Глава 2

В трактире играла негромкая музыка, люди ели и переговаривались друг с другом вполголоса. Никто не обращал внимания на парня в грязном плаще и здоровенного мужика в военной форме, устроившихся за столом в углу.

— Послушай, Ерофей, не резон мне сейчас мчаться куда-то сломя голову, — сказал я. — Надо домой заскочить, собраться. Ты мне лучше по порядку всё расскажи, что происходит, что про моих родителей знаешь, и кто мне угрожает. А потом решим.

Воевода огляделся по сторонам и проговорил:

— Начну с того, ваша светлость, что ваши родители и ни в какой государственной измене не виноваты, — проговорил Ерофей. — Павел Борисович ничего дурного против императора или ещё кого из властей не замышлял. На вашу родню гнусный поклёп навели. А поводом стали исследования, которые Павел Борисович вёл в своей лаборатории. Обвинение утверждало, будто он намеревался подчинить себе войско демонов и против Его Императорского Величества бунт устроить. Единственное, чего желал Павел Борисович — убрать с лица земли аномалии вместе со всеми тёмными тварями. Это я точно знаю и поклясться готов чем угодно.

У меня снова перед глазами всплыли невнятные образы из прежней, почти забытой жизни. Тогда мой дядя впустил в мир демонов, чтобы оклеветать меня, а здесь… мой отец? Только вот ситуация здесь была совсем иной, ведь тёмные твари уже триста лет жили с людьми на одной планете. И кто их сюда впустил, история умалчивала. Как знать, может, мотивы Павла Прозоровского действительно были чисты. Только сейчас это не имело никакого значения.

— Кто его оклеветал? — спросил я. — Ты можешь назвать фамилии? И зачем?

— Причины-то были. В двадцатых годах Прозоровские на стороне Романовых сражались. На вас ещё в те времена многие великие рода ополчились. Юсупов, когда императором стал, ваш род простил и приказал не трогать, но другие злобу затаили. А кто именно заговор замыслил, мне неизвестно. Знаю, что земли ваши возле Нижнего Новгорода сейчас поделены между тремя великими родами: Воротынскими, Сумароковыми и Трубецкими. Сказать наверняка, что именно они ваших родителей со свету сжили, не могу. Только подозрительно это слишком.

— Действительно, подозрительно.

И снова о Воротынских речь зашла. Вначале их ублюдок меня убить пытался, а теперь оказалось, они даже выгоду поимели со смерти Прозоровских. Вот они и будут главными подозреваемыми вместе с как их там… Сумароковыми и Трубецкими. И нападение сегодняшнее точно ими подстроено. Не мог ублюдок без дозволения своего папаши на такой шаг пойти.

— А ещё подозрительнее, что после исполнения приговора в течение следующего года несколько родственников были убиты. Николай Георгиевич вместе с семьёй в машине погибли. С ним были дочка их малая и сын. Изверги даже детей не пожалели. А потом жену вашего дяди Сергея Борисовича нашли мёртвой в своей квартире. Говорили, будто бы ограбление. Но что-то не верится, знаете ли.

— Так чем отец в своей лаборатории занимался? Исследования сохранились?

— Увы, ничего не осталось. Всю документацию жандармы при обыске забрали. А меня в такие вопросы Павел Борисович не посвящал. Я ведь дружину возглавляю, мы охотой занимались. Бывало, велели мне какую-либо тварь в лабораторию отвезти, то с какими целями, мне не ведомо. А я не в своё дело не лез, знаете ли.

— И сколько же у меня осталось дружины?

— Двадцать три человека, ваша светлость, включая меня. В лучшие времена было почти сотни, а осталось две дюжины. Остальных за неимением средств на содержание распустили.

Ситуация выглядела плачевно. Ещё совсем недавно, тринадцать лет назад, Прозоровские были крупным родом с огромными владениями и собственной армией, а теперь остались две дюжины дружинников, жалкий клочок земли и единственный наследник, чуть не погибший от рук убийц. Покровитель же от меня требовал вернуть привилегии, коих нас лишили, и родить двух сыновей, и чтобы они дожили до возраста, когда в одарённых раскрываются способности. Непросто будет. Очень непросто. Я даже не знал, за что взяться. И вряд ли стоило загадывать наперёд. Вначале домой бы переехать, в поместье.

— В общем, так, — сказал я. — Переночуете в городе, а завтра рано утром, часов в пять-шесть выезжаем. Может, и сегодня поехали бы, только надо вещи собрать и с Орловыми попрощаться.

— Как скажете, ваша светлость. Тогда давайте мы вас до дома подвезём, а сами где-нибудь поблизости ждать будем. Как соберётесь выезжать, позвоните. Сразу подъедем.

Согласовав план действий, мы покинули трактир. На обочине дороги рядом с заведением нас ждали две машины.

Первым стоял старый, кургузый микроавтобус СимАЗ с круглыми фарами, подвергшийся серьёзной переделке. Благодаря большим вездеходным колёсам корпус был сильно поднят над землёй, на окнах висели наваренные решётки, а бампера представляли собой массивные стальные балки. Передний дополнялся кенгурятником из толстых труб. Видно, что авто использовалось для дела, а не для прогулок.

Второй автомобиль — неказистый, угловатый внедорожник, тоже на больших колёсах и с тяжёлыми, самодельными бамперами.

На дверях обоих красовался выцветший герб Прозоровских. Он состоял из четырёх частей: красной, синей и двух белых. На красной изображался меч, на синей — лев на задних ногах, на белых — пушка и демон, пронзённый копьём.

Меня встретили пятеро дружинников, одетые так же, как и Сокол, в одинаковую «военную» форму болотного цвета. На поясах у всех висели сабли.

Два мужика средних лет ничем особенным не выделялись. Оба — бородатые, один — со светлыми нечёсаными патлами, второй — с кривым носом. Третий был постарше, крупный, пузатый, с бритым лицом и головой, в чёрной шапке, сдвинутой на затылок. Четвёртый — высокий, тощий мужик. Его лицо покрывала жёсткая щетина, а под носом росли длинные усы. Куртка была ему маловата и короткой в руках, а кепи съехала набок.

Пятой оказалась девчонка — миниатюрная, с миленьким личиком и слегка выдающимся вперёд подбородком, придававшим дружиннице решительный и волевой вид.

Компания меня учтиво поприветствовала, поклонилась. Ерофей представил их. Первых двух звали Трофим Иванов и Паша Чернов, девчонку — Надя. Пузатый оказался нашим сотником, звали его Игнат, позывной Косолапый, длинный — тоже сотник, Гаврила Татарин.

Войдя в режим эфирного зрения, я обнаружил, что все дружинники — довольно сильные, но до Ерофея им было далеко. Удивительно, но из этой пятёрки наиболее мощным источником обладала Надя, хотя выглядела она младше всех, лет на двадцать пять максимум. А это значит, годам к тридцати девчонка спокойно догонит воеводу, если будет усердно тренироваться.

Мы с Соколом залезли в микроавтобус, кривоносый дружинник Чернов сел за руль. Глядя на эту кургузую коробку с круглыми фарами, я не ожидал обнаружить внутри комфортабельный салон: сиденья с высокими спинками, шторки на окнах, кожаную обивку. Остальные разместились во внедорожнике

— Неплохо, да? — усмехнулся Ерофей. — Этот «лимузин» отец ваш купил. Надёжная машина. Лет двадцать уже по аномальной области бегает и ещё столько же прослужит.

— Лимузин, значит? — я огляделся.

— В шутку так называем. Само как-то привязалось. Давай, Паха, заводи.

Двигатель противно заскрежетал, когда Чернов повернул ключ в замке зажигания, а потом затарахтел ровно и тихо. Машина рывком тронулась с места и выехала на дорогу.

Вскоре печальные бетонные коробки сменились красивыми особняками с колоннами и лепниной, выстроившиеся по обе стороны засаженного деревьями бульвара. В районе этом проживала местная элита, и выглядел он значительно лучше, чем остальной город.

Мы остановились возле пятиэтажного особняка с мансардой. Высокие окна уютно желтели в ночи электрическим светом. Сбоку находились пост охраны и кованые, автоматические ворота с гербом Орловых.

Именно в этом доме последние тринадцать лет и проживали под опекой своих богатых родственников Святослав и его сестра Анастасия.

Настя училась в институте на факультете программирования и дистанционно подрабатывала по своей специальности в какой-то компании. Святослав редко разговаривал с сестрой, хотя они и жили рядом — на мансарде, куда их поселил старик Орлов. Но Настя была старше, и её не сильно тянуло общаться с младшим братом, да и Святослава мало заботили проблемы сестры.

Велев Ерофею найти стоянку, где можно переночевать, я отправился домой. Миновав пост охраны и большую площадку перед крыльцом, зашёл в просторный холл с широкой мраморной лестницей и лифтом. Здесь было пусть не роскошнее, чем в моём дворце, но убранство выглядело вполне приемлемым для богатого аристократа, коим был старик Орлов — мой двоюродный дед по материнской линии, взявший нас с сестрой под опеку тринадцать лет назад.

Передо мной вырос худой мужчина в лиловом пиджаке. Дворецкий, который Святослава постоянно раздражал своей вездесущностью. Слуга всегда оказывался рядом, словно следил за подопечными деда. И лишь на мансарде он почти не появлялся, как и остальные домочадцы.

— Святослав Павлович, добрый вечер! — важно обратился ко мне дворецкий. — Ярослав Александрович попросил вас зайти к нему сразу, как вернётесь.

— Зайду, — ответил я, проходя мимо, и побежал вверх по лестнице, поскольку лифт на мансарду не ходил.

Я уже догадывался, какими будут основные темы разговора: моё совершеннолетие и дальнейшая судьба. Хотелось надеяться, что родственник мне проблем не добавит. Вряд ли Орлов захочет просто так отдать прибыльный участок земли, поэтому я готовился к худшему.

Первым делом я отправился в свою комнату, чтобы переодеться и привести себя в порядок, но по пути невольно остановился перед зеркалом, что висело на мансарде возле лестницы.

На меня смотрел худощавый юноша с тёмными волосами и тусклым взглядом карих глаз. Он совсем не походил на могущественного архонта — скорее на скромного гимназиста. Но именно этому парню предстояли великие дела, раз ему оказалось суждено стать сосудом для столь могущественного переселенца. Осталось былые способности вернуть, поскольку сейчас я не умел ничего, кроме как дать кому-нибудь в нос железным кулаком.

— Что с тобой? — раздался голос сестры, и я резко обернулся.

В дверном проёме, ведущем в коридор, стояла Настя в длинных шортах до колен и жёлтой футболке. На семейных ужинах сестра в таком виде не показывалась, но в мансарде ходила, как ей удобно. Распущенные русые волосы свободно падали шелковистыми локонами на спину. На шее висели массивные наушники, с которыми Настя почти не расставалась.

— Что? — переспросил я.

— Ты чего на себя в зеркало вытаращился, словно первый раз своё отражение видишь? И что с твоей одеждой? Где ты так измазался?

— Потом, — ответил я. — Всё — потом. Сейчас мне некогда. Орлов ждёт на разговор.

Я пролетел мимо изумлённой сестры и скрылся в комнате. Грязный плащ отправился на пол, как и брюки. Я снял свитер и рубашку и облачился в чистые, светлые брюки и поло с коротким рукавом, в чём я обычно ходил дома. Сразу же побежал на четвёртый этаж, где ждал меня Орлов.

Интерьер дедовского кабинета смотрелся весьма солидно благодаря деревянной отделке, большим картинам в специальных нишах и стилизованной под старину мебели с позолотой и резными узорами. Напротив двери располагался широкий письменный стол, за которым во вращающемся кожаном кресле восседал глава рода Орловых — невысокого роста семидесятипятилетний старик с седой шевелюрой, зачёсанной назад, и такой же белой эспаньолкой на землистом морщинистом лице. Тёмно-бордовый костюм-тройка, сшитый на заказ, идеально сидел на фигуре этого человека.

Мой двоюродный дед по материнской линии, светлейший князь Ярослав Александрович Орлов, был весьма уважаемым аристократом. Он владел обширными землями под Москвой, где находилась одна из ОПКТЭ, и всю жизнь занимался истреблением демонов. А сейчас он предпочитал жить либо на юге Российской империи у моря, либо в Османской империи, либо в Испании, где тоже имел богатые виллы и особняка. А поместьями управляли два его сына, на чьи плечи он скинул все заботы лет десять назад, отправившись, как он считал, на заслуженный отдых.

В памяти же Святослава старый князь почему-то отметился, как человек с дурным нравом — желчный, ворчливый, грубый с домашними. Много вспоминалось неприятных моментов, когда Орлов вёл себя жёстко и бесцеремонно, как со слугами, так и с роднёй.

— А, Святослав! Явился не запылился? Дверь закрой, — кинул мне небрежно дед, оторвав взгляд от каких-то бумаг на столе.

Я выполнил приказ и встал напротив князя на тёмно-красной, как запёкшаяся кровь, ковровой дорожке. Старик даже присесть не предложил.

— Чего так поздно? Я же сказал, как вернёшься, так сразу зайди. Или до сей поры по улицам шатался?

— Только вернулся. Дела были.

— Что за дела? Друзья небось? День рождения праздновал?

— Да, встретился с друзьями… из гимназии, — я пока не собирался рассказывать Орлову про приезд дружины.

— Ладно, это сейчас неважно. Нам надо с твоим будущим определиться. Завтра мои обязанности опекуна закончатся, а это значит, тебе придётся покинуть дом. Я лишь из-за родственных чувств вас тогда с сестрой приютил. Знал бы ты, как на меня косо смотреть начала вся наша аристократия. Но разве я мог родную кровь на погибель бросить? Орловы так не поступают.

Я молчал, заложив руки за спину и ожидая, что скажет дед. А тот свёл брови, и его голос стал более серьёзным и угрожающим:

— Послушай, Святослав, ты ведь прекрасно знаешь, что с тобой будет, когда ты выйдешь за порог моего дома. Тебя разорвут на части. Для нашей аристократии ты — сын врага империи. И есть немало тех, кто с радостью прервёт твой жизненный путь, как это случилось с некоторыми твоими родственниками, избежавшими плахи.

— Я понимаю это, — кивнул я.

— Конечно, понимаешь. Ты знаешь, что значит быть изгоем. Этого не должно было случиться, но случилось. И мы никак не повернём время вспять. Если бы я только мог отговорить твоего отца заниматься чёрными делами, с радостью сделал бы это! Но увы, тут я бессилен, — старик выдержал паузу и продолжил. — Однако я всё ещё могу спасти тебя. Под крышей моего дома ты в безопасности. Мы найдём тебе место: университет или академия. Посмотрим. Пока я за тобой присматриваю, никто и пальцем не посмеет тебя тронуть. Но за всё надо платить, так устроена жизнь. Я не могу бесплатно тебя содержать. Поэтому, если решишь остаться, твоё поместье будет и впредь находиться под моим управлением, как и вся прибыль.

Орлов предлагал крышу и покровительство в обмен на доходы поместья. Я догадывался, что так и будет. Зачем ему расставаться с прибыльным куском земли? Объекты с особыми свойствами или сокращённо ООС, которые мои дружинники таскали из аномальной области, стоили хороших денег.

Но я не собирался оставаться в этом доме. Жить под пятой родни — не для меня, да и моим задачам не соответствует. Я должен стать хозяином в своей земле, даже если сопряжено с некоторыми рисками. У меня хватит силы, чтобы защитить свою жизнь и свои владения. Я никому никогда не отдавал то, что принадлежит мне, и не отдам.

— Благодарю за столь щедрое предложение, Ярослав Александрович, но я осознаю риски и намерен отправиться домой. Завтра же. Отныне моя жизнь — не ваша забота.

— О, как мы заговорили! Я тебя не узнаю, Святослав. Что с тобой случилось? Гордый стал? Это хорошо, — старик хмыкнул. — Аристократ должен быть гордым. Только силы твои невелики, чтобы так рассуждать. Будешь гордым и мёртвым. Этого хочешь? Во Владимире ты окажешься беззащитен. Думаешь, двадцать болванов, оставшиеся от родовой дружины, спасут тебя? Ты хоть представляешь, какие тучи над тобой сгущаются?

— Кто именно хочет меня убить? Вам известно?

— Кто-то из великих родов. Подробностей не знаю. Но если бы и знал, это не спасло бы твою шкуру. А вот моё покровительство определённо продлит твои дни.

— Рано или поздно мне придётся начать жить самому. Вы не сможете вечно за мной присматривать. Лучше я начну сейчас.

Старик долго сверлил меня взглядом, постукивая по столу ручкой:

— Ты сильно изменился за время моего отсутствия. Я вижу в твоих глазах решимость, а раньше видел лишь страх и немощь. Быть может, ты прав, парень, что хочешь пойти своим путём. И всё же хочу ещё раз задать тебе вопрос. Ты уверен? Ты понимаешь, что я больше не буду тебе помогать, мой род не будут защищать тебя?

— Я полностью осознаю это, Ярослав Александрович. Таков мой путь, такова моя судьба, и я буду следовать ей. Благодарю вас за заботу, но завтра я покину этот дом.

Князь ещё немного помолчал, изучая меня, и проговорил:

— Будь по-твоему, Святослав, — он подвинул ко мне лежащую на столе папку. — Здесь документы на твою землю. Забирай и можешь идти. Завтра мы не увидимся. Поэтому попрощаемся сейчас. Желаю удачи. И пусть святые заступники будут на твоей стороне.

Я взял папку, попрощался и вышел. Вот и закончен разговор, как закончена и старая жизнь. Впереди меня ждут поместье, опасности и много работы. За столетия праздной скуки в мире теней я отвык от активной деятельности и борьбы. Это касается и моих способностей. Потребуются тяжёлые тренировки, чтобы вернуть силу и былое могущество. Но оно того стоит. Только сила мне поможет в этом враждебном мире. Лишь она одна позволит взять то, что хочу и что моё по праву.

С отъездом тянуть я не собирался. Возьму необходимый минимум вещей и завтра же двинусь во Владимир.

Я вернулся на мансарду в свою комнату и стал собираться. Завтра надо уезжать, и чем раньше, тем лучше. Почти всё пространство моей небольшой каморки, которая подходила разве что для слуги, но никак не для отпрыска светлейшего князя, занимали платяной шкаф, кровать, стол и простенькое офисное кресло.

На столе стоял агрегат с экраном и железной коробкой. Такие приборы называли заморским словом «компьютер». В моём мире ничего подобного так и не изобрели, но память нового тела подсказывала, что вещица полезная. Был у меня и ещё один такой же, только складной. Его-то я и решил забрать с собой. Стационарный тащить не имело смысла.

Я открыл шкаф и окинул взглядом его содержимое, решая, какие вещи взять в дорогу, как вдруг раздался стук в дверь. Я сказал, чтобы вошли. На пороге появилась сестра.

— Ну как, поговорил с Орловым? — спросила она. — Что решили?

— Решили, что я еду домой, — ответил я. — В поместье под Владимиром.

— А… Слушай, я с тобой поеду. Я думала-думала. Не хочу здесь оставаться.

Я замер, уставившись на сестру. Поехать со мной в поместье рядом с аномальной областью, из которой нескончаемым потоком лезут демоны? Туда, где точат ножи недоброжелатели?

— Зачем? — спросил я. — Там опасно.

— Я… — Настя замялась, не зная, как объяснить. — Подумала, что здесь мне не очень хочется оставаться. Ты как поедешь? Поездом?

— Нет, с дружиной.

— С дружиной?

— Да, Сокол с ребятами вчера приехали. Ждут меня.

— Ну и хорошо. Место, надеюсь, найдётся?

— Ты, кажется, не поняла. Это опасно, — повторил я. — На нас могут напасть. Прямо в дороге.

— Я понимаю, — сказала сестра. — Но и ты пойми. Мне здесь… не нравится. Мне не нравится старик и то, что он постоянно мной командует. Ты знаешь, что он хочет меня замуж выдать за какого-то своего знакомого вдовца? Знаешь? Ну вот. А под Владимиром наш дом. Я тоже имею право там находиться.

Вот и стала ясна истинная причина желания сбежать отсюда. И я задумался, не будет ли сестра мне мешаться под рукой? Она не слишком сильна, всего второй разряд, да и то чисто номинально, поскольку боевой магией владеет плохо. А с другой стороны, Настя — единственный член моей семьи, моя родня. В конце концов, её можно выгодно выдать замуж, наладив отношения с каким-нибудь знатным родом. Вроде бы ей не очень нравится такая идея, но… попытаюсь найти подход. А пока по хозяйству будет помогать. Дружинников мало, лишняя пара рук не помешает.

— Ну раз так, тогда собирайся, — кивнул я. — Завтра выезжаем рано, часов в шесть утра. Не проспи.

— Не хочешь тянуть с отъездом, да? Отлично. Я — тоже. Тогда пойду чемодан собирать.

Я почти не спал этой ночью. Не до сна было. Первый день, а точнее, вечер новой жизни оказался весьма насыщенным на события и информацию. Голова пухла и болела от смешения мыслей и воспоминаний. Ещё и начались какие-то странные процессы в источнике, из-за чего меня постоянно бросало в жар, а кожа то и дело непроизвольно каменела. Тело адаптировалось к новой сущности.

Продолжалось это почти всю ночь, а к утру состояние стабилизировалось.

Что я имел в итоге. Моя земляная магия пока оставляла желать лучшего. Сил было много, но вот тело требовалось тренировать. Пока получалось лишь укреплять плоть, делая её железной. Для новичка неплохо, но не для великого мастера, некогда внушавшего врагам ужас одним своим именем.

В дополнении к магии земли я имел слабые эфирные способности. Правда, единственное, для чего я мог их применять — это осматривать эфирный слой вокруг себя. Эфирники обычно не пользовались особым уважением среди одарённых, поскольку считались кем-то вроде неполноценных магов, не владеющих никакой стихией. Но возможно, из этого дара тоже получится что-то выжать.

Вспомнил я и о ещё одной способности, которой могло обладать моё новое тело — поглощение душ. Этот дар имели некоторые члены великих родов, в основном главы — светлейшие князья, как Павел Прозоровский или Ярослав Орлов. Таких людей называли защитниками. Лишь они одни умели уничтожать души демонов, дабы те после гибели физической оболочки не продолжали странствовать по эфирному слою в поисках новой жертвы. Кроме того, дар позволял одарённому усиливаться за счёт поглощения душ.

Но есть ли он у меня или нет, я понятия не имел. Опекун никогда не заводил об этом речь со Святославом, никогда не пытался проверить его способности. А между прочим, напрасно. Если парень умел поглощать души демонов, он мог развить свой источник и стать полноценным магом. Но родня не давала ему такой возможности.

Поэтому по приезде в поместье следовало проверить, есть ли у меня дар поглощения или нет. Смогу ли я увеличивать силу таким способом, или придётся, как и в прошлой жизни, уединиться на несколько лет в горах или лесу, чтобы обрести могущество.

Утром я проснулся, почистил зубы, умылся и, взяв приготовленные с вечера чемодан, рюкзак и сумку со складным компьютером, вышел в коридор. Настя тоже уже выходила, таща за собой чемодан на колёсиках, похожий на мой.

— А ты рано, — сказали мы друг другу в один голос, а я добавил: — Ну что, готова? Боюсь, поездка будет не из лёгких.

Сестра зевнула:

— Ты меня не испугаешь, даже не надейся.

— Тогда пошли.

Мы спустились по лестнице на пятый этаж, а потом — на лифте на первый. В доме было пусто и тихо. Все спали… Все, кроме дворецкого, выросшего у нас на пути.

— Доброе утро, Святослав Павлович, Анастасия Павловна. Уезжаете? — проговорил он с важной учтивостью.

Я надеялся, нам удастся проскользнуть незамеченными, поскольку были опасения, что Орлов попытается удержать Настю, ведь у него есть на девчонку планы. Но дворецкий, похоже, вообще не спал.

— Доброе утро. Да, мы уезжаем, — ответил я, не сбавляя шаг.

— Поеду в гости к брату, — сказала Настя. — Не теряйте, если что.

— Счастливого пути, — произнёс дворецкий, и пока мы не вышли за дверь, я чувствовал его липкий взгляд на своей спине.

— Надеюсь, дед меня не сразу хватится, — проговорила сестра, когда мы оказались за воротами. — А где дружина?

— Сейчас позвоню, — я уже доставал из кармана телефон.

Спустя минут пять, обе большеколёсные машины подъехали к воротам особняка. Дружинники закинули наши вещи в багажник, мы с сестрой залезли в минивэн, и колонна двинулась в путь.

Я смотрел в окно на проплывающие мимо городские виды. Тот небольшой район, где находился особняк Орлова и другие дома знати, выглядел довольно приятно, но дальше… дальше начиналась сплошная серость. Безликие бетонные коробки, заборы, заводские трубы, изрыгающие копоть в пасмурное небо, производили гнетущее впечатление. Какой правитель позволил так изуродовать город? Мне было сложно понять это, хотя память прежнего владельца таких мыслей не сохранил. Святослав считал подобное окружение нормой.

И вот, наконец, уродливый город остался позади, мы проехали через окраины, напоминающие большую деревню, и оказались на двухполосном шоссе, ведущем к Владимиру. Где-то под ним находилось моё поместье, о местоположении которого ни Святослав, ни тем более я, понятия не имели.

Спустя полчаса Сокол, ехавший рядом с дружинником Черновым на переднем сиденье, снова начал волноваться.

— Эх, так и думал! — с досадой проговорил он. — Не дадут спокойно жить нам.

— Что случилось? — спросил я.

— За нами хвост. Три «Гамаюна» увязались. От самого города едут.

Я посмотрел в заднее окно и обнаружил три угловатых внедорожника, похожие на наш, ехавший впереди, но только на обычных колёсах. Они упорно тащились следом, тогда как другие авто чаще всего обгоняли нас.

— Оторваться не получится? — спросил я.

— У нас вездеходы, ваша светлость, а не гоночные машины. Большую скорость по трассе они не выжмут.

— Тогда примем бой, — моё сердце забилось быстрее в предчувствии нового сражения, но сомнений не было: врага требовалось уничтожить и поскорее.

Настя в это время сидела в своих массивных наушниках, откинувшись в кресле и наслаждаясь путешествием, но когда услышала наш разговор, сняла их и вытаращилась на меня:

— Бой? Ты серьёзно? Собираешься драться?

— Абсолютно серьёзно, Настя. Я тебя предупреждал: дорога будет опасной. Главное, сиди спокойно и не высовывайся. Мы разберёмся.