Глава 21

Санаев подталкивает меня вниз по лестнице, заставляя быстро сбегать по ступенькам. Понимаю, что сейчас он просто меня пугает и стрелять не станет – до появления Стаса я нужна им целой и невредимой. О том, что может случиться потом, я стараюсь даже не думать. При этом мысль работает удивительно ясно, хотя все происходящее видится мне сейчас как в замедленном клипе. – Киря, твою ж мать, – раздраженно рявкает Санаев позади меня, – не высовывайся, запрись в спальне. Сиди тихо. Под шум создавшейся неразберихи Федя пытается куда-то скрыться – сейчас его страх читается невооруженным взглядом. Особенно настораживает тот момент, что он бросил ноутбуки и прорывается в сторону одного из боковых холлов. Но «хлюпику» не везет – прямо на него из холла выходит Парецкий-старший и отработанным, коротким движением глушит его ударом пистолетной рукояти по лбу. Федя падает, словно подкошенный. Алексей спокойно переступает через него и подходит к входной двери, затаившись сбоку от нее. – Летникова брать живым, – совершенно бесстрастным тоном напоминает он Санаеву, – нам еще надо с ним поговорить. Здесь явно не только личная месть. Сначала – все выяснить. – Понял, – коротко отзывается Санаев из-за моей спины, неожиданно выпуская меня. Инстинктивно пытаюсь растереть то место на кисти, за которое он меня держал. Но радоваться неожиданной «свободе» мне приходится недолго. В следующую секунду Санаев с силой толкает меня куда-то в сторону и я неожиданно налетаю на какого-то грузного мужчину, невесть как оказавшегося в этой комнате. С пару секунд он смотрит прямо мне в глаза и я чувствую какой-то инфернальный холодок от его плотоядной ухмылки. Безжизненные белесо-голубые глаза выражают какой-то нездоровый азарт, тонкие губы издевательски скривлены. – Познакомимся поближе, красотка? – с похотливой одышкой шепчет мужчина и я невольно морщусь от тяжелой и чуть приторной сигаретной вони, которой насквозь пропитано его дыхание. – Еще десять раз успеете, не сильной балуй там пока с ней, – похабно усмехается Санаев, мельком бросая равнодушный взгляд в мою сторону. Со стороны двора не доносится больше никаких подозрительных звуков и все находящиеся в комнате тоже затихают, явно желая уловить хотя бы какое-то движение. Мой новый захватчик тоже замирает, да и я стараюсь засечь хоть что-то. Тишина настораживает и вселяет в меня надежду, но одновременно не покидает и страх, смешанный с горечью, обреченностью и болью. Я хочу и одновременно боюсь увидеть Стаса, так как прекрасно понимаю, какой прием ему тут уже приготовили. Вижу, как Парецкий едва заметным кивком показывает Санаеву в сторону и тот осторожно приближается к окну, пытаясь высмотреть то, что происходит во дворе. – Так. Пока тихо. Двое наших лежат в проезде. Не пойму, ранены или убиты. Не шевелятся. Будку охраны разнесло, обе машины – тоже. Летникова не вижу, видимо прячется где-то во дворе. – Ладно, – с наигранным спокойствием отзывается Парецкий, – хватит тянуть резину. Сейчас устроим представление с нашими голубками. Увидишься со старым другом. Последнюю фразу он произносит странным тоном, глядя в упор на моего захватчика. Я не вижу его лица, но улавливаю, как он с шумом втягивает воздух в нос и рычит в предвкушении какой-то мерзости. – Жаль ребят маловато для такой красотки, – рычит он еще крепче сжимая меня за талию. Парецкий кивает своему «безопаснику» и тот снова припадает к стене сбоку от входной двери. Вижу, как бесшумным движением Парецкий отпирает дверь и слегка приоткрывает ее. – Летников, хватит, заходи с поднятыми руками и мы не причиним вреда твоей подружке. От ужаса я глубоко вдыхаю и понимаю, что воздух застревает у меня в груди – выдохнуть обратно я его не могу. Замираю и впиваюсь глазами во входную дверь, откуда должен появиться Стас. Неконтролируемый страх охватывает меня настолько, что тело не слушается и я в каком-то безотчетном порыве пытаюсь дернуться к двери. Но в этот момент мой захватчик отщелкивает ножом и приставляет лезвие к горлу Короткий и резкий хлопок – на пол валится Санаев. В ту же секунду – второй выстрел укладывает Парецкого-старшего. Третий раздается с секундной задержкой и каким-то странным, чуть приглушенным хлопком. Я вместе со своим захватчиком падаю на пол и все еще не верю в происходящее. По ступенькам быстро сбегает Стас и помогает мне высвободиться из захвата громилы, все еще цепко удерживающего меня одной рукой. Боковым взглядом вижу отлетевший в сторону и валяющийся на полу нож. Тот самый, который еще несколько секунд назад был приставлен к моей шее. Санаев издает глухой стон и Стас мигом разворачивается к нему, делая еще два выстрела. Третий выстрел предназначен моему захватчику. – Ника, – едва слышно шепчет Стас и прижимает меня к себе. Рывком утягивает меня в боковой холл, но в это время сверху, со стороны лестницы раздается два выстрела. Кирилл, – с ужасом проносится в моей голове, но Стас молниеносно закрывает меня собой и отстреливается. В следующие мгновенья слышу гулкий шлепок об пол, как будто упало что-то тяжелое. Оборачиваюсь и вижу, как на полу в неестественной позе лежит Кирилл. Леденящая догадка в доли секунды туманит мое сознание и я в ужасе застываю, увидев как Стас медленно наваливается на стену и, пытаясь сдержать стон, оседает по ней на пол. Чувствую как на долю секунды пол уходит из под ног, но усилием воли заставляю себя оставаться в сознании. Для истеричных обмороков сейчас точно не время. Вижу, как по футболке Стаса в области левого подреберья быстро расползается кровавое пятно, в центре которого чернеет точка от попавшей пули. Опускаюсь на колени перед ним и лихорадочно пытаюсь вспомнить, как оказывается первая помощь в таких случаях. С ужасом понимаю, что жизнь меня к такому точно не подготовила. Морщась от сильной боли, Стас вытаскивает из кармана джинсов носовой платок и пытается хоть как-то прикрыть рану. Одновременно замечаю еще одну рану – на бедре. – Эта – не опасная. Царапина. Просто кровь, но ничего серьезного, – чуть слышно шепчет Стас, перехватывая мой взгляд. – Господи, что делать? Идти можешь? – чувствую, что не узнаю собственный голос. Сейчас он звучит как-то глухо, хотя мне стоит огромных усилий не разрыдаться прямо сейчас. Стас чуть вскидывает голову и сощуривает взгляд, как будто пытается что-то оценить. – Ника, во дворе остаются еще двое. Идти к машине – значит рискнуть и словить пулю. Я не могу подвергать тебя опасности, а быстро среагировать и закрыть тебя сейчас – тоже не смогу. Телефон остался в машине. – Но мы же можем вызвать скорую с телефонов кого-то из этих… – я невольно замолкаю, не в силах выговорить фамилию той семейки, куда за малым едва не загремела в качестве жены Кира. – Нет, тут тоже неувязочка, – Стас снова пытается сдержать стон и слегка задерживает дыхание, – характер ранений. Казалось бы, очевидный факт, но до меня доходит только сейчас, что – да, вызвать скорую мы не можем. Врачи будут обязаны сообщить о криминальном характере ран в органы, а там… Стоп! – Но ведь ты сам говорил, что у тебя какой-то договор с некой структурой? Так? Они же могут прикрыть? Стас обреченно улыбается и от этой улыбки у меня мгновенно все сжимается внутри. – Уговор был, что я выдам им основания для ареста Алексея Парецкого. Выдам без лишнего шума и чисто. А тут, – он устало поворачивает голову в сторону комнаты из которой мы только что сбежали, – такой замес вышел, на который они явно не рассчитывали. Все это по любому повесят на меня. Надо что-то придумывать. Все, что сейчас говорит Стас, глушится в моей голове, как будто попадает в ватную подушку. Я вижу только одно – мой мужчина истекает кровью и я ничем не могу ему помочь. Стас стремительно бледнеет и я провожу рукой по его лбу, вытирая капли холодной испарины. Он собирается силами и сжимает губы, словно пытается сдержать очередной стон от боли. – Так, ладно. Кровь вроде бы остановилась. Я немножко сейчас отдышусь попробую понять, что там во дворе происходит. Ты сиди тут, тихо. Поняла? Молча киваю, но получается так нервно и неуверенно, что Стас слабо ухмыляется. – Ну, Ника, не плачь, не в первый раз в меня стреляют. Стоит мне услышать это самое «не плачь», как меня прорывает и я тихо размазываю слезы, льющиеся по щекам непрерывным горячим потоком. – Все из-за меня, если б я тебя послушала и сделала так, как ты и сказал, то… – надрывно всхлипываю я, но Стас берет меня за руку и качает головой. – Ну кое-что ты сделала в точности так, как я и просил. – Что? – Встретила меня в этом платье, как я и просил. Я видел, как ты его надевала, – огорошивает меня Стас. – Господи, как это – видел? Стас пытается чуть приподняться и на секунду зажмуривает глаза, превозмогая боль. С шумом выдыхает и чуть сильнее прижимает ладонь к месту раны в левом подреберье. – Приложение в телефоне. В квартире установлены камеры, я могу в любое время с телефона посмотреть, что там происходит. У меня был выключен телефон и когда я его включил, то первым делом вошел в это приложение. И видел практически в онлайне, как к тебе ворвались люди Парецкого и этот… Кирилл. Я замечаю, как лицо Стаса искажается от ярости, когда он произносит имя моего бывшего жениха. Невольно бросаю взгляд в сторону комнаты, где остался лежать Кир, но Стас перехватывает это движение. – Он больше тебя не потревожит. Больше никогда он не притронется к моей девочке. И именно поэтому я приехал раньше, чем они рассчитывали. – Стас, надо срочно что-то решать. Все, я вызываю скорую. Мы теряем время, тебе становится хуже. Что-то ведь можно придумать? Я могу брату позвонить. На последней фразе Стас не удерживается и фыркает от смеха, тут же резко задерживая стон от приступа острой боли. Но неожиданно мы оба слышим странный звук со стороны полуоткрытой входной двери – как будто во двор въезжает какая-то машина. – Твою ж мать, – тихо ругается Стас и, превозмогая боль, пытается встать. Я поддерживаю его и он, прихрамывая направляется к входу в большую комнату. – Останься там, – несмотря на ранение, он молниеносно отбрасывает меня обратно в сторону холла. Вижу, он замирает возле стены, держа наготове пистолет. Хлопок закрывающейся автомобильной двери и спустя несколько секунд в дом входит тот, кого я меньше всего ожидала увидеть здесь. Судя по выражению лица Стаса, он удивлен не меньше меня. На пороге собственной персоной стоит мой брат и с изумлением оглядывает картинку вокруг себя. – А у вас тут было нескучно, – усмехается он, качая головой, и от его привычно-спокойного тона мне моментально становится легче. – Двое – там, во дворе, – напоминает Стас и в ответ Слава пожимает плечами – Там никого нет. Скорее всего – сбежали. Их найдут, это дело времени. Стас тяжело дышит и прислоняется к стене, опустив пистолет. – Есть телефон? Мне надо послать сообщение. Срочно. Слава протягивает ему телефон и огорошивает нас очередным «нежданчиком». – Скорая уже в пути, ждем ее, я уже вызывал. – Нет, – вырывается одновременно и у меня, и у Стаса. – Ага, – усмехается мой братец, – конечно же нет, пускай он тут истечет кровью или начнется заражение. Так же гораздо лучше? – Слава, – неуверенно начинаю я, хотя и понимаю, что могу всецело доверять брату, – тут ведь придется объяснять не только про сам характер ранения, но и в итоге все это могут повесить на Стаса. – Ника, ты там – кто у нас? Политолог? Молча проглатываю эту издевку, киваю. – Ну вот и занимайся своим делом, а я займусь своим. Думаю, мы все сможем уладить, тем более, что тут явно речь о похищении человека и это еще самое меньшее, что мы можем доказать. Так ведь? У меня только на одного Кирилла за несколько дней столько материала накопилось, не говоря уже о его отце и всей этой шайке. Как будто нарочно, в этот момент Алексей Парецкий слегка шевелится и издает негромкий хрип, как будто приходит в себя после потери сознания от болевого шока. Слава подходит к нему и движением ноги аккуратно отодвигает пистолет, который лежал все это время рядом с Парецким-старшим. – За ним сейчас должны приехать, – предупреждает Стас и кивком указывает на телефон, с которого отсылал кому-то сообщение. Через несколько минут во двор въезжает черный уазик «Патриот» с тонированными стеклами. Из него выходит двое и быстрым шагом направляются в дом. Едва заметным кивком здороваются со Стасом, забирают все еще не пришедшего в себя Федю и затаскивают его в машину. Минутой позже въезжает «скорая» и под руководством этих парней укладывает на носилки Парецкого-старшего. Вторая «скорая» уже въезжает во двор с включенной сиреной и Слава утвердительно кивает, словно соглашается с какой-то собственной мыслью. – Ты, Ника сейчас едешь домой, а мы – в больницу. Перевожу взгляд на Стаса, который снова оседает на пол и мне становится окончательно нехорошо от его бледного и осунувшегося лица. Сжимаю губы, чтоб не разрыдаться прямо сейчас, но в это время в помещение входят врачи и помогают Стасу лечь на носилки. Слава негромко переговаривается с врачами, но я вижу, что Стас что-то хочет мне сказать. – Ника, у меня для тебя задание, очень важное, – хрипло шепчет он. Склоняюсь чуть ниже, что ему было удобней говорить. Я готова выполнить все, что он скажет, только бы обошлось на этот раз. – Пока прокатимся до больнички, выбери себе свадебное платье. Ошарашенно смотрю на него, пытаясь понять, это на него так болевой шок действует или просто более подходящего момента не нашлось. – Только так, чтоб под ним на тебе не было трусиков, – плутовато улыбается Стас и я чувствую, что снова не могу удержаться от слез. Шмыгаю носом и слежу за тем, как его уносят в машину скорой помощи. Слава садится в «скорую», а я выхожу на ворота и направляюсь к черному «Ранглеру», который предстоит откатить домой. Конечно, я могу вызвать эвакуатор, но сейчас я сама хочу повести машину, толком даже не отдавая отчета в том, почему у меня возникло именно такое, странное желание. Может это запоздалое и отчаянное желание еще немного побыть там, где я чувствовала себя в полной безопасности. А может просто жалкая и неумелая попытка хоть ненадолго, но оказаться там, где еще недавно был мой мужчина. Открываю водительскую дверь, регулирую сиденье, пристегиваюсь и медленно трогаюсь. Куда мне спешить? В квартиру, где меня никто не встречает? Только сейчас отпускает то сумасшедшее напряжение, которое мне каким-то чудом не давало сорваться и я плачу по-настоящему, рыдая в полный голос. В таком состоянии нельзя вести машину и, съезжая на обочину, я включаю дисплей автомагнитолы. Буду ехать с музыкой, осталось подобрать подходящий трек и поставить его на репит. Перебираю папки с исполнителями. Московский филармонический оркестр. Филадельфийский. Лондонский симфонический. Усталый взгляд неожиданно цепляется за трек с … моим именем. Что еще за Доминика? Жму на этот трек и от первой же ноты вздрагиваю, как будто через меня пропустили электрический разряд. Инстинктивно прикрываю ладонью рот, чтоб не вскрикнуть от неожиданности. Это же моя игра на скрипке… И я отчетливо помню тот момент. Пять лет назад, незадолго до нашего расставания, Стас меня попросил сыграть для него что-нибудь из моих любимых произведений. Франц Шуберт. Серенада. Ну конечно же, одна из моих любимых мелодий еще с музыкальной школы. Закрываю глаза, вздрагивая от слез – надо же, значит он тогда меня записал и эта запись была все время с ним. Но от того, что я слышу дальше, перехватывает дыхание и начинает кружиться голова. К моей скрипке осторожно и нежно присоединяется фортепианный перебор и я понимаю, что это запись игры Стаса, наложенная и сведенная в компьютерной программе. К тому моменту мы уже расстались. Пронзительные и рвущие душу скрипичные легато на двойных струнах смешиваются с теплой россыпью фортепианных клавиш, создавая уверенное ощущение того, что мы всегда были и будем вместе. Как фортепиано и скрипка в шубертовской серенаде. Вытираю слезы и улыбаюсь. Ставлю на репит этот трек и снова осторожно стартую на мощном и одновременно – таком послушном «Ранглере». Я возвращаюсь в нашу квартиру. Все будет хорошо.