Глава 5

Я наблюдал за улицей через высокое мутное от пыли окно вестибюля. По другую сторону от окна стоял Сокол с винтовкой в руках. Кроме него, здесь находились сотник Косолапый и дружинник Трофим с карабинами. Остальные бойцы заняли позиции на втором этаже.

Вечерело. Сумерки накрывали поляну перед зданиями, площадку с неработающим фонтаном и озеро. Лес затянуло призрачной синевой, отдающей красноватым оттенком. А мы ждали незваных гостей, которые вот-вот должны были появиться. Воевода не сомневался, что на базу собираются напасть. Недруги проникли в имение с северной стороны, где была лишь одна камера. Благодаря ей дежурный и обнаружил нарушителей.

Из-за двухэтажной постройки, расположенной левее крыльца, на полном ходу вылетели два вездехода. Они напоминали микроавтобусы на гусеницах, у одного на крыше крепилась турель с пулемётом, за которым сидел человек, высунувшись наполовину из люка.

Вездеходы замедлились, и над просторами разнёсся гулкий стук пулемётных очередей. Возле крыльца хлопнули два взрыва, третий — на ступенях. Что-то ударило в стену, посыпалось битое стекло.

— Из гранатомёта шмаляют, падлы! — со злостью в голосе воскликнул Сокол.

Расстояние было большим, и я вряд ли доброшу до противника камни. Здесь только стрелковое оружие поможет или какое-то специфическое заклинание. Такое в моём арсенале имелось, но получится ли его применить, неясно.

Окно осыпалось битым стеклом. Не сильно боясь шальной пули, я продолжал вести наблюдение за вездеходами, как и Сокол, не выпускавший из рук винтовку.

— Сейчас попробую подстрелить, — Сокол высунулся из окна, прицелился и дважды нажал спуск. Попал или нет, я не видел, но машины продолжили движение. Со второго этажа ударили молнии — тоже мимо.

— Не высовывайся, — приказал я. — Попробую направить в них энергию земли.

Вездеходы медленно ползли по поляне вдоль здания, а затем стали плавно разворачиваться в обратную сторону. Пулемёт не смолкал, плюясь короткими очередями и не давая нашим высунуться. Я же, сделав свою плоть стальной, стоял у окна и пытался соединиться с энергетикой земли. В помещении это было немного труднее, чем на улице, но благодаря моему мощному источнику, всё получилось.

Сейчас я мог управлять стихией на расстоянии сто с небольшим метров. Дальше моя магия не работала. Не хватало сил. К счастью, вездеходы находились как раз на границе моего контроля.

Теперь требовалось точно просчитать траекторию движения вездеходов и создать на их пути заклинание, которое уничтожит противника, ну или, по крайней мере, машины.

Только вот на это требовалось время, а противник ждать меня не собирался. Обстреляв поместье, вездеходы развернулись и начали набирать скорость, желая убраться подальше, пока их не накрыло ответным огнём. Я не успевал направить достаточно энергии, чтобы уничтожить взрывом обоих, и активировал заклинание раньше, чем планировал.

Из земли поднялась туча мелких каменных осколков и обрушилась на вездеходы. Первый остановился, а второй резко увеличил скорость и быстро скрылся за двухэтажной постройкой, ограничивающий обзор. Я немного подождал, но из подбитой машины никто не выбрался. Скорее всего, экипаж погиб.

Я почувствовал лёгкую усталость. Слишком много пришлось потратить маны, чтобы создать заклинание на таком большом расстоянии. Теперь требовалось восстановиться, что займёт некоторое время, ну или использовать физический накопитель, который стоит денег.

— Есть! Один готов! — воскликнул Сокол. — Ловко вы его подбили. Чёртовы охотники совсем охренели лезть к нам.

— Охотники? Что ещё за охотники? — нахмурился я, понимая, что мне рассказали не всё.

— Пойдёмте, проверим машину, ваша светлость. Вроде как движения нет, но надо убедиться. По пути расскажу.

Мы вышли из здания. Сокол окинул взглядом фасад. В паре мест появились новые выбоины, как и в ступенях крыльца, несколько окон оказались разбиты. Невелик ущерб, а всё равно меня зло взяло из-за порченого имущества.

— Прикрывайте! — крикнул Сокол бойцам на втором этаже. — Мы осмотрим машину.

Мы направились к подбитому вездеходу, замершему на поляне перед зданиями.

— Прошу прощения, что сразу не рассказал, — произнёс Сокол. — Думал, в более спокойной обстановке поговорим, но раз уж такая кутерьма началась, придётся сейчас. Места здесь дикие, безлюдные, а некоторые аристократы у нас плевать хотели на закон. Часто случается, что отряды разных помещиков или вольных добытчиков сталкиваются друг с другом в аномальной области. Бывает, таки встречи заканчиваются стрельбой. Помещики-то ещё ладно — те стараются с соседями лишний раз в конфронтацию не вступать. Но есть одна группировка — Ассоциация Свободных Охотников называется. С ними постоянно какие-то проблемы случаются.

— Что за ассоциация?

— Тоже аристократы. Они в ОПКТЭ промышляют. У них есть лицензии, но нет земли. Вот они и объединились, чтобы вести дела. Люди там всякие, сами понимаете, в основном, не местные. Ходят, чаще всего, вглубь аномальной области. Репутация у них, надо сказать, так себе. Поговаривают, будто они даже контрабандой промышляют. Хотя это только слухи.

— И вы с ними поссорились, — догадался я.

— Не мы с ними. Они с нами бодаться первым начали. Обвинили в том, чего мы не делали. Вчера утром это случилось. Приехала целая банда и затребовал компенсацию. Дескать, мы убили слугу некого князя Светлова. А я понятия не имею, что за дела. Стал выяснять. Оказалось, несколько дней назад людей этого самого Светлова якобы обстреляли с вашей территории, и один наёмник погиб. А нас обвиняют!

Мы остановились возле повреждённого вездехода. От удара каменными осколками в корпусе образовалось несколько крупных отверстий, а стёкла все осыпались.

Я залез на гусеницу и заглянул в салон. За рулём сидел мужчина с пробитой головой. Из раны вываливались мозги. На приборной панели и креслах краснели брызги крови. Человеку на заднем сиденье осколками разворотило лицо, грудь и плечо. В руках мертвец сжимал многозарядный гранатомёт с барабанным магазином. Спрыгнув на землю, я обошёл машину по кругу.

Настроение моё омрачилось. Мало того что несколько великих родов хотят от меня избавиться, так ещё какие-то местные охотники в поместье вторгаются. Теперь и с ними придётся разбираться.

— Номеров нет, — заметил Ерофей.

— И что это значит? — спросил я.

— Их сняли, чтобы следов не осталось. Полиция номера запросто пробьёт и найдёт подонков. Это ведь вторжение в чужие владения. За такое и на каторгу можно отправиться.

— А у нас проблем не будет с полицией?

— Не волнуйтесь, не будет никаких проблем. Мы оборонялись, защищали поместье. По закону вы имеете право убить любого, кто без разрешения вторгнется в ваши владения.

— Разумный закон.

— Вы — князь, это — ваши владения, а мы — ваша дружина. Ничего незаконного тут нет.

— Послушай, Ерофей, а точно не наши люди убили того охотника, из-за которого весь сыр-бор начался?

— Если бы инцидент действительно имел место, парни доложили бы сразу. От меня никто такое скрывать не станет. Да и не было в тот день наших ребят там, где стычка произошла. Один отряд вглубь аномальной области уехал, а остальные на базе сидели. Поэтому исключено. Я больше склоняюсь к тому, что стрельбу устроила дружина соседа нашего, господина Кулебякина, потому что случился тот инцидент как раз на границе с его владениями. Да и мало ли кто мог туда забрести? Но охотники почему-то подумали на нас.

— Думают пускай, что хотят, но они перешли границу дозволенного, и я это так просто не оставлю.

— Верно, ваша светлость, только вот вы не знаете, что это за люди.

— И что это за люди?

— Ушлые, оголтелые. Разбойничье племя. И не смотрите, что дворянская грамота у каждого. В охотники ведь кто идёт? Те, кто за длинным рублём гонится, кому наследства не досталось, кто на государственной службе себя не нашёл. Часто бывшие преступники. Им налёт устроить — раз плюнуть.

— Значит, нам надо укрепить границы, и на всех дорогах, кроме главной, поставить ловушки. Никто не посмеет вторгаться в мои владения. Никто! И да, не забывай, что теперь у нас много врагов. Несколько великих родов желают от меня избавиться, и однажды они появятся на пороге моего дома. Мы должны быть готовы к этому, понял?

— Да, ваша светлость. Займусь в ближайшие дни. На пяток ловушек у нас должно хватить средств, если у ребят сегодня хороший улов будет. А сейчас надо бы в полицию позвонить. Уведомить о происшествии.

— Это обязательно?

— Лучше сделать на всякий случай. Вряд ли легавые будут глубоко копать. Они обычно в междоусобные дела не лезут. Но пусть хотя бы дело заведут и Светлова этого застращают. Глядишь, шайка и не посмеет снова к нам вторгнуться.

— Вызывай, — кивнул я.

Воевода достал из кармана старый кнопочный телефон и набрал номер:

— Алло. Савелий Игоревич, здравствуйте!.. Дела-то как? Хотел бы сказать, что всё хорошо, да не могу. У нас инцидент только что случился. Неизвестные на вездеходах примчались прямо в поместье и дом обстреляли из пулемёта и гранатомёта. Жертвы есть, да, но не у нас. Мы один вездеход подбили, а второй ушёл. Два трупа в общей сложности. Магия-то? Имела место, да… Будем ждать. Благодарю, Савелий Игоревич. Всего хорошего, — Сокол убрал телефон. — Капитан сказал, через час-полтора пришлёт легавых. Сейчас адвокату позвоню. Ему тоже надо присутствовать. — воевода набрал другой номер и стал звонить.

— И часто здесь такие инциденты случаются? — спросил я, дождавшись, когда разговор закончится.

— Всякое бывает. То охотники попытаются пройти через поместье без спроса, то в аномальной зоне ссора выйдет из-за того, кому где охотиться. Там ведь ничья земля, понимать надо. А один раз, представляете, группа охотников на ловушку нашу наткнулась. Придурки чёртовы. Но, знаете, серьёзных происшествий пока что не было. Другое дело, сосед ваш, Кулебякин.

— А что с ним?

— Тот ещё крендель. В десяти километрах к северу отсюда есть село Ковалёво — заброшенное, конечно же. Так вот, господин Кулебякин и отец ваш постоянно из-за села того спорили, потому что по бумагам оно и Кулебякиным принадлежит, и вам. Путаница какая-то вышла при покупке. Как-то раз между нами и дружиной Кулебякина перестрелка произошла, а потом судебная тяжба началась. Суд постановил, что тот клочок земли в триста гектар — ваш. Но господин Кулебякин не согласился и злобу затаил. Сказать по правде, переправой возле села его люди постоянно пользуются и через нас туда-сюда катаются. Мы и сами пытались проблему решить, и господину Орлову докладывали. Без толку. Нет у нас лишних бойцов, чтобы переправу сторожить.

— Будем разбираться.

— К слову сказать, охотников несколько дней назад именно из Ковалёво и обстреляли.

— То есть, Кулебякин мог подставить нас?

— Думается мне, что мог. Хотя чёрт знает, кто туда вообще забрёл. Там же ни ограды, ничего.

— А какой ему прок от этого?

— Сам не знаю. Из вредности. А может, и хитрый план какой имеется. Сложно сказать.

— Хитрый план навлечь на себя гнев великого рода Орловых? Мне кажется, Кулебякин этот глупый человек.

— Странный он. Видели я его. Не скажу, что с головой совсем не дружит, но… дурной какой-то.

Мы стояли возле вездехода, наблюдая, как природа и здания медленно тонут в сумерках. Поднялся ветер. Лес тревожно зашумел листвой. Вокруг царила зловещая пустота. Вроде бы всё, как обычно, но не отпускало ощущение, будто что-то не так, а что именно — сам себе не мог объяснить. Чувствовалось близкое присутствие зла.

Никто на нас больше напасть не пытался, и мы с Соколом отправились к дому. А на дороге, что вела из ОПКТЭ, показались фары машин. Это возвращалась группа моих дружинников из трёхдневной вылазки в аномальную область.

Машины добралась до площади с неработающим фонтаном одновременно с нами. У крыльца остановились три пикапа и двухтонный военный грузовик «Новгородец» Б-66 с краном-манипулятором в кузове. Замыкал колонну тёмно-зелёный микроавтобус СимАЗ. Все — на больших вездеходных колёсах, облепленных свежей грязью, и с решётками на окнах. На дверях красовались выцветшие гербы моего рода.

Из кабин и кузовов повыскакивали небритые дружинники в пыльной военно одежде с оружием за спинами — всё теми же карабинами и винтовками на эфирных батареях. Люди были уставшие, но довольные.

— Явились, орлы! А к нам начальство приехало, — объявил Сокол. — Хозяин поместья собственной персоной. Светлейший князь Святослав Павлович Прозоровский, сын Павла Борисовича. Прошу любить и жаловать.

Меня приветствовал нестройный хор голосов.

Дружинники стали вытаскивать из кузовов чёрные брезентовые свёртки с телами убитых монстров и волокли в подвал, в морозильные комнаты. В ближайшие дни добычу планировалось отвезти на базу пятого отделения.

Помимо уродливых существ, которых до неузнаваемости изменили вселившиеся демоны, бойцы привезли несколько камней с магическими свойствами. Большинство из них не представляли собой ничего особенного: некоторые светились, другие источали слабое тепло. Они стоили копейки. Пятое отделение давало за подобные находки рублей по пятьсот. Но были и более полезные артефакты. Два имели свойство накопителя, а один создавал холод. Последний Сокол продавать не планировал, а собирался использовать для охлаждения подвала.

Пока я осматривал добычу, на дороге показались фары и мигалки, беззвучно плывущие во мраке. Они быстро приближались, и вскоре у крыльца остановились два новых белых внедорожника «Гамаюн» с надписью «полиция» на дверях и серый угловатый «Пежо» среднего класса.

Из внедорожников вышли шесть мужчин в тёмно-синих шинелях. На тульях фуражек блестели позолоченные кокарды, на ремнях — широкие пряжки. К нам подошёл долговязый, светловолосый полицейский с острым носом и вытянутым, словно у рыбы, тощим лицом, и представился: поручик, дворянин Савенко. Выглядел он очень молодо и держался надменно.

— Я должен обследовать место преступления и опросить свидетелей, — объявил поручик официальным тоном. — Вы должны предоставить доступ, — он посмотрел на своих подчинённых: — Сидоров, ленту и оборудование. Шевелись!

— Есть, ваше благородие, — неохотно проговорил толстяк с унтер-офицерскими погонами и полез в багажник.

Открылась дверь серого «Пежо», и из машины вышла женщина — высокая, стройная. Овал лица её был мягким и приятным, а большие, серые глаза подчёркивались длинными, подведёнными тушью ресницами. На вид — лет двадцать пять. Короткий плащ цвета мокрого асфальта облегал фигуру с идеальными формами: бюст размера третьего, осиная талия. Волосы были собраны в тугой пучок. На плече висела большая, совсем не дамская, кожаная сумка.

— Здравствуйте, господа, — проговорила девушка безразличным тоном и вытащила из внутреннего кармана пиджака удостоверение. — Ольга Долгорукова, уполномоченная пятого отделения по особым делам.

— Здравствуйте, сударыня. Святослав Прозоровский, — представился я. — Очень приятно. Не думал, что пятое отделение тоже занимается такими делами.

— Была задействована магия, а значит, я обязана присутствовать. Сказать по правде, мне самой не доставляет удовольствия ехать на ночь глядя в такую даль. Поэтому пойдёмте, не будем тратить моё и ваше время. Вначале я сама всё смотрю, а потом они, — Долгорукова кивнула на полицейских.

Красотка была явно не в духе из-за того, что в столь поздний час понадобилось ехать на границу. Я — тоже, ведь следственные мероприятия грозили затянуться на всю ночь.

— Верно, сударыня, не будем терять время, — согласился я.

К вездеходу мы отправились вшестером: я, Ерофей, поручик Савенко, уполномоченная Долгорукова и трое полицейских с мотком ограничительной жёлтой ленты, чемоданом и рюкзаком. Двое остались сторожить машины. Пока мы шли, Сокол рассказывал, что приключилось здесь полтора часа назад.

— Приехали, обстреляли нас, стали разворачиваться, а тут мы их… Точнее, Святослав Павлович магией земли шибанул. Один вездеход сразу встал, второй успел удрать. Думается мне, за нападением охотники из АСО стоят. У нас с ними ссора на днях приключилась.

— Что за ссора? — сухо поинтересовался Савенко.

— Если не вдаваться в подробности, ваше благородие, они обвинили нас в том, что мы не делали. Угрожали проблемами. А сегодня — вот, приехали и стрелять стали.

— Разберёмся. На допросе всё подробно расскажете.

Когда мы добрались до вездехода, Долгорукова извлекла из своей сумки прибор с антенной и циферблатом, напоминающий рацию, и стала что-то измерять и записывать в блокнот. Обошла вокруг вездехода, залезла на гусеницу и, заглянув в салон, тоже проводила прибором.

— Концентрация тёмного эфира выше, чем в окружающем пространстве, — сделала заключение уполномоченная. — Здесь применялся тёмный эфир?

— Вовсе нет, — возразил я. — Мой дар — магия земли. Её я и применил.

— Ваше сиятельство, — вмешался Сокол. — Приборы фиксируют близость выброса. Повышение концентрации тёмного эфира связана с этим.

Долгорукова даже не посмотрела на воеводу. Она сверлила меня взглядом, и в её красивых и безразличных глазах мелькнуло любопытство:

— Господин Прозоровский, а вы, случаем, не родственник Павла Прозоровского?

— Это мой отец, сударыня, казнённый тринадцать лет назад за якобы государственную измену. Но думаю, вы это и так знаете.

— Разумеется. Не знала только, что у Прозоровских остался наследник. Многие думают, что великий род Прозоровских канул в Лету

— Не спешите нас хоронить. Прозоровские никуда не делись. До недавнего времени поместьем управлял мой родственник Ярослав Орлов. Однако земля эта принадлежит мне, и отныне я лично буду заниматься собственным имением.

— Что ж, мне остаётся только порадоваться за вас, — Долгорукова убрала прибор в сумку. — Кстати, если планируете жить здесь, вам надо зарегистрироваться в пятом отделении. Вы знаете об этом?

— Знаю. И на днях займусь.

— Не затягивайте. Ну всё, господа, должна откланяться. Господин Савенко, будьте добры, копии материалов дела мне на почтовый ящик сразу, как будут готовы… Кстати, господин Прозоровский, запишу ваши контакты на всякий случай, — Долгорукова снова открыла блокнот. — Номер телефона, будьте любезны.

Занеся мой номер и номер Сокола в записную книжку, уполномоченная попрощалась и направилась к серому «Пежо». Мой взгляд невольно проследовал за ней, любуясь формами девушки. Меня отвлёк Савенко, о присутствии которого я на пару секунд забыл.

— Будьте добры, ваша светлость, соберите людей для допроса. Это база дружин, как я понимаю? Сколько всего человек здесь находится?

— С сегодняшнего дня это ещё и мой дом, — пояснил я.

— У нас всего двадцать три человек, ваше благородие, — поспешно ответил вместо меня Ерофей. — Но видите ли, в чём дело, десять из них вернулись около часа назад, и они ничего не знают. А трое и вовсе сидят на вышках.

— Это неважно. Я обязан допросить всех. Никто не должен покидать дом, пока не закончатся следственные мероприятия, — Савенко был непреклонен.

— Ваше благородие, так ведь нам границу защищать надо. Смену на вышки отправлять.

— Вот допрос закончится, тогда — пожалуйста, а сейчас — не положено. Господин Прозоровский, кто-то из ваших домочадцев присутствовал при инциденте?

— Мы здесь вдвоём с сестрой, но она была дома и ничего не видела.

— Совершеннолетняя?

— Разумеется.

— Тогда её тоже придётся допросить.

— Приедет адвокат, и можете допрашивать, — согласился я.

Полицейские остались возле вездехода, а я и Ерофей поспешили к особняку.

Машина Долгоруковой скрылась в ночи, но когда мы добрались до фонтана, к крыльцу подъехал ещё один легковой автомобиль — компактная тёмно-синяя «Ладога» с кузовом комби. Дверь открылась, и из-за руля неуклюже вылез грузный мужчина в костюме в мелкую полоску и в больших квадратных очках. Выбравшись на свободу, он достал из салона кожаный портфель и направился к нам.

— А вот и адвокат приехал, — сказал мне Ерофей и добавил громко. — Здравствуйте, Роман Прокофьевич! Мы вас заждались.

Роман Прокофьевич Башмаков, как выяснилось, работал штатным юристом компании (коей с юридической точки зрения являлась дружина рода) последние восемь лет. По его словам, за все эти годы он не проиграл ни одного судебного разбирательства, что обнадёживало.

Роман Прокофьевич сразу же повёл нас с Ерофеем в свободную комнату на втором этаже и расспросил о случившемся, а потом я позвал Настю, которая до сих пор возилась с родительскими вещами.

Поручик Савенко освободился около полуночи. Пришёл и потребовал комнату для допроса. С этим проблем не было: в особняке оставалось много пустующих помещений.

Первым вызвали меня. Мы сели за стол: полицейские — с одной стороны, я и адвокат — с другой. Савенко задавал вопросы, толстый унтер, притащивший из машины складной компьютер и принтер, вёл стенограмму, а Башмаков следил за поручиком, дыба тот не спрашивал лишнего. Потом показания распечатали, я перечитал и поставил подпись.

Второй пошла Настя, за ней — Сокол, за ним — остальные дружинники по очереди. Наш адвокат сопровождал каждого.

— Что-то я устала, — сказала Настя, выйдя из «допросной», и зевнула. — Можно пойти, наконец, спать? Или ещё какие-то дела?

— Как всё прошло? — я встал с кресла и подошёл к сестре. — Поручик не сильно давил?

— Вовсе нет, он был очень учтив. Всё хорошо, не волнуйся.

— Тогда со спокойной душой пойду спать. И ты иди отдыхай. Надеюсь, никаких срочных дел не появится.

И я отправился в свою комнату, радуясь тому, что этот долгий и муторный день, наконец, закончился. Прошлую ночь я почти не спал и надеялся хорошенько выспаться сегодня.

Только вот не дали мне это сделать. Разбудил громкий стук в дверь.

— Что случилось? — крикнул я.

— Ваша светлость, — ответил дружинник. — Сокол вас просит на пост управления зайти. Боюсь, у нас проблемы.

Быстро надев брюки, рубашку и туфли, я последовал за дружинником в пункт управления, где уже находились дежурный и Ерофей. Воевода, сунув руки в карманы, молча наблюдал за экранами. На улице забрезжил рассвет. Часы на стене показывали пятый час, то есть поспать мне удалось не более четырёх часов.

— Простите, что разбудили, ваша светлость, — проговорил Ерофей. — Но тут у нас мутант объявился. Изменённый лось. Здоровый, сволочь. Такого ни одна ловушка не возьмёт. Прямо у границы шастает. Придётся выезжать и самим ликвидировать. И желательно побыстрее.

На одном из экранов в красноватой дымке, затянувшей поле действительно наблюдалось некое животное. Оно брело вдоль границы, медленно передвигая длинными ногами. Рассмотреть его с такого расстояния было невозможно.

— Очень хорошо, — я обрадовался выдавшемуся шансу проверить свои способности. — Едем.

— А как, если легавые не велят дом покидать? Ждать, пока допрос закончится? Ещё пять человек, кажется, осталось.

— Объясним поручику ситуацию.

— Не, не отпустит. Этот всё по протоколу делает, по бумажке. От предписания не отступит ни на шаг. Знаю я таких.

— Да мне всё равно. Ты давай, собирай людей, а Савенко я на себя возьму. Идёт?

— Попробуйте.