Глава 4

Внутри особняк тоже выглядел заброшенным. Плитка на полу потрескалась, штукатурка облупилась, на стенах виднелись следы от когда-то висевших картины. И совсем не вписывались в интерьер зелёные армейские ящики, сложенные в углу. Широкая лестница с мраморными перилами расходилась в две стороны после первого пролёт. С высокого потолка свисали массивные люстры, но они не работали, и в помещении царил полумрак.

Да и не было здесь почти никого. Десять дружинников два дня назад отправились вглубь аномальной области за добычей, трое сидели на наблюдательных вышках, а шестеро поехали меня встречать. В итоге на базе ночевали трое. Дежурный на посту управления — дружинник с позывным «Фунт», целительница — Лида с позывным «Заря» и повар.

Первым делом я пожелал осмотреть наши комнаты, чтобы оставить там вещи, и велел подать на стол, поскольку мы с вечера не ели. Воевода по рации связался с поваром, после чего повёл нас в северное крыло. Оно пустовало более полувека, а сейчас там находились моя и Настина комнаты. К нашему приезду дружинники вытерли пыль, прибрались, постелили чистое постельное бельё — в общем, приготовили всё необходимое.

Обе спальни оказались побольше, чем чердачные каморки, отведённые нам с сестрой Орловым в своё особняке. А в конце коридора располагалась просторная, светлая комната, служившая кабинетом прежнему владельцу семьдесят лет назад. Сейчас он был весь заставлен пыльными картонными коробками со всяким барахлом, деревянными ящиками, старой мебелью. Ерофей сказал, что здесь хранятся вещи наших родителей, привезённые из конфискованного особняка под Нижнем Новгородом, где когда-то проживало семейство светлейшего князя Прозоровского.

По узкой боковой лестнице, что находилась рядом с кабинетом, мы спустились на первый этаж. Здесь за стальной дверью в небольшой комнате с зарешеченным окном, была обустроена оружейная, где хранились кое-какие артефакты, которые дружина успела спасти от рук судебных приставов.

— Сам лично ездил, — сказал Ерофей. — Самое ценное, что нашёл, привёз. Семейные реликвии. Некоторые из них ещё вашему прадеду принадлежали. Сабля, к примеру.

— Спасибо тебе, что сохранил, — поблагодарил я воеводу.

— Обидно было бы, если б эти гады всё забрали. Память ведь. Знал, что вы вернётесь, вот и решил сберечь. К сожалению, не всё вывезти получилось. Те вещи, которые Павел Борисович в городской квартире хранил, так и не удалось забрать. Всё легавые и жандармы к рукам прибрали.

То, как бережно воевода сохранил реликвии, многое говорило об этом человеке. В моё отсутствие Ерофей мог запросто распродать ценное имущество, а деньги себе в карман положить. Всё равно никто ничего не узнал бы. Но он этого не сделал. Верность клятве для него стояла выше собственной наживы.

Я прошёлся по комнате, и Ерофей, словно экскурсовод, отпускал комментарии про каждый экспонат, на который падал мой взгляд.

Здесь хранились несколько костюмов, как военных, так и деловых. Но были они простыми. Ткань имела вплетение либо алхимически преобразованных волокон, либо шерсти некоторых изменённых животных, что делало её устойчивым ко всякому воздействию. В итоге обычный повседневный костюм мог защитить владельца, как от пули, так и, например, от струи магического пламени, и служил, по сути, универсальным бронежилетом. По местным меркам такая одежда стоила баснословных денег, особенно с третьим классом защиты.

На оружейном стенде висели два карабина с современным обвесом и винтовка со снайперским прицелом, на другом — четыре пистолета, два из которых были с гравировкой. На стойке с холодным оружием обнаружились две сабли, шашка и меч. Их клинки были сделаны из особой стали, способной становиться крепче за счёт маны одарённого, что позволяло легко рубить толстую шкуру демонов.

А вот автоматического оружия я не обнаружил, хотя в мире этом давно были изобретены винтовки, способные за минуту выпустить несколько сотен пуль. Только вот они не использовались для охоты на демонов. Обычные пули были слишком слабы против большинства особей, а под усиленные создавались лишь самозарядные карабины и винтовки без автоматики.

Обнаружил я и стенд с артефактами.

Большие медальоны с чёрным камнем посередине создавали защиту от тёмно-эфирных существ, не позволяя тем захватить тело обладателя данного артефакта. Такие надевали все во время походов в ОПКТЭ. Без них вылазка могла закончиться очень быстро и печально, ведь никак иначе от невидимых существ не сберечься.

Помимо чёрных медальонов, на стенде висели серебристые — такие создавали дополнительное защитное поле. Имелся фонарик для рассеивания тёмного эфира и ещё несколько предметов. В отдельном шкафчике хранились физические накопители маны, как искусственные, так и природного происхождения, найденные в аномальной области. Первые представляли собой небольшие металлические цилиндры и пластины, вторые — камни с серебристыми вкраплениями. Все они позволяли быстро восстановить баланс источника, что было очень полезно во время длительного сражения. Отдельно лежали батареи для стрелкового оружия.

Меня отвлёк повар, сообщивший по рации, что обед уже готов. И мы, забыв про всё, отправились есть. У дружины имелась собственная столовая — просторное помещение с тремя длинными столами и стойкой для выдачи еды. Повар — худощавый мужчина лет пятидесяти в белом переднике — подал на стол гречку с тушёнкой и чай.

Я ничего не ел со вчерашнего вечера, когда нашёл на кухне в особняке Орлова бутерброды, и с утра желудок мой урчал, требуя наполнения — ещё одно забытое чувство, вернувшееся с обретением нового тела, как и радость насыщения.

Еда была самой простой, но вкус разносолов из моего дворца я уже давно забыл, и потому тривиальная солдатская гречка с тушёнкой мне сейчас казалась вкуснейшей пищей в мире. А вот Настю не обрадовало такое питание — по лицу было видно. Но всё рано съела, жаловаться не стала.

После еды осмотр продолжился. На очереди была казарма, расположенная в южном крыле и состоящая из шести комнат по несколько кроватей в каждой. Сейчас из-за недобора личного состава две трети мест пустовала. При желании здесь и сотню бойцов можно было бы разместить, но такого количества на базе никогда не селили. Общая оружейные и медицинский блок находились на первом.

Затем мы переместились в самое сердце базы — но пункт управления. Тот находился в центральной части особняка. Просторное помещение было заставлено оборудованием. Повсюду висели пучки проводов, тянущихся ко всевозможным приборам, басовито гудели сервера.

Одну из стен занимали экраны, на которые выводились изображения с камер наблюдения, на другой висела карта, на столах возле окон громоздились стальными ящиками две большие армейские радиостанции. Третий стол занимал эфирограф — прибор, анализирующий эфирное поле. Он был подключённый к мощному компьютеру.

Ерофей объяснил, что большинство камер расположено вдоль границы с ОПКТЭ, пролегающей в четырёх километрах к востоку от особняка и делящее поместье практически пополам. Они покрывали расстояние в почти двадцать километров, и любое движение, любая активность на рубеже не оставалась незамеченной для операторов, которые дежурили здесь круглые сутки посменно. Сегодня за пультом сидел полноватый молодой дружинник Фунт, обставившийся банками с тонизирующими напитками.

А вот в остальном поместье камер было мало, да и те многие поломались, и никто их не менял из-за недостатка средств. Главную дорогу контролировали две камеры, ещё пять располагались по западной границе, четыре — на доме. И всё. Считалось, что в «безопасной» части имения они не очень-то и нужны, ведь демоны лезут только с востока, а люди в эти края не забредают.

Кроме того границу с ОПКТЭ защищали три вышки, на каждой из которых дежурил дружинник. Раньше было пять, но из-за нехватки личного состава две пустовали. А между ними всё пространство вдоль рубежа усеивали магические ловушки, нёсшие основную нагрузку во время нападений демонов.

— Оборудование у нас старое, — жаловался Ерофей. — Пока работает, но в любой день может крякнуть. Знаете, сколько лет эфирографу? Его ещё Борис Алексеевич в девяностых купил. Отечественный, надёжный прибор, тридцать лет работает почти без поломок. Но ничего не вечно, ваша светлость, всё стареет и ломается.

Я подошёл к прибору и стал смотреть на экран компьютера, где отображались несколько кривых.

— До нас доходят длинные вибрации, — объяснил Ерофей, ткнув в график. — Это значит, в радиусе тридцати километров в ближайшее время случится выброс. Сейчас эфирное поле пребывает в волнении, потом — короткая вспышка тёмного эфира, и всё моментально успокаивается. А вот этот датчик реагирует на появление демонов, — воевода указал на красную лампочку. — Если в километре от нас появится тёмная эфирная сущность, загорится лампочка.

— Выброс? Что это значит? — Настя стала с любопытством рассматривать показания на экране.

— Единовременное появление на ограниченной локации большого количества ТЭФ, тёмно-эфирных сущностей, — повторил я всплывшее в голове определение. — То есть, говоря простым языком, вторжение демонов. Значит, оно скоро произойдёт рядом с моим поместьем?

— Да, ваша светлость, но вам не о чем волноваться. Выбросы — явление частое в ОПКТЭ. Это второй за год. Скажу больше: именно выбросы дают нам основной заработок. Очень много тварей идёт к границе, мы их уничтожаем и сдаём пятому отделению. После выброса запросто можно трёхмесячную выручку сделать.

— То есть он не опасен? — уточнила Настя.

— Смотря, с какой стороны взглянуть, Анастасия Павловна. Без сомнения, выбросы могут быть опасны. Но на нашем участке граница хорошо защищена. Если демоны захотят сюда пойти, наткнутся на ловушки и погибнут. А вот работы поприбавится, потому что, прямо скажу, господа, во время выбросов пахать нам приходится без отдыха несколько недель. Раньше нас было в два раза больше, но кто-то погиб, кто-то просто ушёл. До Орлова, сколько я не пытался, достучаться не мог. Он только деньги с нас тряс, всё остальное его не интересовало. И потому скопился ряд проблемы, с которыми было бы неплохо разобраться, ваша светлость. И прежде всего — вопрос с численностью. Две дюжины бойцов на два с лишним десятка километров границы — это мало. В конце концов, вы же сами будете терять деньги. Кода работают одновременно два-три отряда, прибыль кратно выше.

В словами Ерофея чувствовалось искреннее переживание за судьбу поместья. Последние тринадцать он был здесь фактически единственным хозяином. Орловы, как я понял, большого интереса к данному клочку земли не проявляли, и все заботы лежали на плечах воеводы.

— Скоро всё изменится, — пообещал я. — Я увеличу численность дружины и разберусь с остальным вопросами. Но скажи мне, Ерофей, мы справим с грядущим выбросом? У нас есть силы для этого?

— Есть, ваша светлость. С этим выбросом мы справимся, даже если придётся работать без сна.

— Вместе будем работать. Я лично возглавлю вас и тоже буду сражаться.

— Благодарю, ваша светлость. Ваш отец почти всегда находился на переднем крае, особенно в трудные времена. Он был храбрым воином.

Затем мы посетили подвал. Туда вели, как отдельный вход с улицы, так и лестница в южном крыле. Под главным зданием оказался настоящий лабиринт. Комнаты с голыми каменными стенами и давящими сводчатыми потолками напоминали то ли тюремные камеры, то ли пыточные, а коридоры петляли между ними и тянулись аж до соседних построек.

Несколько помещений были очень холодными благодаря специальным артефактам. Как объяснил Ерофей, морозильные камеры требовались для хранения туш. Вначале их складывали сюда, а когда добычи набиралось много, её отвозили на базу пятого отделения.

Время было уже обеденное, но прежде чем пойти есть, я велел проводить нас с сестрой в гараж, куда дружина перегнала несколько машин из автопарка светлейшего князя Прозоровского.

Три автомобиля занимали почти всё помещение, поэтому рабочий транспорт стоял у крыльца под открытым небом. Две машины выглядели обычными. Одна — седан представительского класса «Орион» петербургской фабрики «Богатырь» — длинное авто с узкими передними фарами, вертикальными задними и мощным четырёхлитровым двигателем. Вторая — большой матово-чёрный внедорожник «Арес» той же фирмы. А вот третий автомобиль выглядел настоящим произведением искусства.

Белый лимузин с удлинённым понтонным кузовом был стилизован под авто пятидесятых годов прошлого века. Имел характерные для того времени плавные обводы, круглые фары, широкую хромированную решётку радиатора. Множество хромированные деталей сочеталась с позолоченными украшениями. Просторный салон был отделан бежевой кожей и деревом и имел перегородку между водителем и пассажирами, а под длинным капотом поселился могучий восьмицилиндровый мотор объёмом семь литров.

Вот это авто мне сразу понравилась. Оно было не похоже на обычные стальные коробки, от которых в глазах рябило. Машину эту изготовили на заказ лет двадцать назад в известном кузовном ателье «Куракин и Ко», и стоила она целое состояние.

Память нового тела подсказывала, что аристократия любила эксклюзивные авто. Это считалось признаком состоятельности и высокого статуса. Каждый пытался сделать себе машину более необычный, запоминающийся и, конечно же, дорогой.

А после обеда мы добрались, наконец, до бухгалтерии — она тоже находилась в центральной части здания рядом с пунктом управления — и застряли здесь до самого вечера. Настя через полчаса, сославшись на усталость, отправилась в свою комнату, а мы с Ерофеем остались разбираться.

Оборот поместья сильно разнился от месяца к месяцу: то полмиллиона, то миллион, а то и два-три. Налог на добычу взымался во время продажи, и в отчёт шла чистая сумма. А вот за саму землю платить налог не требовалось, поскольку часть имения находилась в самой ОПКТЭ, а часть — в «зоне риска». На жалование дружине уходило триста с лишним тысяч, ещё больше денег тратили на специальные пули и оружейные батареи, на топливо, на магические ловушки и артефакты.

Поэтому чистая прибыль была невелика. Орлов выводил в месяц по пятьдесят-сто тысяч, и только в те месяцы, когда происходили выбросы, сумма доходила до миллиона.

Бухгалтерия велась из рук вон плохо. Ерофей жаловался, что нет свободных людей. Финансовыми вопросами занимались то Лида, то кто-то из сотников — в общем, кто был свободен в данный момент, тот и вёл таблицу. В итоге отчётность никогда не сходилась, а Орлов в это дело не лез. Его вообще не волновало, что здесь происходит.

И теперь я понял почему. Орлов со своей вотчины получал десятки миллионов каждый месяц, а с этого клочка земли, находящегося вдали от основных владений, — пятьдесят-сто тысяч. К тому же имение принадлежало не ему.

Но я придумал, как исправить ситуацию. Настя как раз ничем не занята. Какие у неё планы насчёт учёбы, было неясно, а подработка, как я понял, много времени не занимает. Значит, пусть помогает. Поэтому, получив общее представление о финансовых делах, я отправился искать сестру.

Обнаружил её в кабинете. Настя копалась в коробках, осматривая вещи родителей. Рядом лежала стопка фотоальбомов. В комнате шагу было негде ступить из-за обилия всякого барахла.

— Смотри, я нашла старые фотоальбомы, — похвасталась сестра. — Хочешь посмотреть? Это было так давно… Я почти ничего не помню.

Настя выглядела взволнованной. Воспоминания о былых временах сильно взбудоражили её. Сестре было всего семь лет, когда казнили родителей, и в её памяти более отчётливо запечатлелись те события, чем в мозгу пятилетнего Славы.

Я присел рядом на корточки, открыл альбом и пролистал. Без сомнения, было интересно узнать о прошлом моей новой семьи, пусть и мёртвой, но сейчас я пришёл сюда не за этим.

— А вон там книги из отцовской библиотеки, — Настя указала на стопки старых книг в пыльных переплётах.

— Интересно, про магию и демонов что-нибудь есть?

— Не знаю. Не смотрела ещё. Но, кажется, у отца было много научных трудов про стихии и прочее в таком духе. Надо посмотреть. Кстати, представляешь, я нашла отцовский компьютер. Он такой древний!

Я подошёл к столу и взял массивный складной компьютер. Современные были лёгкими и тонкими, а этот весил килограмма два. Я открыл, попытался включить. Кто знает, быть может этот аппарат сохранил информацию о делах отца, из-за которых его объявили врагом империи. Наверное, он докопался до чего-то действительно важного, раз его из-за этого убрали.

— Бесполезно, — сказала Настя. — Прошло тринадцать лет с тех пор, как его последний раз включали. Батарейка сдохла.

— А можно эту батарейку как-то… поменять? — спросил я.

— Тоже вряд ли, — усмехнулась сестра. — Такие давно не производят. Но… если хочешь, я извлеку жёсткий диск и попробую подключить к своему портативнику.

— Это было бы здорово. Кстати, я хотел с тобой поговорить. Давай пройдёмся.

Пройдя по коридору мимо наших комнат, мы оказались в просторном помещении, служившем когда-то давно гостиной. Перед огромным камином стоял обеденный стол, в углу — старые кресла и диван, а в другом углу — куча буфет и сваленные в кучу стулья. Окна выходили на заросший сад, где среди буйной травы и кустарника едва виднелись пара мощёных дорожек и ржавели более десятка старых машин, частично разобранных на запчасти.

Мы уселись за столом друг напротив друга:

— В общем, дел в поместье много, — сказал я. — Сама видишь, какой здесь бардак творится. Орлова мало интересовало поместье и конкретно его запустил. Нам предстоит много дел в ближайшие дни.

— Я вижу, — сказала Настя — Помочь чем-то надо?

— Да, помощь не помешает, — я порадовался тому, что сестра сразу всё поняла. — Мы ведь — хозяева здесь, и теперь все заботы целиком и полностью лежат на нас.

— Вообще, хозяин — ты. Ты же наследник, — усмехнулась Настя. — Но если что-то надо, обращайся.

— Да, у меня к тебе есть просьба. Точнее, две. Во-первых, надо разобраться с вещами и с комнатами, навести порядок здесь и в кабинете. Я дам тебе двух-трёх дружинников, чтобы таскать тяжести, а ты придумай, как обставить комнаты.

— М-м, — Настя оглядывая помещение. — Интересно, что здесь можно придумать? Всё же древнее, как бабкины панталоны. Мебель придётся новую покупать — это как минимум.

— Тогда составь список того, что нужно, а все старый вещи пускай дружинники выбросят под твоим руководством. Как появятся лишние деньги, купим мебель. И да, когда будешь сортировать книги, отложи литературу по магии, демонологии и эфирному мастерству в отдельную стопку. Мне они понадобятся.

— Ладно.

— Во-вторых, надо заняться бухгалтерией. Её вели наши дружинники, но они в этом плохо разбираются и, Ерофей говорит, сильно напортачили. Нужен человек, который возьмёт финансовые вопросы на себя. У тебя голова в таких вещах хорошо работает. Займись, будь добра.

Последняя просьба Настю смутила:

— Знаешь… я не то, чтобы против. Если надо, займусь. Но у меня вообще-то другая специальность, если что. Я в бухгалтерии не разбираюсь. Да и потом, у меня и своя работа есть.

— Но она ведь не занимает много времени.

— Как тебе сказать… Иногда занимает. Это же программирование. Там тоже есть свои заморочки, от которых мозг кипит. А тут ещё с бухгалтерией возиться.

— Там нет ничего сложного. Надо вносить все доходы и расходы и в конце месяца делать отчёт. Ты ведь всё равно дома находишься. А дружинники постоянно по аномальной области катаются, и им просто не до этого.

Настя пожала плечами:

— Ладно, как хочешь.

— Премного тебе благодарен. Это будет вклад в возрождения нашего поместья. Я верну роду величие. Предки будут улыбаться, глядя на нас.

Я встал и подошёл к окну. Небо снова затянуло сплошной серой пеленой, нависшей над полями и лесами. Здесь начинались безжизненные земли, захваченные злобными тварями с нижних слоёв. Кто в этом мире открыл порталы? Такой же предатель, как и мой дядя? Или демоны сюда вторгались сами? Те события случились слишком давно, и уже никто не помнил их истинной причины.

Настя сказала:

— Пойду с вещами дальше разбираться, — и встала из-за стола, но тут в соседней комнате послышался топот ног, и в гостиную ворвался Сокол.

— Ваша светлость. Нарушение границы. Возможно, нападение.

— Кто посмел? — обернулся я.

— Пока неясно. С востока сюда движутся два вооружённых вездехода.

До моих ушей донёсся приближающийся рокот моторов.