Глава 3

— Косолапый, за нами хвост. Три машины. Готовимся к бою. Прикрой нас, — передал Сокол по автомобильной рации едущей впереди машине.

И как только встречная полоса опустела, внедорожник стал перестраиваться, и мы вырвались вперёд, а Косолапый, Надя и Трофим оказались между нами и противником.

— Ваша светлость, если биться придётся, от машины не отходите, — Сокол щёлкнул тумблерами на небольшом ящичке, прикрученном сверху приборной панели. — У нас здесь защитные артефакты есть. Враг точно антимагические гранаты применит. Отойдёте от машины — и конец. А если уж оказались далеко, то, как только граната полетит, сразу на землю падайте. Так хотя бы будет шанс, что не всю ману выбьет, и от осколков убережётесь.

— Учту, — ответил я и скомандовал. — Останавливай. Здесь примем бой.

— Здесь лучше не надо, ваша светлость. Лучше свернём в безлюдное место и там… Вон на том повороте хотя бы. У нас вездеходы, на бездорожье от врага оторвёмся, будет время приготовиться.

— Действий, — кивнул я.

— Паха, вон на ту колею сворачивай и мчи что есть мочи, пока не скажу «стоп», — приказал воевода водителю.

Мы съехали на грунтовую дорогу. Справа — поле, слева — лесополоса. Наши машины даже скорость почти не сбавили, так и мчались вперёд, отчего все, кто сидел внутри, на каждой кочке подскакивали до потолка. Три внедорожника, как и предполагалось, последовали за нами, но им пришлось замедлиться.

Я спешно решал, какую магию применить. Времени на подготовку к схватке оставалось крайне мало. Первым делом надо укрепить тело. Стальная плоть — самая лучшая защита против стрел или копий, в том числе магических, а также против огня и прочих стихий. Однако я понятия не имел, защитит ли она от здешнего оружия. У дружинников при себе были так называемые карабины, которые стреляли маленькими кусочками свинца. Противник, скорее всего, вооружён тем же самым.

Да и атаковать тоже надо, не только защищаться. А что сработает из известных мне заклинания, я понятия имел. Значит, ставку надо делать на что-то простое, что не требует ни много времени, ни особого мастерства.

— Что ты собираешься делать? — Настя выглядела напуганной. — Ты уверен, что мы справимся. Ты же слабый.

— А вот сейчас и посмотрим, — усмехнулся я. — Паша, тормози!

Дружинник, сидевший за рулём, посмотрел на Сокола, тот кивнул, и микроавтобус остановилась, развернувшись поперёк дороги. То же самое сделал и внедорожник, частично закрыв нас. Дружинники выскочили из машин. У Косолапого в руках оказалась крупная массивная винтовка с длинным стволом. Он улёгся пузом на землю, поставив её перед собой на сошки под высоким днищем внедорожника. Рядом плюхнулся Татарин с карабином. Остальные четверо разместились слева и справа от машины.

— Пригнись и не высовывайся! — напомнил я сестре и тоже вылез из своего «лимузина». Моя плоть сделалась стальной, а всю свою концентрацию я направил в почву вокруг себя, пытаясь наладить связь с энергией земли.

Едва мы заняли позиции, как противник нагнал нас. Три «Гамаюна» затормозили недалеко от нас. Грохнула тяжёлая винтовка Косолапого, пуля пробила лобовое стекло едущего впереди внедорожника. Из машин высыпали люди в разномастной военной форме с оружием в руках. Зазвучали выстрелы. Два противника швырнули в нашу сторону какие-то небольшие предметы, и те звонко хлопнули, разорвавшись совсем рядом. Наверное, это и были антимагические гранаты, однако никакого эффекта они не произвели.

Косолапый передёрнул затвор, выстрелил, и один из противников упал. Надя положила карабин на землю и создала между ладонями электрические разряды, которые молниями прорезали воздух. Одна из них ударила во впереди стоящий «Гамаюн», у того отлетела крышка капота и загорелся мотор. Другая попала во человека, и тот свалился замертво объятый пламенем.

Я стоял рядом с внедорожником, вытягивая энергию из земли. Не сразу, но это начало получаться. Былые навыки вспомнились. Энергия струями пыли, повинуясь моей воле, поднялись над полем и стали формироваться в два крупных булыжника передо мной. Когда они обрели достаточную прочность, я вышел вперёд.

В это время рядом свернули ещё три молнии, я ощутил, как меня тряхнуло электричеством, но несильно. Загорелся второй вражеский внедорожник.

— Прикройте, я пустая! — крикнула Надя, прячась за внедорожником. Мана у неё закончилась. Одним бойцом у нас стало меньше. Но при этом из нападавших уже четверо лежали на земле.

Два моих булыжника на огромной скорости полетели во врага. Один сбил находившегося впереди противника, другой ударился о горящий внедорожник и, отскочив, задел ещё двоих, повалил их с ног, но не убил. Те стали подниматься, но один тут же упал, сражённый пулей крупнокалиберной винтовки Косолапого.

Дым затянул дорогу. Рядом с горящими машинами валялись убитые. Остальные нападавшие попрятались за машинами и вяло отстреливались. Их осталось трое или четверо. Победа была практически у нас в руках. Однако выживших следовало добить, чтобы в лес не удрали.

Единственное, чего стоило бояться — это антимагической гранаты. Она каким-то образом воздействовал на источник силы одарённого, временно блокируя его. Неприятная штука. В моём мире антимагия не была широко распространена, но здесь она могла оказаться в руках у любого немощного простолюдина. Немыслимо! Оставалось надеяться, что слабая антимагия не сможет справиться с сильным одарённым.

— За мной! — скомандовал я и первым зашагал по дороге, вытягивая из земли энергию и формируя из неё сразу несколько бесформенных булыжников. Одно из простейших заклинаний, но против слабых врагов довольно эффективное, особенно если камни метнуть посильнее. Для этого требовалась концентрация большого количества маны, а её в моём источнике хватало.

Сокол приказал Наде и Косолапому прикрывать нас и вместе с Татарином, Ивановым и Черновым двинулся следом за мной. Они держали машины противника под прицелом, готовясь открыть огонь в любой момент.

Мы медленно обходили внедорожники. У одного горел двигатель, у второго — колесо, дым застилал всё вокруг. Последний «Гамаюн» стоял нетронутый, за ним-то и прятались нападавшие. Дружинники открыли огонь по машине. Пули застучали о кузов, прошивая тонкую сталь. Из-за автомобиля вылетела граната и упала в траву перед нами.

— Ложись! — крикнул Сокол.

Все упали на землю — все кроме меня. Раздался хлопок. Из-за внедорожника выскочили трое и, стреляя по нам из карабинов, побежали к деревьям. Передо мной собралось уже более десятка небольших булыжников величиной с кулак. Хватило одного мощного импульса, чтобы они обрушились на врага, сбив с ног всех троих.

Подойдя к ним, я осмотрел каждого. Признаков жизни никто не подавал. Одному пробило голову, другому камень попал в грудь, сломав рёбра, третьему — в шею. А я ощутил опустошение. Маны не хватало. То ли её изначально было мало, то ли антимагическая граната так подействовала. Теперь придётся либо ждать, пока мана сама восстановится, либо использовать накопитель.

Сокол и остальные два дружинника обошли внедорожник.

— Чисто! — сказал воевода. — Все мертвы. Надо уходить, ваша светлость.

— Возьмите трофейное оружие, и едем, — скомандовал я.

Дружинники похватали валяющееся рядом с трупами оружие, вытащили из подсумков несколько магазинов и батарей, и мы побежали к нашим машинам. Объехать на больших колёсах по полю внедорожники противника получилось без проблем, и вскоре мы вновь очутились на трассе и как ни в чём не бывало продолжили путь.

Настя делала вид, будто совсем не напугана.

— Быстро вы их, — сказала она. — Другой раз дайте и мне карабин. А то я здесь, как дура, сидела, пока вы там сражались.

Способности Насти тоже относились к классу эфирных, она была чуть посильнее Славы и по окончании гимназии получила второй разряд, но к дальнейшему развитию не стремилась. Поэтому вряд ли ей стоило доверять оружие. Даже у меня в местах попадания пуль образовались кровоподтёки, а Настя тем более могла пострадать.

— А вы как, ваша светлость? — обратился ко мне Сокол. — Вот уж не думал, что у вас такая сильная магия земли. Орловы никогда об этом не говорили.

— Кстати, да, ты когда научился? — тоже удивилась Настя. — Ты раньше не владел никакой стихией.

— Неважно, — отрезал я. — Далеко не выдающиеся способности. У меня всё хорошо. Только синяки от пуль остались.

Я расстегнул пиджак и пуговицы рубашки и осмотрел синяк на животе. Кровоподтёк постепенно уменьшался — работала регенерация.

— Убийцы хорошо подготовились, — объяснил Сокол. — Эфирные карабины, и пули, похоже, с усиленным сердечниками. Мы такие против демонов используем, потому что обычными, мало какую тварь убьёшь. Подобная пуля даже сильного одарённого легко ранить может, это вам не хухры-мухры, потому что у неё энергия на вылете шесть тысяч джоулей, а у винтовочной все десять будет с батареей средней мощности. Следующий раз не стойте в полный рост под огнём.

— Но магов среди нападавших не было, — заметил я, пытаясь вспомнить местные единицы измерения, которые, без сомнения, Слава проходил в школе.

— Если только пара-тройка витязей или эфирников. Настоящих магов действительно не было, вы верно заметили. Похоже, наш недруг денег пожалел на одарённых. Считайте, нам повезло.

— И как думаешь, кто мог нанять их?

— Ваша светлость, мы никак не сможем это узнать. Гербов на машинах не было, и допросить не кого. Наверняка один из великих родов за покушением стоит. Возможно, тот же, что и от остальных ваших родственников избавился.

— Это точно, — сказала Настя. — Кто-то из них сто процентов. Нас давно хотят убрать, а из-за покровительства Орловых не могли. Узнать бы, что именно.

Я снова вспомнил про Воротынского. Первая попытка меня убрать оказалась неудачной, и он предпринял вторую, послав ещё больше людей. Но озвучивать свои догадки я пока не стал.

— Сейчас это не так важно, — рассудил я. — Кто бы ни устроил покушение, мы ничего не сможем им предъявить. А ответить — сил мало. В ближайшее время нам придётся защищаться и возрождать дружину. Пока это всё, на что мы способны.

— Вы правильно рассуждаете, ваша светлость, — вздохнул Сокол. — Увы, это так. Сейчас мы слишком слабы.

— Однажды придёт наше время, и род Прозоровских вновь обретёт силу. И тогда враги ответят за всё.

— И всё-таки, может быть, расскажешь, когда ты магии научился? — не унималась Настя.

— Я просто хранил свой дар втайне.

— И зачем?

— У меня не было причин делиться информацией с Орловым. Я предпочёл скрыть от них. А с тобой мы почти не общались.

— И ты сам… сам всему этому научился? — не переставала недоумевать сестра.

— Сам, — кивнул я, да и что ещё мог ответить? Что в прошлой жизни в совершенстве овладел мастерством земли, а теперь по просьбе высшего переселился в это тело?

— Но как?

— У меня талант, — улыбнулся я.

Настя только головой покачала:

— Ну ты даёшь. А все думали, что ты слабый.

До Владимира оставалось часа полтора пути, и я занялся тем, чем занимался последние несколько сотен лет — предался раздумьям, а точнее сказать, воспоминаниями. Святослав недавно отучился в гимназии, и многие полученные там знания были живы в его голове.

Никто не знал, почему демоны пришли сюда, кто открыл порталы, кто впустил зло в мир людей. Первые упоминания о демонах и аномальных областях относятся к двадцатым годам восемнадцатого века. Тогда же появились первые защитники — люди, обнаружившие в себе дар поглощать души тёмно-эфирных тварей. Такие одарённые быстро увеличивали собственную силу и имели природную защиту против демонов, которые запросто порабощали тела как животных, так и людей.

И потому именно защитники стали столпами общества в то суровое время. Позже несколько из них получили титул «светлейший князь» и основали великие родов Российской империи. Поначалу их было семь, но к середине девятнадцатого века стало двенадцать, и до сих пор их количество сохранялось.

Это были не просто аристократические рода. На их плечах лежала ответственность по защите империи от демонических тварей. Каждый светлейший князь и его родственники владели огромными территориями вокруг аномальных областей, и через них шла вся добыча и продажа ООС, к которым относились как предметы, наделённые магической силой, появляющиеся в аномалиях, так и органы животных, изменённых под воздействием демонической сущности.

Что интересно, ООС до двадцатых годов двадцатого века были официально запрещены. Церковь утверждала, что дьявольские предметы несут опасность для людей, и не позволяла пользоваться ими. Если это кто-то и делал, то в глубокой тайне. Но потом ситуация изменилась.

Это произошло в называемое тёмное время, когда была свергнута правящая династия, империя на пятнадцать лет погрузилась в хаос и фактически распалась на части. Тогда изменённые предметы вошли в широкий обиход.

В двадцать седьмом году к власти пришёл Михаил II Юсупов, представитель одного из двенадцати великих родов. Он сплотил вокруг себя высшую аристократию (злые языки поговаривают, что не обошлось без ментальной магии) и к тридцать четвёртому году восстановить Российскую империю почти в прежних границах. Он же добился от церкви снятия запрета на использование ООС, и с тех пор великие рода получили невиданные богатства, поскольку охота и добыча изменённых предметов приносила огромные деньги.

А наследник Михаила — Павел IV пошёл ещё дальше и в сорок каком-то году разрешил всем аристократам покупать земли вокруг аномальных областей, в том числе новообразованных, которые продолжали появляться и расширяться до сих пор.

Зная всё это, я мог выстроить стратегию по возвращении своему роду былого могущества. Да, старые земли, конфискованные у родителей за якобы государственную измену, мне никто не вернёт. Теперь они по закону империи принадлежат другим князьям. Однако я мог перетянуть на свою сторону нескольких соседних помещиков, чтобы те продавали «изменёнку» через меня, а когда появится достаточно денег, скупать земли у разорившихся помещиков или у тех, кто больше не желает заниматься охотой.

Но и тут была проблема. Когда я поинтересовался у Сокола, как у нас обстоят дела с переработкой ООС, тот ответил:

— Да никак, ваше сиятельство. Все фабрики остались на конфискованной земле. У нас ничего нет. Только пустующее имение в три тысячи гектар и пара заброшенных сёл. Ну а изменёнку мы на базу пятого отделения сдаём как есть, без переработки. Денег меньше дают, но так господин Орлов приказал, поскольку его фабрики далеко, под Подольском где-то, и возить туда-сюда дороже получается. Редко когда он забирал что-то себе. В основном изменёнку мы прямо на базу возим. Она у нас недалеко, в двадцати километрах.

— Получается… надо новые фабрики строить, — проговорил я, словно рассуждая сам с собой.

— Надо, ваша светлость. Только деньги нужны. Да и лицензию мы потеряли. Лишили ваш род лицензии, и теперь непонятно, отдадут или нет.

— Даже лицензии лишили… Придётся возвращать.

— Ваша светлость, скажите вот что, а то мы всё гадаем, понять не можем. Вы, как и Павел Борисович, души поглощать умеете или нет?

— Не могу сказать, Ерофей, ни разу не пробовал. Вот, думаю, надо проверить. Как приедем, я сразу с вами в аномальную область пойду. И там узнаем.

— Если сумеете, это облегчит дело. Защитники всегда в почёте. Если окажется, что вы — защитник, тогда, может, и лицензию назад получите. И кстати, не забудьте в пятом отделении зарегистрироваться. Это для всех одарённых обязательно независимо от класса и разряда.

— Регистрироваться? Впервые слышу. Зачем?

— Все одарённые записываются в дворянское ополчение. Если возникнет крупный выброс или иная угроза городу, всю аристократию собирают для защиты губернии. Вы об этом не знали?

— Может быть, и слышал, не помню.

— В общем, если у вас владения во Владимирской губернии, то лучше будет, если зарегистрируетесь там же. Ведь иначе вас будут постоянно дёргать в Москву, случись там какие проблемы. А зачем вам в Москву? Вы же свою землю должны защищать.

— Разумно. Заскочу, как будет время.

Я действительно не мог выудить из новой памяти сведения о регистрации в дворянское ополчение. Святослав, будучи восемнадцатилетним юношей, знал не так много важных вещей в своём мире. Но идея мне показалась здравой. Ведь если демонические твари нападут на город, одарённые — первые, кто обязаны встать на его защиту. И я исполню свой долг, как и подобает воину. Только вот вопрос: как быть с поместьем? Ведь его я должен защищать в первую очередь. Надо бы выяснить. Но вначале следовало понять, какие у меня способности, и могу ли я поглощать души демонов. Последнее сильно облегчило бы мою жизнь во всех отношениях.

Когда-то давно, в восемнадцатом веке, главой великого рода мог стать только защитник, пожиратель душ. Потом это правило отменили, поскольку таких было мало даже в великих родах, да и навык не всегда передавался по наследству. И всё же защитников до сих пор чтили, и их работа ценилась очень высоко, ведь они делали то, что не мог никто другой.

Пока СимАЗ летел по старой, растрескавшейся дороге, я смотрел на природу и деревни, мимо которых мы проезжали. Настя, сидевшая в кресле напротив, надела наушники, откинулась на спинку и тоже уставившись в окно. Сестра часто пребывала в таком задумчивом настроении. Любила слушать музыку и размышлять о чём-то. И хоть Святослав не имел с сестрой близких и тёплых отношений, но эта её черта почему-то отложилась в его голове.

До Владимира мы добрались быстро. Всё-таки местные самоходные экипажи обладали несомненным преимуществом перед нашими — это скорость. Сто километров они покрывали часа за полтора часа. Очень удобно. А для более дальних дистанций существовали скоростные поезда и летательные аппараты, на которые мне было страсть как интересно взглянуть.

Владимир оказался почти таким же, как и Москва: на окраинах — большая деревня вперемешку с бетонными коробками, а в центре — более-менее красиво. Мы быстро проскочили город и минут через двадцать добрались до Бараново — так называемого посёлка городского типа. По словам Сокола, это был ближний населённый пункт к границе аномальной области.

Ещё минут через десять мы свернули на развилке и вскоре увидели знак, предупреждающий путников о том, что дальше — частные владения светлейшего князя Прозоровского, и об ответственности за незаконное пересечение границы. Та обозначалась оградой из одного ряда колючей проволоки, а на дороге стоял поднятый старый шлагбаум.

Миновав лесок, мы выбрались к жёлтому зданию в классическом стиле. В центральной части оно имело три этажа и колонны, левое и правое крылья были двухэтажными. Рядом с главным строением находились ещё три, тоже двухэтажные, и длинный гараж. В лучах выглянувшего из-за туч холодного солнца поблёскивала водная гладь пруда с берегом, заросшим камышом и кустами. За особняком простиралось поле, ограниченное синеватой кромкой леса вдали.

Микроавтобус затормозил перед широким крыльцом. Посередине площадки неработающий фонтан зеленел потемневшим от времени и поросшим мхом камнем, а рядом стояли машины дружины: пятидверный внедорожник, три пикапа и один СимАЗ, похожий на мой. Все, кроме внедорожника — в вездеходной комплектации: с толстыми, «зубастыми» колёсами, массивными кенгурятниками и решётками на окнах.

— А здесь ничего так, мило, — проговорила Настя, оглядывая здания.

— Наша база, — сказал Ерофей. — Ну и ваш дом, разумеется. В нём никто не жил с середины прошлого века. Тогда границы аномалии до поместья доползли, бывший владелец продал его вашему деду, а тот расквартировал здесь часть дружины.

Архитектура поместья была не лишена эстетики, только вот выглядело здесь всё заброшенным, забытым. Постройки давно не ремонтировались, штукатурка на стенах местами обвалилась, стёкла кое-где были разбиты и заделаны фанерой, а пространство вокруг особняка нещадно заросло сорной травой.

И всё же это был мой новый дом. Мои новые владения. Пусть они в сотни тысяч раз меньше, чем моя прежняя империя, но хозяин здесь — я, и только от меня зависит процветание этой земли.

* * *

Сегодня Юрий Викторович Воротынский проснулся в своей роскошной комнате большого московского особняка. Правда, случилось это позже обычного из-за затянувшегося допоздна вчерашнего мероприятия. Приняв утренний туалет и облачившись в мягкий домашний костюм, светлейший князь с помощью звонка в своём кабинете вызвал служанку.

Прибежала симпатичная молодая горничная и с улыбкой пожелала доброго утра. Юрий Викторович велел принести завтрак, кофе и свежий номер газеты. Спустя пятнадцать минут на круглом столике возле окна стояли тарелка с яичницей и беконом и чашка горячего эспрессо, а рядом лежала газета.

Устроившись в кресле, Юрий Викторович налёг завтрак, одновременно просматривая новости. Помещение с позолоченными карнизами и мраморным камином заливал тёплый свет магических ламп, а вот за окном, обрамлённом парчовыми шторами, погода стояла пасмурная, серая, что даже из дома выходить не хотелось. Слишком рано в этом году похолодало. Обычно в первых числах сентября ещё погожие деньки стоят.

Утром светлейший князь всегда питался скромно, не желая набирать лишний вес. Юрий Викторович и так обладал крупными габаритами и даже нанял личного диетолога, чтобы совсем не развезло. Но уберечь себя от переедания никак не получалось с тем количеством приёмов и званых ужинов, на которых приходилось бывать.

Вот и вчера один знакомый князь свадьбу сына отмечал. Гуляли допоздна, и Юрий Викторович лишь в четыре часа ночи добрался домой. Сейчас у него побаливала голова после выпитого, и он быстро отложил газету, поняв, что информация в мозги просто не лезет.

На дубовом письменном столе задребезжал телефон с позолоченными вензелями. Глеб Викторович, выругавшись, поднялся с кресла, добрёл до своего рабочего места и взял трубку.

— Алло, Юрий Викторович, доброе утро. Вас полковник Львов беспокоит. Удобно вам говорить? — раздался в трубке басовитый голос.

Разумеется, Юрий Викторович хорошо знал князя Львова. Тот уже давно служил в Москве полицмейстером, а в позапрошлом году даже попросил светлейшего князя стать крёстным отцом своей внучки. Но сейчас Юрий Викторович никак не ждал звонка полицмейстера.

— Здравствуйте, Андрей Алексеевич. Да, я сейчас полностью свободен, говорите. Что-то случилось?

— Сожалею, Юрий Викторович, но я вам с недобрыми вестями звоню. Вчера в Таганском районе были найдены четыре трупа. У одного из них обнаружены документы Василия Юрьевича Юрьевского. Похоже, ваш отпрыск. Опознания ещё не было, но могу вам фотографию на почту прислать.

Новость у Юрия Викторовича вызвала спокойное удивление. Недавно Васька получил задание разобраться с наследником Прозоровского. Юрий Викторович собирался парня в ближнюю дружину принять, но прежде хотел, чтобы тот делом доказал верность роду. Ему в помощь троих наёмников дал. А теперь все мертвы? Что могло пойти не так? Мальчишка Прозоровский был слаб, ему в гимназии еле-еле первый разряд по эфиру дали. Он вообще ничего не умел, по сути оставаясь на ученическом уровне.

— Кто его убил? — спросил Юрий Викторович. — Что-то известно?

— Дело завели, я его в приоритетные определил и одного из моих лучших следаков поставил. Будем искать.

— Спасибо, Андрей Алексеевич. А что вообще известно? Как его убили?

— У Василия перелом позвоночника в шейном отделе и проникновение носовой кости в мозг. Остальным кому-то грудину проломил, кому голову расквасил. Очень сильный боец работал. Но следов магии не наблюдается.

— Ну и дела. Кто ж сильный такой оказался…

Юрий Викторович не знал, что и думать. Не мог же Прозоровский четырёх ребят первого-второго разрядов порешить. Или его кто-то из Орловых защитил? Эх, надо было подождать денёк. Поторопились. Ещё и одного из ублюдков потерял. Не сказать, что сильно толковый, а всё равно жалко.

— Расследование ведётся, Юрий Викторович. Найдём, — успокаивающим тоном проговорил полицмейстер. — Может быть, вам известна какая-то информация, которая нам поможет? С кем ваш отпрыск ссоры имел? Может, зла ему кто желал?

— Так сразу и не припомню. Подумать надо.

— Понимаю. Но если что-то вспомните, даже незначительные детали, сразу звоните мне. Нам любая мелочь пригодится.

— Только просьба одна, Андрей Алексеевич. Найдёте виновника, не торопитесь арестовывать. Мне позвоните для начала. Дело ведь члена моей семьи касается, сами понимаете.

— Разумеется, Юрий Викторович, как найдём подонка, сразу же уведомлю вас.