Глава 1

Моя рука ощутила твёрдую шероховатую поверхность, на которой я лежал. По телу разливалась боль и ослепляла сознание яркими вспышками, не позволяя ни на чём сосредоточиться. Вот она — жизнь. Новая жизнь, дарованная загадочным ритуалом Высших, новый мир, так недружелюбно встретивший древнего гостя. Ощущения, мысли и эмоции буквально обрушились на меня лавиной после столетий пустоты, и, казалось, вот-вот вытеснят из этого кожано-костного мешка обратно в обитель теней.

Справедливости ради надо отметить, что Покровитель предупредил меня о ситуации, в которой окажусь. Сознание прежнего владельца собиралось вот-вот покинуть тело. Причина была веская — удар ботинком по голове с последующим кровоизлиянием в мозг. И в этот момент я должен был заменить прежнюю душу, восстановить повреждения и разобраться с навалившимися неприятностями.

Первое я сделал. Второе, кажется, тоже. Часть энергии, сохранившейся в источнике души, резко влилось в тело юноши, восстанавливая травмы и возвращая его к жизни. На очереди третье…

В области рёбер — очередная вспышка боли, следующие — в животе, спине, шее. Меня усердно молотили чем-то тяжёлым. Я слышал людей, что стояли рядом со мной — их дыхание, шорох одежды и ног. Сколько здесь собралось народу? Надо открыть глаза и посмотреть, только вот контроль над новым телом давался мне с трудом.

— Всё, готов урод, — донёсся до моего слуха дерзкий молодой голос, в котором чувствовалось злорадство. — Андрюха, пульс проверь ему.

Кто-то присел рядом и взял моё за запястье.

— Есть пульс.

— Вот же гадёныш. Чего он такой живучий? — возмутился первый. — Отойди. Сейчас я его башку по асфальту размажу.

Серьёзная угроза. Этого нельзя допустить, иначе моя миссия закончится не начавшись. Сила в моём источнике есть и немалая. От прошлой жизни сохранилась. Но получится ли её применить — большой вопрос. Что мой новый организм вообще умеет? Высший упомянул, что тело довольно слабое и магией не владеет. Насколько быстро оно адаптируется к новому хозяину?

Удар по голове оказался весьма ощутимым, хоть уже и не таким болезненным, как предыдущие. А всё потому, что я направил ману источника по всему телу, формируя защитную оболочку. Она создавала зрительный эффект железной кожи, из-за чего в прошлой жизни меня и прозвали стальным архонтом.

Я повернулся на спину и открыл глаза. Надо мной стояли трое: один — молодой кучерявый парень с очень тощим вытянутым лицом и непропорционально крупными зубами, остальные трое — постарше. Все они были одеты в какую-то крайне простую одежду тёмных тонов, состоящую из брюк и курток.

Сам же я лежал на серой, шероховатой, мокрой от дождя, поверхности — так называемый асфальт, по которому парень собирался размозжить мою голову. С одной стороны возвышалась старая кирпичная стена, а над головой проплывали рваные тучи. Смеркалось, мир тонул в сумерках. А рядом со мной стояли четыре убийцы, жаждущие отнять вновь обретённую жизнь.

— Серьёзно⁈ — воскликнул кучерявый, увидев, как я открыл глаза. — Ты до сих пор жив? Сколько тебя бить-то нужно?

Он схватил меня за полы плаща, приподнял и припёр к холодной кирпичной стене, ударив об неё затылком:

— Помнишь меня, гадёныш мелкий? Помнишь? Я говорил, что этот день придёт? Ты думал, тебя Орловы вечно оберегать будут? Ни хрена подобного! — парень приблизил ко мне своё тощее лицо и оскалил крупные зубы. — Твоя смерть пришла… сынок предателей короны. Лучше быть бастардом, чем такими вонючими отродьями, как ты и твоя семейка.

Я смотрел в бешеные от злости глаза кучерявого, а в голове моей царил хаос из обрывков чужих воспоминаний. Они путались, и перед мысленным взором мелькала каша из незнакомых образов. Никак не получалось сосредоточиться на нужных вещах, а всё происходящее выглядело каким-то нелепым сном.

Мана из источника бежала по телу неравномерными, хаотичными потоками. Мои руки становились то железными, то каменными, то возвращались в своё естественное обличье. Никак не удавалось стабилизировать состояние, хотя защитная оболочка уже работала.

Кучерявый снова треснул меня головой об стену, а потом — кулаком в живот. Парень тоже имел укреплённый организм, и удар оказался очень тяжёлым. Только вот я почти не почувствовал его и остался стоять у стены вместо того, чтобы свернуться в дугу от боли.

— Тебе это не по силам, ублюдок, — проговорил я.

— Что ты сейчас сказал? Что ты сказал⁈ — взбесился кучерявый и несколько раз яростно двинул мне по лицу и голове.

И в этот момент источник стабилизировался. Кожа стала блестящей, как сталь, и такой же прочной. И кучерявый, увидев изменения, выпустил из рук мой плащ и отступил на шаг. Глаза подонка выражали недоумение. Он не ждал, что паренёк, который минуту назад был фактические мёртв, теперь даже не отшатывается при ударах.

Жаль, не было возможности заранее попрактиковаться с магией в новом теле. Сейчас я вряд ли смог бы быстро создать даже простейшее атакующее заклинание. Однако железные кулаки тоже кое-что стоят.

Кучерявый так и не успел осмыслить происходящее. Я коротким тычком двинул ему внос, схватил за затылок и подбородок и резко крутанул голову вбок. Раздался хруст, и мёртвое тело упало к моим ногам.

Перешагнув труп, я ввернул кулак следующему в солнечное сплетение, отчего противник сложился пополам. Третий выхватил из-за пазухи чёрный прямоугольный предмет. Это было оружие, так называемый пистолет. Воспользоваться им человек не успел, поскольку каменный кулак обрушился ему на голову. Четвёртому я попал в челюсть, и та вылетела из суставов. Удар в грудь сопровождался хрустом сломанных костей.

Тот, у кого был пистолет, лёжа на асфальте, повернулся ко мне. Сухие хлопки огласили пустую улицу. Пули звякнули о мою стальную плоть.

Я прижал ногой руку противника к асфальту. Человек этот был непростым, он тоже имел особую силу (простой смертный не пережил бы удара стального кулака по голове), но когда я треснул ботинком по его запястью, он вскрикнул от боли.

— Кто тебя послал? — я схватил его за куртку. — Кто?

— Пошёл… ты, — прохрипел человек с перекошенным от боли лицом.

— Кто?

Ответа не последовало. Мой кулак с такой силой обрушился на черепную коробку противника, что мозги брызнули по тротуару. Третий, держась за живот, тоже пытался нащупать под курткой оружие. Схватив человека за волосы, я треснул его об асфальт головой, затем ещё и ещё, пока не раздался характерный хруст, и тело не обмякло.

Я поправил плащ, огляделся вокруг. С одной стороны улицы тянулась невысокая кирпичная стена какого-то длинного старого здания с заколоченными окнами, с другой — за кустами торчали скучные бетонные коробки. И постройки, и заросли, и растрескавшаяся дорога тонули в сумерках. Людей здесь не было. Но где-то недалеко шумел город, а сквозь кроны деревьев виднелся свет фонарей. Внутренний голос твердил, что надо поскорее убираться отсюда. Трупы могли создать мне проблемы. Лучше сделать так, чтобы меня рядом с ними никто не видел.

Удивительно, но я начал вспоминать кучерявого урода. Мысли в голове постепенно структурировались. В череде чужих мыслей и образов стал вычленяться событий ряд. Избивавший меня парень учился в той же гимназии, что и я, точнее юноша, в тело которого я вселился. Звали кучерявого Василий Юрьев, и был он внебрачным сыном одного из глав великих родов — Юрия Воротынского, то есть ублюдком. В гимназии для одарённых такие, как он, не пользовались уважением, поскольку в большинстве своём там учились аристократы.

Своё имя я тоже вспомнил. Святослав Прозоровский. Я был сыном главы другого великого рода, светлейшего князя Павла Борисовича Прозоровского, которого вместе с его женой и несколькими родственниками казнили тринадцать лет назад, обвинив в государственной измене. Славе Прозорвоскому такое родство тоже не добавляло уважения сверстников, как и слабый организм, не имеющий склонности ни к какой магии.

Но с Василием Юрьевым у Славы как-то особенно не задались отношения. И на дуэли они не могли решить свои разногласия, ведь Юрьев не был дворянином. И вот кучерявый пришёл мстить. Только за что? В голове не всплывало серьёзных конфликтов с ним. Лишь взаимные словесные уколы — не более того. Впрочем, даже это могло привести к смертельным обидам, особенно для ублюдка с ущемлённым самолюбием.

Да и вообще, хоть Славу и не любили из-за поступка его родителей, предавших корону, но и трогать не трогали. Мальчику покровительствовал ещё один великий род — Орловы, ведь их глава после казни Прозоровских стал официальным опекуном единственного наследника опального рода. Только вот завтра мне исполнится восемнадцать, и Орловы перестанут меня защищать. Вася Юрьев, похоже, решил не ждать.

Все эти мысли крутились в голове, пока я шёл к шумной улице. Однако было кое-что, чего вспомнить никак не получалось. Зачем вообще я оказался здесь, на этих улицах? Что искал? Куда шёл? Где мой дом? Кажется, я должен был с кем-то встретиться. Но с кем? Мысли путались.

Я вышел на шумную улицу. Вокруг возвышались одинаковые серые дома, а под ногами была мокрая от недавнего дождя, закатанная в асфальт дорога с блестящими в свете фонарей лужами. Мимо проносились железные коробки, отравляющие воздух вонью моторов — автомобили, как их здесь называли. Прошли пара человек в простецкой, тёмной одежде. Удручающая картина, нечего сказать.

В моём мире тоже имелись самоходные экипажи, но работали они на магии и вид имели куда более приятный и изящный, как и здания. Но это была Москва — провинциальный город, соседствующий с парой аномальных областей. Наверное, поэтому здесь всё выглядело так ужасно.

Я достал из кармана мобильный телефон — небольшую плоскую коробочку, по которой можно позвонить куда угодно. Удобная штука. У этого ещё и экран сенсорный — совсем недавнее изобретение. Пытаясь вспомнить, куда шёл, я пролистал список последних звонков.

И вдруг пришло озарение. Я вспомнил, куда шёл. Ещё вчера Святославу позвонил воевода родовой дружины, и мы договорились пообщаться о чём-то важном в ресторане недалеко от дома. И сегодня парень отправился на встречу. Но на одной из улиц путь ему преградила машина с Юрьевым и компанией. Слава не смог бы сопротивляться четверым сильным бойцам, поскольку обладал всего лишь первым, низшим разрядом класса эфирник. Попытался убежать и, как назло, оказался в безлюдном месте, где парня и нагнали.

И теперь мне предстояло выбраться отсюда и найти этот чёртов ресторан, где меня ждал воевода. Ориентируясь по последним воспоминаниям, я двинулся в обратную сторону к началу пути, пытаясь понять, что за воевода такой, и откуда у меня дружина.

Разгадка быстро обнаружилась в моей новой голове.

Отец Святослава был главой одного из двенадцати великих родов Российской империи и ему принадлежали огромные территории рядом с какой-то аномальной областью, ведь великие рода потому и считались великими, что защищали империю от демонов, лезущих из диких земель или, как здесь называли, ОПКТЭ — областей с повышенной концентрацией тёмного эфира.

Полчища тьмы, как оказалось, вторглись в этот мир лет триста назад, но людям удалось их остановить, хотя полностью не уничтожили. С тех пор здесь сложилась непростая ситуация: демоны постоянно лезли с нижних слоёв, и кому-то требовалось защищать от них человечество. Такая задача легла на плечи местной аристократии, в частности, двенадцати великих родов.

Но из-за обвинения в государственной измене Прозоровских почти полностью истребили, а земли их конфисковали — все, кроме небольшого, относительно недавно приобретённого имения на границе с Владимиро-Нижегородской ОПКТЭ. Сейчас поместьем управляли Орловы, но с достижением восемнадцатилетия, которое наступит завтра, я стану полноценным владельцем своей земли.

Вот потому-то воевода Ерофей Соколов, возглавлявший остатки дружины Прозоровских, и приехал сегодня в Москву, чтобы встретиться с наследником и обсудить насущные вопросы.

Голову буквально распирало от чувств и мыслей. Я давно отвык жить и даже успел забыть, каково это. Хорошо хоть боль прекратилась. Регенерация работала, источник маны был по-прежнему активен, и по телу расползалась живительная энергия. Но так ли я силён, как в прошлой жизни, или тело юнца наложило некоторые ограничения? Да и с заклинаниями следовало разобраться. А новый мир мне даже освоиться не дал — сразу кулаком в зубы, и делай что хочешь.

Но что дальше? Для начала перебраться в свои собственные владения. А потом возрождать род и возвращать ему былое величие. Ведь именно такие цели огласил Покровитель, поставив ряд условий, без которых он не выдаст мне моего заклятого врага. Да и самому понятно, что надо как-то крутиться и выгрызать себе место под солнцем. Иначе здесь не выжить. Предательство родителей делало меня изгоем в глазах аристократии, а значит, Вася Юрьев — лишь первый из убийц, что явятся по мою душу.

Странно я себя чувствовал, идя вдоль улицы, по которой двигались неказистые стальные коробки на колёсах. Всё это мне казалось до предела привычным и в то же время невероятно чужим, пустым, холодным. В этом мире техника преобладала над магией, которая была почти недоступна для большинства населения. И даже те, кто владел ей, в моём мире посчитались бы посредственностью.

Вдобавок Российская империя оказалась довольно холодным местом. Я запахнул плащ и поднял воротник, защищаясь от промозглого ветра. Однако память подсказывала, что здесь не всегда так. Бывают и тёплые месяцы… три-четыре в году.

Я по памяти добрался до перекрёстка, где стоял внедорожник, на котором приехали Юрьев с приятелями. К тому времени на улице окончательно стемнело. А потом нашёл и нужный ресторан. Он находился в паре кварталов от места столкновения с убийцами, но только в другой стороне. Тем не менее туда Слава не побежал. Помешали охватившая его паника и широкая дорога со светофором, преграждающая путь.

Заведение, в котором воевода назначил встречу, оказалось вовсе не рестораном, а небольшой забегаловкой, трактиром или чем-то вроде того. И пусть заведение не было престижным, но выглядело оно весьма аккуратным и чистым и гораздо более приятным, чем вид за окном.

Я окинул взглядом залу с десятком столов, за половиной из которых ужинали горожане в простых, невзрачных нарядах, а в углу сидел крупный мужик в одежде болотного цвета, которую мой мозг идентифицировал как «военная». На столе перед ним стояла чашка чая. Не знаю как, но я сразу понял, что этот человек мне и нужен.

Пройдя к столику, я уселся напротив крупного мужика:

— Здравствуй, Ерофей.

— Здравствуйте, ваша светлость, — проговорил воевода. — Заждался вас.

Ерофей, которого чаще всего звали просто Сокол (позывной был такой), вид имел диковатый. Короткая стрижка, покатый лоб, нависшие брови, жёсткая щетина на круглом лице и крупные ручищи — каждая, как две моей. Если же говорить про возраст, этот человек мне в отцы годился, точнее, моему новому телу.

В моей памяти всплыли несколько фактов про Ерофея, хотя я знал о нём очень мало. Воевода не имел знатных корней, но зато носил титул «дружинник великого рода». Это возвышало его над простолюдинами, но дворянином не делало. Добился же он своего положения благодаря верности и особой силе. Ерофей служил моей семье уже очень давно и имел четвёртый, почти самый высокий разряд в классе «витязь». Пусть магом он не был, зато обладал улучшенными физическими характеристиками и превосходными боевыми навыками.

Разумеется, мои дед и отец доверяли ему, раз не только держали на службе, но и поставили главным над всей дружиной. Казалось бы, и у меня нет поводов сомневаться в этом воине. Но я на собственной шкуре когда-то ощутил, что такое предательство верных подданных, и теперь настороженно относился даже к Ерофею.

Тем не менее воевода не был человеком с улицы, а у меня не было больше никого, на кого можно положиться. Нам неизбежно предстояло работать вместе в ближайшее время.

— Проблемы небольшие возникли, — ответил я. — Ничего серьёзного.

Сокол понимающе усмехнулся:

— Да уж, видок у вас…

Я осмотрел себя и обнаружил следы грязи на одежде, которые не заметил на улице в темноте. Выглядел я сейчас, как настоящий бродяга.

— Как я сказал, ситуация была, — проговорил я.

— Тогда предлагаю так поступить. Мои ребята снаружи в машинах сидят. Я пятёрку самых сильных бойцов взял. Можем прямо сейчас во Владимир отправиться. Или, если хотите, завтрашнего утра дождёмся. Но если у вас уже сегодня… «проблемы возникли», страшно представить, что завтра начнётся.