Глава 20

Демон имел рост метров пять, невероятно широкое туловище и небольшую голову на массивной шее, а каждая его рука была в обхват толщиной. Как и его более мелкие сородичи, он весь оброс пластинами из заставшей магмы. В глубоких глазницах горели красные угли глаз, а рот скалился острыми зубами.

Заметив меня, демон двумя шагами преодолел разделяющие нас пару десятков метров. Топор взметнулся над его головой и обрушился на мой щит, появившийся на моё левом предплечье. Удар оказался настолько сильным, что вокруг моих ног растрескался асфальт. Не менее мощными были второй и третий удары. Я пятился и укреплял свой щит, а тот постоянно раскалывался, хоть и был сделан из самой прочной стали, какую я мог создать на своём уровне магического развития.

В моей правой руке выросла длинная пика, и я вонзил её в корпус демона, попытавшись пусть не проткнуть, но хотя бы оттолкнуть от себя противника. Мне было не обязательно убивать его физически — достаточно просто поглотить душу. Но это требовало времени и концентрации.

Четырёхметровая туша даже не пошатнулась. Демон размахнулся топором и обрушил ещё один удар на мой щит. Я снова ткнул противника копьём. На этот раз наконечник вошёл в защитную оболочку чуть глубже, но всё равно недостаточно, чтобы ранить столь прочную громаду.

Продолжая тыкать демона пикой и получать тяжеленные удары топором, я включил эфирное зрение и сосредоточился на тёмно-бордовой сущности, к которой потянулись мои эфирные щупальца. И едва я начал вытягивать силу, как сокрушительный удар сбил меня с ног. Связь разорвалась.

Я едва успел откатиться в сторону. Топор вонзился в асфальт туда, где я только что лежал. Я вскочил и опять закрылся щитом. Не имело смысла пытаться сковать такую громаду или поразить шрапнелью или другими магическими снарядами, оставалось драться врукопашную и одновременно вытягивать из него душу.

Демон в который раз ударил топором по щиту. И вдруг рядом снова сверкнула молния, заставив здоровенную тварь отступить на шаг. Из зубастой пасти вырвался громогласный рёв. Электрический разряд пришёлся великану не по вкусу.

Следом в демона ударила ракета. Меня и самого взрывная волна чуть не сбила с ног. Я закрылся щитом и с размаху вонзил копьё в огромную тушу. Демон рухнул на дорогу. В него впились мои эфирные щупальца. Великан яростно ревел, пытаясь подняться. Делал он это довольно медленно, и мне ничего не препятствовало вытягивать из него силы.

Рядом появились мелкие демоны с щитами и копьями. Они бежали прямо на вторую линию оборону, но их легко скашивали пули, и количество трупов на дороге быстро росло. Краем глаза я заметил Молота, размахивающего своей каменной кувалдой слева от меня. Там же находилась и Стрекоза с саблей. Они с мужем на пару крушили головы демоническим отродьям, пытающимся прорваться в город.

Великан всё-таки поднялся, он размахнулся топором, но я снова свалил его ударом копья. Демон быстро слабел. Его энергия переходила ко мне вместе с душой.

Внезапно всё вокруг померкло, и перед моим взором появилось огромное чёрное существо с горящими краснотой глазами. Оно угрожающе нависло надо мной, как совсем недавно нависал поверженный великан, и спустя несколько секунд пропало. Я даже не успел сообразить, что происходит. А когда наваждение закончилось, огромный демон валялся дохлым посреди неширокой улицы.

Но более мелкие демоны продолжали нападать. На подходе были их основные силы. Тёмно-серая толпа с десятками горящих красных глаз уже миновала первую линию обороны. Солдат было явно недостаточно, чтобы справиться с такой оравой.

Шрапнель ударила по стае. Следом полетели крупные булыжники, сбивая с ног наиболее крепких и устойчивых существ. Некоторые демоны швырнули в меня магические снаряды из застывшей плазмы. А одна тварь выскочила вперёд и изрыгнула потоки пламени. Передо мной появились острые стальные иглы. Мощный импульс направил их в огненного демона, и тот рухнул замертво.

На пути стаи выросли булыжники, перегородившие всю улицу, и демоны остановились, будучи не в силах через них перебраться. Я же сосредотачивал над их головами энергию земли, которая тучами пыли закрутилась в огромный смерч. Там формировались сотни мелких стальных осколков. Подготовка продолжалась пару минут, а потом эти снаряды единовременно обрушились на стаю.

Преграждавшие дорогу булыжники рассыпались, поскольку манга моя заканчивалась. Но за ними уже мало осталось тех, кто готов был продолжать это сражение. Раненые, испуская вопли, копошились среди мёртвых, а выжившие удирали прочь.

Можно было отходить, но я остановился, чтобы поглотить душу здоровенного четвероногого демона, валявшегося рядом. Потом стал вытягивать энергию соседних. Вокруг валялись десятки тварей, и я хотел забрать души всех их, ведь если они вырвутся на свободу, то полетят в город и начнут захватывать тела людей. Тогда катастрофа неминуема. Здесь слишком много тёмно-эфирных сущностей.

Души первых погибших демонов уже покидали тела и устремлялись в эфирный слой, и с ними уже ничего нельзя было сделать. Часть города, в которой проходило сражение, заранее эвакуировали и оцепили, но даже это не давало гарантии того, что существа не полетят в густонаселённые районы. Разве что отсутствие там тёмного эфира могло спасти ситуацию.

В какой-то момент я понял, что мой источник распирает, и надо бы остановиться, и я отошёл к машинам, за которыми толпились солдаты.

Перед второй линией обороны стояли трое моих дружинников и четыре уцелевших заклинателя, которые тоже активно уничтожали демонов. Улица была завалена трупами существ.

— Не расслабляться! — скомандовал капитан, которому тоже чудом удалось спастись. — Твари могут пойти снова. Перезарядите оружие и будьте наготове.

Я встал рядом с Надей. Девушка напряжённо вглядывалась в даль, а вокруг её рук потрескивали электрические разряды.

— Ты сегодня отлично сражалась, — я достал из подсумка накопитель маны и стал восполнять свой источник, который снова немного подрос благодаря поглощённым душам.

— Спасибо, ваша светлость. Я выполняла свой долг, — проговорила дружинница.

— Кажется, ты спасла меня сегодня.

— Нет, сегодня вы нас всех спасли.

— Если бы не ты, мне пришлось бы туго. Но давай не будем праздновать победу раньше времени. Капитан сказал, демоны могут пойти снова.

Капитан вызвал кого-то по рации, и к нам подъехал грузовик с огромным прожектором в кузове, которым стали светить по всей улице. А двое солдат в приборах эфирного зрения, обстреляли пустую дорогу из самозарядных гранатомётов. Служба свето-эфирного контроля или, как их называли в простонародье, «чистильщики» пытались уничтожить или прогнать блуждающих демонов, и в какой-то степени им это удалось: над улицей стало чисто, а тёмные твари улетели в лес.

После «чистильщиков» за работу взялись эвакуационные группы, которые вытаскивали с поля боя раненых. Многих солдат с первой линии обороны потоптали демоны, но некоторых всё-таки удалось спасти. А кто-то, как, например, капитан, и вовсе отделался лишь ушибами.

Около часа мы ждали нового нападения, но демоны больше не появлялись. В небе туда-сюда летали вертолёты, на соседних улицах поначалу звучала стрельба, а потом и она смолкла. Капитан постоянно переговаривался по рации с командованием. А я от нечего делать завёл беседу с местными аристократами-добровольцами. Один из прибывшей пятёрки погиб, но четверо были целы и невредимы, в том числе огневик, который безуспешно пытался поджарить здорового демона.

Наконец, поступил приказ. Роте велели добраться до ближайшей деревни, зачистив по пути окрестности. И мы двинулись по дороге через лес, осматривая эфирный слой поблизости.

Спустя ещё час мы вошли в населённый пункт, миновали промышленные базы и оказались посреди одноэтажной деревянной застройки. Поблизости торчала группа кирпичных трёхэтажек.

Передо мной предстала картина чудовищной разрухи. На улице валялись растерзанные трупы людей, перевёрнутые и разбитые машины, окна и двери домов были выломаны, некоторые дома порушены, словно от ударов чем-то тяжёлым.

Я сразу обнаружил несколько существ в радиусе двести с небольшим метров от нас. Мы с капитаном договорились, что он будет ждать меня на главной улице, а я со своими дружинниками отправился уничтожать демонов, заодно поглощая их души.

Существ в деревне оказалось не так уж и много, в населённом пункте царила мёртвая тишина. Ликвидировав восьмерых демонов, мы добрались до длинного двухэтажного здания, и здесь нам навстречу вышли местные жители — десятка два простых мужиков и баб. Они падали нам в ноги и со слезами на глазах благодарить за спасение.

Из их бессвязной, взволнованной болтовни я узнал, что демоны появились здесь вчера вечером. Произошло это внезапно, никто к такому готов не был, ни о какой эвакуации не слышали. Схорониться удалось немногим.

Найденное нами здание оказалось школой, здесь рота и разместилась на ночлег, поскольку к моменту, когда мы полностью осмотрели деревню, на улице уже стемнело. Следом за передовым отрядом вошли другие подразделения. Они работали всю ночь: чистили эфирный слой, убирали трупы, искали выживших.

На следующий день мы продвинулись ко второму посёлку, где наблюдалась такая же разруха. На улицах и в домах валялись разорванные на куски трупы, а по подвалам прятались группы местных жителей, укрывшихся от полчища злобных тварей. Здесь выживших оказалось больше, поскольку сам посёлок был гораздо крупнее первого, и демоническая армия не так тщательно его прочесала.

Таким образом, на протяжении двух суток я и мои бойцы участвовали в операции по уничтожению вырвавшихся из порталов существ. Потом добровольцев из Владимира отправили по домам, поскольку стало ясно, что главная угроза ликвидирована и помощь больше не требуется. Но работа на этом не закончилась. Армейские подразделения продолжили прочёсывать окрестные леса и поля, куда могли забрести демоны, и чистить пространство от тёмного эфира.

В четверг вечером я был уже дома.

Анжелика, которая в этот день ездила на вылазку вместе с дружиной, как только вернулась, сразу завалилась ко мне в кабинет и начала расспрашивать о том, что происходит под Нижним Новгородом. Я хотел отдохнуть, но эта назойливая девчонка даже не собиралась оставлять меня в покое.

— Получается, два посёлка разорены? — уточнила Анжелика, когда я рассказал о том, как мы сражались с демоническим войском, а потом зачищали населённые пункты.

— Да, разорены, к сожалению. Но некоторым людям удалось укрыться.

— Но ведь вы же говорили, что объявлена эвакуация.

— Да, была объявлена. На странице пятого отделения в сети я видел сообщение. Больше ничего не знаю. Я сделал свою работу, остальное — не моя ответственность.

— Но это безобразие! Из-за того, что никто не позаботился о людях, куча народу оказалась растерзана демонами, и все молчат! — возмутилась Анжелика. — Мы должны сказать людям правду. Надо добиться, чтобы виновные были наказаны!

— Погоди, умерь свой пыл, — сказал я раздражённо. — Я никому ничего говорить не должен. Что должен, я сделал. И признаться, сильно устал.

— У меня к вам нет претензий. Вы сделали всё, что от вас зависит. Но я не могу оставаться в стороне, когда творятся такие вещи. С другой стороны, вы были правы, когда говорили, что цензура многое в печать не пропустит. Нельзя действовать в лоб. И я решила сделать вот что: я начну выпускать подпольную газету, где буду публиковать всё то, что наше правительство пытается скрыть. Я уже говорила с Маховым и со Светой, и они готовы посодействовать.

— Поступайте, как велит вам совесть, — пожал я плечами. В душе я понимал, что из этого баловства ничего хорошего не выйдет, но сейчас мне было совсем не до того, чтобы читать наставления. Хотелось остаться одному.

— Вы меня поддержите?

— У меня других дел невпроворот. Поэтому ничего не обещаю.

— Ладно, я поняла. Не буду вам надоедать. Но вы же не против, если я опубликую ваше интервью про события под Нижним Новгородом? Конечно же, анонимно.

— Как хотите.

— Спасибо вам, Святослав. Я верю, что правда будет доступна всем, а не горстке аристократов, решающих за других, кому что можно знать, а кому нет, — Анжелика поднялась с дивана. — А вам хорошо отдохнуть. И спасибо за всё, что делаете.

Когда Анжелика ушла, я отправился в спальню. Надя, одетая в штатские брюки и блузку, сидела за столиком и листала какую-то книжку. В таком виде она выглядела более женственно и мне нравилась больше, чем в мешковатой униформе дружины. Мы договорились, что встретимся вечером, и она пришла, пока я пытался отвязаться от своей назойливой гостьи.

— В эти дни мы хорошо поработали, — сказал я. — И знаешь, что я думаю?

— Да, ваша свет… ой, простите, совсем забылась, — Надя с нежностью посмотрела на меня. —

— Ничего страшного. Хочешь, кино вместе посмотрим?

Надя подняла брови:

— Я бы не отказалась. А вы хотите кино посмотреть?

— Да. Честно говоря, за эти дни я вымотался. Поэтому сегодня и завтра будем отдыхать.

— Вы меня балуете.

— Нет-нет, ни чуть. Говорю же, ты заслужила. И я заслужил. Всем мы заслужили. Сейчас принесу компьютер из кабинета, и мы выберем, что смотреть, и хорошо проведём этот вечер вместе. А потом и ночь. Надеюсь, никто нам не помешает.

* * *

Вечер. Безлюдный парк на краю города. Небольшой пруд, в котором отражаются прибрежные фонари и плавают листья, нападавшие с ближайших деревьев. Здесь-то мы и договорились встретиться с Долгоруковой. Ещё издалека я заметил её стройную фигуру с горделивой осанкой. Уполномоченная медленно прохаживалась вдоль пруда, сунув руки в карманы короткого плаща, застёгнутого под самое горло.

Долгоруковой я позвонил на следующий же день после возвращения домой. Очень уж мне хотелось понять, каков расклад сил, кто на «правильной» стороне, кто на «не правильной», кого следует опасаться, а кто, наоборот, помогает мне. Договорились на вечер воскресенья, но не в ресторане, как я планировал, а в парке возле пруда.

— Здравствуйте, — проговорил я, подходя к Долгоруковой. — Хороший сегодня вечер для прогулок.

— Добрый вечер, Святослав Павлович, — произнесла уполномоченная. — Не сказал бы. Обычно в такую погоду предпочитаю сидеть дома.

Мы вдвоём продолжили прохаживать вокруг пруда.

— Предлагал же вам встретиться в более тёплом месте. Вы сами выбрали парк.

— Не хочу мелькать в людных местах. Мне не нужно, чтобы нас видели вдвоём. Да и вам в этом никакой пользы нет.

— Боитесь слежки? Думаю, здесь проследить за вами куда легче, — я огляделся по сторонам. Людей было немного, но каждый из них мог оказаться шпионом.

— Здесь нас труднее подслушать. А если кто-то проявит особую назойливость, я сразу замечу. Но всё это не так уж и важно сейчас. Итак, какие у вас вопросы?

— Я хочу знать, кто в пятом отделении союзник, а кто враг. Мне нужны фамилии тех, кто связан со смертью моих родителей.

— На первый вопрос я ответить не могу. Вы сами в пятом отделении не служите, и я не имею права раскрывать вам многие секреты. Просто поверьте, что друзья у вас есть, и мы делаем всё, чтобы никто не помешал вашему роду встать на ноги. Теперь по поводу второго вопроса. Нижегородский филиал пятого отделения возглавляет некий князь Синявин. Так вот, тринадцать лет назад он принимал непосредственное участие в фальсификации улик против ваших родителей. Владимирским же филиалом заведует князь Рудин. Они с Синявиным хорошие знакомые и занимаются некоторыми совместными проектами. Князь Рудин лично препятствует в выдаче вам лицензии. Надеюсь, теперь понимаете почему.

— Прекрасно понимаю. И именно его вы хотите убрать моими руками?

— Это в ваших же интересах. Иначе спокойной жизни вам не дадут. И опасаться вам стоит вовсе не нападения из засады на дороге и не атаки на поместье, а вещей куда более страшных, против которых вы со всей вашей силой защититься не сможете. Подлоги, сфабрикованные обвинения, клевета. Если от вас захотят избавиться, они знают, как это делать. Поэтому выход один — убрать врагов заранее. Тогда император назначит нового главу филиала, и мы постараемся добиться того, чтобы это был один из наших.

И снова старая песня. Чуть более развёрнуто объяснено, но суть прежняя. Я должен кого-то убить, хотя точно не знаю, правда ли этот человек связан с гибелью Прозоровских и угрожает мне или нет. Правда ли он состоит в сговоре против императора или просто стал неудобен некой группе людей, к которой принадлежит Долгорукова? А что, если они всего лишь хотят протолкнуть наверх своего человека, а меня используют в своих тёмных делишках?

Но зато я хотя бы какие-то фамилии узнал — уже хорошо.

— Знаете, я не буду торопиться, — сказал я.

— Дело ваше. В любом случае наш человек замолвит за вас словечко лично Его Императорскому Величеству. Надеюсь, государь сочтёт ваши подвиги достаточным основанием, чтобы вернуть вам лицензию.

— Я тоже очень на это надеюсь. Хотя верится с трудом.

— Ну почему же? Вы закрыли порталы, вы остановили демоническую армию. Без вас военные вряд ли выдержали бы столь мощный натиск, и тогда ситуация осложнилась бы. Я слышала, что там произошло. Пятое отделение не было готово к такой угрозе, а вы оказались единственным сильным магом в подразделении. Вы фактически спасли полумиллионный город. Если государю подать ситуацию под правильным углом, он не останется равнодушен к вашему подвигу.

— Мне особые почести не нужны. Лицензию верните — этого достаточно. А с Воротынским что? Надеюсь, его накажут?

— Из Петербурга поступают очень хорошие для нас известия. Воротынский точно ответит за свою халатность. Сейчас его нижегородские владения контролирует армия, и велика вероятность, что это надолго. Но император ещё не вынес окончательное решение. На днях он выслушает отчёт по ситуации и скажет своё слово.

— А что по поводу нападения на моё поместье?

— И об этом будет упомянуто… я надеюсь.

— Но это не точно?

— Видите ли, в чём дело. Дружинник, которого вы взяли в плен, погиб.

— Погиб? И как же так получилось?

— Покончил с собой. Против Воротынских некому выступить.

— Просто взял и покончил с собой? Подозрительно, вам не кажется?

Долгорукова остановилась и повернулась лицом к пруду:

— Разумеется. Дружинника просто убрали, чтобы тот не наговорил лишнего. У Воротынского есть какие-то связи в полиции. Думаю, дело замнут.

— Вот же подонки, — я тоже остановился и огляделся по сторонам. — Никому нельзя доверять. Не надо было отдавать дружинника.

Мимо быстро прошагал мужчина в пальто и шляпе, и мы замолчали. Разговор продолжился лишь тогда, когда незнакомец пропал за деревьями.

— Ваши враги очень влиятельны, Святослав Павлович. Вот поэтому вам не стоит отказываться от дружбы с теми, кто хочет вам помочь.

— Я и не отказываюсь. Но скажите, пожалуйста, если у вас есть прямой доступ к императору, почему вы не донесёте до него информацию о заговоре?

— Он знает. Он всё прекрасно знает. Только вот наши враги тоже наушничают, и государь воспринимает всё происходящее, как мелкие придворные интриги.

— А это не так? — я пристально посмотрел на Долгорукову, но та не поменялась в лице.

— Ситуация куда серьёзнее. Если несколько великих родов получат доступ к нижнему слою, их возможности резко возрастут, и тогда трон пошатнётся. Хорошо, что вы сломали оборудование, но не думайте, что эксперименты на этом прекратятся. Технологии уже есть. Оборудование восстановят, и порталы всё равно откроют, даже если император лично запретит это делать.

— Значит, буду и дальше им мешать. Не хочу, чтобы наша цивилизация рухнула из-за нескольких алчных подонков, жаждущих денег и власти.

— Вами руководят благородные мотивы, знаю. Поэтому мы и вышли на вас. У нас с вами одни цели.

— Пожалуй, так.

— Могу ли я ещё чем-нибудь вам помочь?

— Могли бы, если б у вас не было так много тайн.

— К сожалению, это необходимо. Если у вас вопросов нет, тогда будем прощаться. Я уйду первой, вы подождите минут десять, а потом тоже идите. Хорошего вечера, Святослав Павлович, — Долгорукова развернулась и зашагала прочь по освещённой фонарями улице.

В какой-то степени разговор меня обнадёжил. Если у моих тайных друзей действительно есть выход напрямую к императору, мне повезло. Скорее всего, лицензию я получу, да и Воротынских накажут. Но конкретики опять слишком мало.

Добравшись до своего «Ориона», я выключил лежащий в кармане плаща диктофон. Взял на всякий случай, чтобы записать разговор. Пока я не собирался никому отдавать или показывать запись, но кто знает, как обернутся обстоятельства и на чью сторону мне придётся встать.

Но сейчас Долгорукова с её загадочными друзьями — мои временные союзники. Для них Воротынские тоже враги, как и для меня, значит, нам пока по пути.

На следующий день во время завтрака мне позвонили. Я, Настя и Анжелика сидели за столом в одной из комнат на первом этаже, которая не пострадала от нападения, а наверху уже три дня шёл капитальный ремонт, и оттуда с утра до вечера доносился шум стройки. И вдруг — звонок с неизвестного номера. Я взял трубку, и приятный женский голос сообщил, что мне необходимо подойти в отдел лицензирования в любое удобное для меня время.

Сразу стало ясно, что речь пойдёт о лицензии. Мне либо выдадут её, либо известят об отказе. Правда, для последнего вряд ли вызвали бы лично. Поэтому после завтрака я немедленно помчался в пятое отделение.

Но когда я заявился на проходную, меня направили не в отдел лицензирования, а на последний, четырнадцатый, этаж в кабинет «1401». Тот находился в конце широкого, покрытого ковровой дорожкой коридора. На двери висела табличка: «Начальник владимирского филиала пятого отделения Е. И. В канцелярии Рудин А. В» Вот так сюрприз! Только вчера этот господин пополнил список моих врагов, а сегодня он меня уже на разговор вызвал.

В просторной приёмной сидела секретарша, она сказала, что господин Аркадий Викторович ждёт меня. Я прошёл в широкие двери и оказался в не менее просторном кабинете в классическом стиле со шторами на подвязках.

В центре за полукруглым столом с брифинг-приставкой во вращающемся кожаном кресле восседал невысокий, лысоватый человек с усиками, облачённый в чёрный чиновничий костюм с золотыми погонами и петлицами.

— Здравствуйте, Святослав Павлович! — торжественным тоном поздоровался мужчина. — Прошу, присаживайтесь. Я рад приветствовать вас у меня в кабинете. Давно хотел познакомиться с нашим новым защитником. Наконец, такая возможность представилась.

Я сдержанно поздоровался и сел за брифинг-приставку.

— Мне стало известно о том, как вы проявили себя во время демонического нашествия на Нижний Новгород. Воистину, в ваших жилах течёт кровь славных предков. И пусть ваши родители оступились, но не будем забывать, что род Прозоровских с самого своего возникновения верой и правдой служил короне и боролся против демонических сил, и я надеюсь, вы продолжите сию славную традицию.

— Я уже её продолжаю, ваше превосходительство, — ответил я.

— И вы доказали это делом, — вежливо улыбнулся Рудин. — С вами наша губерния под надёжной защитой. Поэтому вы заслужили награду. Хочу лично вручить вамданный документ. Будучи главой великого рода, вы отныне имеете полное право заниматься любым промыслом, связанным с изменёнными объектами, как повелось испокон веков, — чиновник подвинул ко мне большой конверт.

— Благодарю за оказанную мне честь, — снова ответил я формальной фразой, беря конверт. — Служу короне.

— Не сомневаюсь. Мы верим в вас. Верим, что так вы принесёте империи ещё больше пользы.

— Буду стараться.

— Честно говоря, я немало удивился, когда узнал, какой силой вы обладаете. Не было на моей памяти случая, чтобы юноша ваших лет достиг таких высот мастерства. Однако ваша сила рано или поздно привлечёт к вам большое внимание, в том числе тех, кто захочет использовать её в своих корыстных целях. Нам очень не хотелось бы, чтобы столь славный защитник сбился с пути истинного. Поэтому тщательнее выбирайте, кого слушать, с кем вести дела, господин Прозоровский. Такой мой вам совет.

— Благодарю за совет, ваше превосходительство, я буду внимателен к своему окружению.

— Будем надеяться.

Мне показалось, что слова эти были сказаны не просто так. Вероятно, Рудин уже знал о нашем общении с Долгоруковой. Возможно, и лицензию мне вернули отчасти для того, чтобы склонить меня на свою сторону.

Тем не менее вопрос оставался открытым: какая из этих противоборствующих группировок на правой стороне? Да и есть ли вообще здесь правая сторона, или я оказался замешан в банальной борьбе за власть внутри пятого отделения? Пожалуй, отныне стоило держаться подальше как от одних, так и от других. Лицензию я получил, и больше ни от Долгоруковой, ни от Рудина, ни от кого-либо ещё мне ничего не нужно. Это им я нужен. Но обойдутся.

Рудин не стал меня долго задерживать. Я спустился на лифте в вестибюль, вышел на стоянку, сел в свой «Орион», достал из конверта документ, напечатанный на гербовой бумаге синего цвета. В моих руках находилась самая настоящая лицензия на свободную реализацию ООС, и это сулило большие перемены. Наконец, меня перестанут сковывать глупые ограничения, и я смогу развернуться. Правда, не сразу.

Возрождать производство мне придётся с нуля, искать мастеров, инвесторов и прочие источники финансирования, строить собственную фабрику, базу, заключать контракты, договариваться о сотрудничестве с соседями. Подобные вещи за один день не делаются. Но сейчас, глядя в будущее, я хотя бы видел перспективы развития. И они внушали осторожный оптимизм.