную комнату. Оказываюсь в каком-то небольшом кабинете и Кирилл бросает меня на стул. Наедине с ним сейчас находиться особенно страшно, так как я чувствую, что ему приходится реально сдерживать себя. Кто знает, какая изощренная гадость засела у него в голове. Но еще страшней становится, стоит лишь на мгновенье допустить, что Санаев приготовил какую-то ловушку для Стаса и тот уже едет сюда. – Красивая, – медленно растягивает слова Кирилл, водя пальцем по бретели моего платья, – очень красивая. Такая шелковистая кожа, а волосы… Он наматывает прядь моих волос на кулак и с силой притягивает к себе. Больно. Насколько это возможно, пытаюсь отдернуться от него, но Кир лишь злобно смеется. – Да ты мне и даром не нужна, можешь так не шарахаться. Красивая пустышка, холодная и лицемерная. Осознание того факта, что Кирилл не собирается набрасываться на меня, приносит секундное облегчение, но не покидает чувство обреченности – сейчас я полностью в его власти и он может сделать со мной все, что захочет. И помощничков у него для этого наберется – целая ватага. – Нет, правда – красивая. Прямо как Моника Белуччи в «Добермане». И мы с тобой были бы красивой парой, как в том кино. Но вот в реале ты – пустышка, холодная как лягушка, бесчувственная и сухая, которая сама толком не знает, какого мужика ей надо. Чем так хорош этот твой Летников, а? Раз ты убежала к нему прямо из моей спальни? Думаешь, я это забыл? А может он тоже думает, что ему досталась ледышка? Ну так у него будет шанс увидеть, как ты кричишь и стонешь под другими мужиками. Он непременно оценит по-новому все твои данные, поверь. Стас любит такие спектакли и этот ему точно понравится. С ужасом отмечаю, как меняются интонации и сейчас Кир едва сдерживает ярость. Пытаюсь вспомнить, что мне известно о психопатах и понимаю, что передо мной именно такой тип, готовый на любую, самую изощренную пакость. Захлебывающийся от невероятного ощущения полнейшей безнаказанности. – Ну, что замолчала, дрянь? Отвечай, когда я с тобой говорю, – злобно шипит Кир и больно хватает меня за подбородок, сжимая мне пальцами щеки. На этот раз не прячу взгляда от Кира, гляжу ему прямо в глаза – чувство омерзения сейчас сильнее страха, а обреченное осознание загнанности в угол странным образом добавляет сил. – Он трахается лучше меня, да? Твой новый кобель круче, чем я? Почему он? – Кирилл, хватит, – неожиданно раздается голос Санаева, – Ника нам еще понадобится. Не сейчас. Кир отпускает меня и резко отбрасывает на стул. – Сколько времени до приезда Летникова? Санаев смотрит в телефон и спустя несколько секунд отвечает. – Два или три часа, в зависимости от того, где он сейчас. Но два часа у нас точно есть. А пока спустись на кухню, выпей чая – вид у тебя неважный. И хватит втихаря глушить коньяк, не создавай всем проблем. И снова эта удивительная легкость, с которой Кир воспринимает приказной тон в свой адрес – ее непременно надо учесть. Мой бывший выходит из комнаты, запирая ее ключом снаружи. На окнах решетки и пытаться бежать через окно – бесполезно. Даже если бы я как-то умудрилась открыть дверь, меня бы поджидало за ней сразу несколько человек, из которых реально я могла бы еще кое-как справиться с «хлюпиком». Но что делать с остальными, да и как открыть дверь? С тревогой выглядываю в окно и вижу, как по территории двора ходит еще три человека. В одном узнаю Парецкого-старшего. И хотя его присутствие здесь – вполне предсказуемый факт, от этого мне становится еще тоскливей. Я отчетливо связываю то, как он обошелся с семьей Стаса и то, на что мне сейчас несколько раз намекал Кирилл. Прислушиваюсь к тому, что происходит за дверью и слышу, как переговаривается несколько человек. Пытаюсь понять, сколько же человек в доме и по моим подсчетам выходит никак не меньше семи. Обхватываю ладонями виски и утыкаюсь лбом в прохладное оконное стекло. Мне больше не страшно. Вернее – не страшно за себя. Теперь я слишком хорошо понимаю, что ждет Стаса. Я – приманка, за которой он уже едет туда, где его ждет полный дом вооруженных людей. Если что-то случится, я мгновенно окажусь рядом. Быстрее, чем ты заметишь опасность. Снова прокручиваю в голове слова, сказанные Стасом ровно пять лет назад, когда я уходила от него. Господи, какой же дурой я была все это время. И остаюсь ей по сию пору, раз сама все только испортила и подставила любимого мужчину. Но даже сейчас его слова продолжают отдаваться эхом в моей голове, вселяя призрачную надежду… Вот только – на что надеяться? Сама не замечаю, как начинаю тихонько плакать. Мне безумно жаль так бездарно потраченного времени, которое было отпущено нам со Стасом. Задыхаюсь от чувства горечи. Щемящее чувство тоски по несбывшимся мечтам сейчас мешает дышать. Перед глазами словно кадры кинопленки, с сумасшедшей скоростью мелькают самые важные моменты последних дней. Его звонок спустя пять лет. Заглохшая «Мультистрада». Мы вдвоем уходим от погони на его «Ранглере». Ночь на пляже и все начинается заново. Признание в любви и ураган страсти в его доме. Ответы на все вопросы. Снова погоня. Перестрелка. Ранение. Ночная гроза и самая лучшая ночь в моей жизни. Его глаза, чуть потемневшие от желания и легкая хрипотца в голосе. Ника, выходи за меня замуж. От внезапной и мощной взрывной волны я отлетаю от окна и падаю на пол. Стеклопакет в комнате каким-то чудом выдерживает, но люстра на потолке раскачивается с сумасшедшей амплитудой. Второй взрыв следует через полминуты после первого и он гораздо мощнее. Все еще лежу на полу, боясь пошевелиться. Неожиданно дверь с шумом открывается, на пороге показывается Санаев и сейчас его лицо отчетливо выражает лишь одну эмоцию – ярость. В два шага он подбегает ко мне, хватает за руку и тащит за дверь. – Дернешься – пристрелю, – едва слышно шипит он, но я улавливаю каждое его слово, даже в полнейшей неразберихе, которая царит вокруг нас. Обострившимся слухом выхватываю еще один звук – хрусткий щелчок взведенного пистолетного курка.