Глава 21

Дом пустовал. Похоже, Ерофей вместе с остальными дружинникам уехал собирать трупы демонов, которых мы вчера наколотили, а на базе, как всегда, остались три-четыре человека. Во дворе хлопали выстрелы. Выглянув в окно гостиной, я заметил Настю на стрельбище за ржавыми машинами. Сестра времени даром не теряла — тренировалась.

Когда же я посмотрел в другое окно, что вело на площадку перед крыльцом, обнаружил возле фонтана несколько новых автомобилей: старый микроавтобус, две легковушки и внедорожник. Пополнение прибыло вчера вечером, но воевода, наверное, не захотел меня будить.

На кухне, куда я отправился перекусить, повар и ещё один дружинник мыли посуду после общей утренней трапезы. Они подтвердили мою догадку: Сокол с большей частью дружины уехал к эпицентру. По словам повара, нескольких новеньких он тоже с собой прихватил.

Съев то, что осталось после завтрака дружины, я поднялся на пост управления. В комнате вместе с дежурным сидела незнакомая женщина лет сорока, одетая по-военному. В её волосах, собранных на затылке в пучок, белела седина, а на лице от левого виска до щеки тянулись шрамы от чьих-то когтей. Женщина расположилась в кресле и общалась с дежурным, но при виде меня вскочила и поклонилась. Она оказалась довольно высокой и, несмотря на годы, стройной, подтянутой.

— Здравствуйте, ваша светлость, — проговорила она.

— Здравствуй. Ты из новеньких?

— Вовсе нет, ваша светлость. Меня зовут Дарья Попова, позывной Стрекоза, дружинница великого рода. Я служила вашему отцу с две тысячи шестого года, но была вынуждена уйти, когда дружину ликвидировали. Недавно Сокол… Ерофей Захарович предложил вернуться. Ну мы с мужем и приехали.

— Благодарю, что откликнулась на призыв, Дарья, — я покровительственно кивнул дружиннице и обратился к дежурному. — Как дела на границе?

— Сегодня спокойно, ваша светлость. Ночью в защитную полосу вышли четырнадцать демонов и были убиты ловушкам, а с утра — никого. Тишь да благодать.

— Должно быть, мы вчера всех перебили, — усмехнулся я и снова повернулся к женщине: — Дарья, поговорим наедине.

Мы вышли в комнату с камином и уселись в креслах в углу, где обычно отдыхали бойцы. Паркетный пол здесь был сильно потёрт, его планки местами отвалились, а на засаленном, грязном подоконнике стояла пепельница с потушенными бычками.

— Знаю, что вы служили моим родителям много лет верой и правдой, — сказал я. — И мне очень жаль, что ситуация сложилась таким образом. Поместьем управлял мой двоюродный дед Орлов, и я не уделял своим людям должного внимания, о чём сожалею. Но теперь всё изменится. Я намерен возродить дело моих родителей, а для этого нужны бойцы.

— Мы с мужем тоже рады вернуться, — говорила Дарья резковатым тоном, стараясь быть при этом предельно учтивой. — Спасибо, что позвали нас. Мы, как узнали, сразу откликнулись.

— А где твой муж?

— Он с Гогой и Кузьмой — это тоже наши — в подвале сортирует камни. Остальные уехали с Соколом в аномалию. Говорят, там работы много. А меня Ерофей оставил за базой присмотреть.

— Сразу к делу… Правильно. Чем вы занимались последние годы?

— Мы с мужем открыли в Нижнем Новгороде агентство, предоставляющее услуги сопровождения в ОПКТЭ. С нами работали Гога, Кузьма и ещё пять дружинников. Иногда, особенно когда дела шли совсем плохо, мы промышляли добычей изменёнки, но нечасто. А теперь мы все здесь.

— Но если вы здесь, что станет с вашей компанией? Закроете?

— Мы поставили нашего сына управляющим. Он будет вести дела. Люди тоже есть — в основном бывшие наёмники и охотники. Но если прикажете закрыть…

— Нет, компания пусть остаётся. Она принадлежит вам, и вы решаете, что с ней делать. Более того, я не настаиваю, чтобы вы всё бросали и возвращались на службу немедленно. Желающих хватает.

— Мы с радостью вернёмся к вам на службу, ваша светлость. Сокол сказал, что работы много и что требуются сильные бойцы.

— И какой у вас с мужем разряд и класс?

— Мой муж — заклинатель земли третьего разряда. Он — мастер холодного оружия. Поэтому его и прозвали Молотом. Я — витязь третьего разряда.

У меня появились ещё два третьеразрядника. Это хорошо. В дружинах такие сильные бойцы — редкость. Среди аристократов встречаются чаще, но дворяне не идут в дружинники.

— Служили здесь? Знаете места? — продолжил я расспросы.

— К сожалению, нет, мы оба служили десятниками на базе в Черноречье под Нижним Новгородом. Сейчас те земли оккупированы князьями Воротынскими, а раньше там находилось много чего: и главная база вашей родовой дружины, и посёлок, где жили члены семей ваших служащих, и фабрика с лабораторией.

— Сейчас это всё работает?

— Работает, только на Воротынских.

И снова Воротынские… В который раз о них слышу. Теперь оказалось, они ещё и мою главную базу захватили вместе с фабрикой. Я даже не сомневался, что Воротынские приняли непосредственное участие в устранении Прозоровских. Поэтому-то им и достался столь лакомый кусок. Поговорить бы с главой их рода по душам, узнать, какие у них к нам претензии, за что нас так возненавидели. Действительно ли дело в том, что Прозоровские собирались ликвидировать ОПКТЭ или проблема в другом?

В комнату вошёл коренастый, рыжий мужик с окладистой бородой, одетый в брюки и рубашку с закатанными рукавами. Увидев меня, он заулыбался и поклонился. Это оказался супруг Стрекозы — Антип Попов с позывным Молот.

Было забавно наблюдать за этой парочкой. Молот выглядел добродушным и покладистым мужиком, который своей супруге и слова поперёк не мог сказать, а Стрекоза производила впечатление грозной воительницы. Тем не менее в браке они состояли уже семнадцать лет. Как уживались — загадка.

Но «группа Стрекозы», как я обозначил восьмерых бойцов из Нижнего, прибыла не одна. Они приехали вчера вечером, а сегодня утром к нам добрались пять человек из Владимира. Таким образом, я получил пополнение в тринадцать человек.

Это давало мне возможность отправлять в ОПКТЭ сразу два крупных отряда, а значит, и зарабатывать в больше. Траты на патроны, батареи, бензин и продовольствие тоже, разумеется, увеличатся, но по моим прикидкам, доход должен превысить расходы даже в обычные месяцы, когда нет выбросов.

Также это даст возможность дружинникам отдыхать. Последние тринадцать лет у ребят выходные были редкостью. Даже в те месяцы, когда демонов в округе появлялось мало, на базе всегда находилась работа. Люди требовались постоянно и везде: поездки в город за продовольствием и боеприпасами, поддержание порядка на базе, хозяйственные дела. Дружинники сидели в поместье безвылазно и порой по месяцу-два не видели свои семьи. Я же собирался исправить ситуацию.

По номеру, который мне дала Анжелика, я позвонил ближе к вечеру. Её знакомого звали Игорь Махов, он два года назад учился с Анжеликой в дворянской академии и, не знаю зачем, согласился стать секундантом на моей с Вяземским дуэли. Надо было пообщаться с ним с глазу на глаз, узнать, кто он такой, и обсудить условия.

— Здравствуйте, господин Прозоровский, — ответил мне молодой, задорный голос. — Да, я Игорь Махов. Мне о вас Анжелика рассказывала. Сказала, требуется секундант для дуэли с Вяземским. Я к вашим услугам. Буду секундантом за просто так. Не благодарите.

— Вы согласны взять на себя все риски, связанные с участием в дуэли? — напомнил я, ведь по закону за дуэль наказывали всех участников, включая распорядителей.

— Само собой. У меня, если что, опыт есть. Две дуэли организовывал.

— Отлично. По телефону обсудим условия или при встрече?

— Предпочёл бы при личной встрече. Вы далеко живёте?

— Моя усадьба находится в двадцати километрах от Владимира, рядом с Бараново. Знаете, где это?

— У-у, далековато.

— Могу подъехать в город.

— А давайте. Куда?

— Встретимся у Золотых ворот. Вам удобно через час?

— Более чем. Я как раз рядом живу.

К шести вечера я был в назначенном месте. Служебный «Гамаюн» поставил там же, где и прошлый раз, и стал ждать возле Золотых ворот. Чувствовал я себя прекрасно, словно ничего и не случилось. Организм очень быстро адаптировался к тёмному эфиру, и я надеялся, подобные пертурбации больше случатся.

Ровно в шесть к площади подъехала фиолетовая иномарка, из неё вылез невысокий паренёк в бежевой кожаной куртке и щеголеватой шляпе с узкими полями. Модные остроносые туфли блестели от лака.

Он набрал мой номер и, увидев, что я достал телефон, подошёл и поприветствовал меня, приподняв шляпу.

— Итак, предстоит дуэль, как я понимаю, — проговорил Махов без лишних вступлений. — Расскажите, что произошло между вами и Вяземским.

Я вкратце описал ситуацию. Молодой человек слушал и кивал.

— Я всё понял, — проговорил он, едва я закончил. — Вы нанесли смертельное оскорбление Вяземскому, и теперь он хочет убить вас на дуэли. Забавно получилось с проездом через вашу землю. Вообще, про княжича Вяземского, того, с которым вы поссорились, легенды ходят. Говорят, он необузданный малый, но из-за папаши с ним обычно боятся связываться. Он дал контакты секунданта?

Я порылся в кармане плаща, достал визитку Щепина и протянул Махову:

— Прошу.

— Угу, — парень повертел карточку в руках и сунул в карман куртки. — Я свяжусь с ним. Теперь вкратце про дуэль. Вы оскорбили господина Вяземского, поэтому оружие и вид поединка будет выбирать он. Какой у вас разряд?

— Четвёртый. Стихия земли.

— Четвёртый разряд? Солидно. Молодой Вяземский не столь силён. Значит, потребуется некий уравнивающий фактор: либо будете драться под блокировкой, либо с артефактами, либо одному из вас придётся найти замену. Но тут от меня мало что зависит. Диктует условия, как правило, оскорблённая сторона… О примирении же речь, я понимаю, не идёт?

Я усмехнулся:

— Мне всё равно, но Вяземский, боюсь, затаил смертельную обиду.

— Это точно. Получить по лицу, да ещё при всех… Так и до кровной мести может дойти. Будем надеяться, не в вашем случае. Что ещё вам рассказать? Спрашивайте, если что-то непонятно. Я хорошо знаю дуэльный кодекс.

— Зачем вы взялись за это дело?

— Я-то? Сказать честно? — Махов устремил на меня ироничный взгляд. — Ради чистого интереса. К тому же знакомая попросила. Почему бы не помочь?

— Кстати, вторая дуэль у меня назначена с женихом Анжелики. Поможете?

Махов рассмеялся:

— С Крюковым, что ли? Вы что, пытались у него невесту отбить?

— Нет, но он так подумал. С Анжеликой у нас чисто деловые отношения. Она готовила репортаж про… мою работу.

— Читал, отличная статья. Жаль, не взяли в журнал.

— Да, жаль.

— Крюков — осёл, но вам с ним вряд ли придётся драться. Мы с его секундантом, кем тот ни был, настоим на примирении. Да он и сам остынет и испугается. Я его знаю. Или… вы хотите его крови?

— Я бы проучил его немного…

— А, ну тогда другое дело. Никакого примирения, — проговорил Махов так, словно только рад был этому.

— Но сказать по правде, сейчас у меня совершенно нет времени на всякие дуэли. К тому же я противник того, чтобы аристократы убивали друг друга из-за всякой ерунды. Если получится его примирить, то пожалуйста, не возражаю. А если придётся драться, так тому и быть.

— Понял вас. А когда с Вяземским дуэль назначить?

— Не раньше конца следующей недели. Сейчас я очень и очень сильно занят.

— Выброс? Да, я читал. Анжелика умеет красочно описывать события. И фото получились офигенные. Особенно с птицами, — тут парень перешёл на заговорщицкий тон. — Если что, знайте, что вы не один.

— Простите? Вы о чём?

— О вашей борьбе за правду. Анжелика мне всё рассказала. Кто умеет думать, тот всё понимает, — парень постучал себе по лбу пальцем. Насчёт аномальных областей.

— Рад слышать, — проговорил я. Такая осведомлённость друзей Анжелики напрягала. Уж не вздумала ли девчонка организовать какое-нибудь тайное общество? А она ведь могла…

— Ну что ж, главные моменты мы обсудили. Детали будем обсуждать с секундантом Вяземского. Если возникнут вопросы, звоните. Если у меня появятся новости, я вам позвоню.

Обратно я домчался быстро. Подъезжая к поместью, заметил чёрный «Орион», стоящий перед поднятым шлагбаумом. Из машины вышел человек, и я сразу узнал его — это был Светлов. Не стоило великого труда догадаться, зачем он явился. Наверняка речь пойдёт про Кулебякина. Светлов предусмотрительно не стал заезжать на мою территорию, чтобы не дать мне формальный повод применить силу.

Я остановился рядом с «Орионом» и вышел из своего внедорожника.

— Добрый вечер, господин Прозоровский, — глава АСО, одетый в лёгкую серую куртку, стоял, сунув руки в карманы брюк.

— Добрый вечер, господин Светлов. Чем обязан вашему визиту?

— Да так, дело одно есть. До меня новость дошла, что вы на чужую территорию нос сунули. Вот и приехал поговорить.

— Не понимаю, о чём вы.

— Да бросьте. Вы принудили господина Кулебякина платить вам долю. А господин Кулебякин — наш человек, мы ему покровительствуем. Такой вот казус получился. Что будем делать?

— Уже не ваш. Отныне господин Кулебякин работает со мной.

— Да неужели? Нет, господин Прозоровский, так не пойдёт, — тон Светолова стал жёстким и бескомпромиссным. — Я вам дружбу предлагал, готов был сотрудничать с вами, а вы такими вещами занимаетесь за моей спиной.

— Что поделать. Это наши с Кулебякиным личные дела.

— Вы не правы, господин Прозоровский. Здесь так дела не ведутся. Я предупреждал вас: не надо ссориться с нами. Вы должны понимать, что будут последствия. Однако мы по-прежнему можем решить вопрос миром, если, конечно, вы хотите этого.

— Но на ваших условиях?

— Вам всего лишь надо оставить в покое господина Кулебякина и выплатить мне компенсацию за погибшего дружинника. И всё, больше никаких претензий. Вот так просто. Можно сказать, иду вам навстречу. Я бы мог потребовать больше.

— Не сомневаюсь, что могли бы. Но я сказал своё слово. Мои дела с господином Кулебякиным вас не касаются, а по поводу компенсации я, кажется, ясно выразился: вы должны предоставить неоспоримые доказательства вины моих бойцов.

— Какой упрямый молодой человек. Вам бы стоило быть осторожнее на новом месте. Не зная броду, не суйся в воду, как говорят. Но если это последнее ваше слово… тут я бессилен. Будь по-вашему. Всего хорошего, господин Прозоровский.

Светлов сел в машину, дал задний ход и, развернувшись, умчался в сторону Баранов. Прощальные слова главы АСО прозвучали угрожающе. Теперь точно начнутся неприятности. Ассоциация вряд ли нападёт на моё поместье, хотя и такой шаг исключать нельзя, но гораздо проще им будет разобраться с моей дружиной в ОПКТЭ. Полиция не расследует то, что там случается.

При этом я сомневался, что Светлову нужна моя смерть. Сейчас ему выгоднее принудить «упрямого молодого человека» платить долю за покровительство, как он принудил в своё время Кулебякина. Но опять же, не факт.

Когда я вернулся домой, Ерофей с отрядом были уже на базе, разгружали пикапы и «шестьдесят шестой», перетаскивали в подвал трупы существ.

Я сразу же вызвал воеводу к себе в кабинет, предложил присесть на стул и вначале расспросил, как продвигаются дела в аномальной области. По словам Ерофея, ситуация была сложная, но контролируемая. Из леса всё так же лезло много тварей, но особо сильные не появлялись. А благодаря тому, что людей сегодня поехало больше, чем вчера, работать стало легче.

А потом я рассказал про мою встречу со Светловым. Ерофей помрачнел и осуждающе покачал головой:

— Я сразу говорил, что Светлов — та ещё сволочь. Морда разбойничья. Вот и показал он свою истинную суть. Теперь ждите беды, ваша светлость.

— Надо не просто ждать, а готовится. У меня вот какие мысли на этот счёт. Вероятнее всего, Светлов попытается напасть в аномальной области. Значит, придётся отправлять на вылазки отряды не менее двадцати человек. У нас сейчас людей побольше стало, хватит.

— Всё так, только вот я планировал два отряда отправлять в аномалию, а не всех одной кучей гонять. Так много не заработаешь, а траты сейчас будут большие.

— Знаю, но это экстренная мера.

— Такие экстренные меры… постоянно теперь будут.

— Может быть, и постоянно. Предлагаешь-то что?

— Да что предложить… Что вы говорите, то и предложил бы. Правильно всё. Не обращайте внимания на моё ворчание. Если вороги полезут, будем отбиваться. Другого пути нет.

— И базу тоже без охраны оставлять нельзя. Раньше здесь по три-четыре человека дежурили, а сейчас хотя бы десятку придётся держать. И надо усилить охрану, когда будем на базу добычу возить.

— Устроим.

— Также кому-то придётся ездить со мной на задания «пятки». Три сильных бойца нужны. Думаю, взять Надю, Стрекозу и Молота. Те бедолаги, которых мне дали в сопровождение, чуть не сдохли во время вылазки, тряслись, как осиновые листы.

— Воля ваша, — пожал плечами воевода. — Раз надо, так надо. А вы уже познакомились с этой парочкой?

— Днём с ними пообщался немного.

— Это хорошо. Стрекоза и Молот — дружинники сильные и надёжные. Они хоть клятву и давали, а Орлов всё равно разогнал всех, дескать, неча их кормить бесплатно. Тем не менее достойные бойцы. Родители их нам служили, и они служат, всегда были верны роду.

— Значит, решено. А завтра или послезавтра мы с сестрой в город съездим. Надо мебель заказать и прикупить кое-что из вещей. Надо пользоваться моментом, а то, может, следующий год и носа высунуть отсюда не получится. Мне и Светлов угрожает, и дед мой — одни враги кругом. Поэтому прикажи мою машину приготовить. Поедем на «Аресе». В эпицентре без меня справитесь?

— Справимся. Охрана вам нужна?

— Я сам себе охрана. К тому же сомневаюсь, что в городе кто-то посмеет на нас напасть.

— Воля ваша. Велю в машину артефакты поставить. И будьте там осторожнее. Обычно в городе боёв не устраивают, но кто знает, что великие рода задумали. Им ведь закон не писан.

— И ты будь осторожнее. ПЭЗ у вас есть?

— Имеются.

— Так вот, без них в аномалию не суйтесь. Будь я на месте Светлова, устроил бы нам засаду. Там полно подходящих для этого мест. Спрячутся где-нибудь в лесу и перестреляют вас. А с ПЭЗ сразу заметите, если рядом появится что-то подозрительное.

После разговора с воеводой я сходил к Насте, обрадовал её планами съездить в город. Сестра две недели сидела взаперти, пока я катался то в аномалию, то по делам во Владимир, и ей тоже хотелось куда-нибудь выбраться.

Но на следующий день не получилось. Демонов в эпицентре было до сих пор много, и я отправился с дружиной на прежнее место, где и проторчал целый день, помогая убивать существ и поглощая их души.

Глубже в лес мы так и не продвинулись, толклись на опушке, собирали камни, отбивались от постоянно выскакивающих из чащи тварей. Однако сильных демонов стало значительно меньше. Если не считать двух исполинских слизней, за весь день появился лишь один по-настоящему серьёзный противник — кабан. Но не бронированный, а самый обычный, только очень крупный, с горящими глазами и гниющей шкурой. По уже отработанной схеме я пустил по земле трещины, зверь застрял в них, после чего его обстреляли из самозарядного гранатомёта и винтовок, а Надя пару раз шибанула молниями.

От кабана гнилью разило за версту, а его прелая кожа висела лоскутами. Непонятно, как он в таком виде продолжал существовать.

Ближе к вечеру я сходил в лес на разведку и обнаружил, что камней там — значительно меньше, чем на опушке, да и демоны были мелкими и на меня нападать боялись. Я надеялся, что дальше Ерофей с ребятами справятся самостоятельно, и со спокойной душой выделил вторник для поездки в город. Конечно, были опасения, что на моих людей нападут охотники из АСО, но, во-первых, я не всегда мог находиться с дружиной, другие дела тоже надо делать, а во-вторых, количество третьеразрядников внушало уверенность, что любая атака будет отбита.

Утром мы с Настей на отцовском «Аресе», который накануне дружинники сняли с консервации, выехали в город. Погода была хорошая, настроение у нас обоих — отличное. Вначале отправились в торговый центр, прошлись по магазинам и накупили кучу одежды и всякой ерунды, что могло пригодиться, а после обеда заехали в большой мебельный магазин, где проторчали всю вторую половину дня. Заказали мебель для гостиной и библиотеки, кое-что в наши спальни и мне в кабинет.

В этом мире, помимо транспортных средств, удобств было много: разнообразные магазины, где можно купить всё что угодно, и куча мелочей, облегчающих жизнь, вроде той же туалетной бумаги, зубной пасты или безопасной бритвы. Продавалась и куча самой разнообразной еды, даже той, которая в моём государстве считалась деликатесом, причём буквально за копейки. Была и бытовая техника на все случаи жизни, и стоили эти высокотехнологичные вещи так дёшево, что любой простолюдин мог себе позволить.

Я несколько раз удивлял Настю, когда долго рассматривал и крутил в руках пылесос или утюг. Старался не выглядеть странно в глазах сестры, но не всегда получалось: любопытство пересиливало.

С покупками мы разобрались лишь к семи часам вечера. Поужинали в ресторанчике рядом с мебельным центром, и я позвонил Ерофею, спросить, как дела. Мои тревоги оказались напрасны: дружина уже находилась на базе, никаких проблем сегодня у них не возникло, шла будничная, рутинная работа.

— Всё нормально? — спросила Настя, когда я завершил звонок.

— Да, Ерофей с ребятами уже дома. Хороший заработок в эти дни получился, а заодно поместье обезопасили. В эти дни твари почти не лезут. Правда, теперь придётся ездить глубже в аномалию, потому что рядом с границей демонов почти нет.

— Молодцы. Стоило тебе появиться здесь, как работа сразу наладилась.

— Это точно, — усмехнулся я.

Выйдя из ресторана, мы сели во внедорожник. И тут мне позвонил Орлов, и я сразу вспомнил о поставленном мне ультиматуме.

— Здравствуй, Святослав, — поприветствовал меня дед. — Как поживаешь у себя на границе?

— Здравствуйте, Ярослав Александрович, не жалуюсь, дела идут.

— Вот и хорошо. А я звоню напомнить о нашем уговоре. Не забыл, надеюсь? Если завтра до вечера Анастасия домой не вернётся, я сам людей за ней пришлю.

— Я помню, Ярослав Александрович. Только вот мой ответ остаётся прежним. Анастасия — член моего рода и находится на моей земле и под моей защитой.

— Это мы ещё посмотрим. Завтра последний день. Уяснил, Святослав? Я шутки шутить не намерен. Всего наилучшего.

Старик положил трубку, я убрал телефон в карман и завёл мотор.

— Опять Орлов звонил? — Настя обеспокоенно уставилась на меня. — И что ты собираешься делать?

— Защищать наш род, — я вырулил со стоянки на дорогу.

Звонок омрачил моё настроение. Было неясно, что ожидать от деда. Неужели он посмеет вторгнуться в моё поместье? Неужели он считает, что ему это сойдёт с рук? А я… я обрету ещё одного могущественного врага. Как будто прежних недостаточно.

— Послушай, я тут подумала… — проговорила Настя. — Если тебе грозят такие проблемы, может быть, я… уеду?

— Куда?

— Не знаю… в другой город. Или страну. Не будет же Орлов гоняться за мной по всему свету. Кажется, я подвергаю тебя опасности. Не думала, что дед такой настырный.

Я помолчал немного, а потом сказал:

— Нет, ты никуда не поедешь. Это лишнее. Нельзя уступать. Кем мы станем, если не отстоим своё право на свободу, своё право на существование? Мы — великий род. Запомни это. Никто нам не указ, кроме государя императора. Никто не смеет вторгаться в наши земли и чинить произвол. Сейчас многие думают, что мы слабы, что Прозоровские вот-вот исчезнут, но скоро они поймут, что это не так. Только чтобы поняли, придётся силу продемонстрировать. Иначе до них не доходит. Однажды наступит время, когда с нами вновь будут считаться, когда на нас пикнуть не посмеют, когда наши украденные, оккупированные земли вернутся к нам. Вот поэтому ты не должна отправляться в бега, словно воровка. Ты — моя сестра, член моего рода, княжна Прозоровская, а здесь — наш дом, наша вотчина. Поняла?

— Поняла, — проговорила Настя, но в голосе её не чувствовалось радости.

Мы выехали из города и помчались по старой бетонной дороге в сторону поместья.