5

Мадам Мунчино заметно нервничала, это было видно по её резким движениям, хмурому взгляду и подрагивающим рукам, когда она подавала нам чай.

— Сразу скажу. Отсюда свободным уйдёт только один из вас, — проговорила она, встав в дверях своей пёстрой гостиной и сложив руки на груди. — Кто это будет решать вам. Чай пейте, укрепляющий. Пригодится.

— Что значит, только один из нас? — отставил чашку Дориас.

— Как выйдете, на вас нападут. Один может уйти через заднюю дверь. Если пойдёте вместе, заберут обоих, — развела она руками.

Я зажмурилась и залпом выпила горячий чай. Сразу решила — заберут меня. Если схватят Дориаса, я ничего сделать не смогу. А он меня как-нибудь вызволит. А даже если и нет, Райс ничего непоправимого мне не сделает. Я под защитой Элины.

— Откуда вы всё это знаете? — спросил Дориас.

— Приснилось, — хмыкнула мадам Мунчино. — А ещё приснилось, что в нашей городской оранжерее вечерами собираются интересные личности. И не всем из них можно верить. Кто держит в руке белую розу, тот враг.

— Учтём, — кивнула я, покосившись на своего скептично настроенного спутника. — Запомни.

— А в библиотеке можно найти много полезного. И пути там есть неведомые почти никому, — с прищуром посмотрела на меня мадам Мунчино. — И книга с золотой розой ждёт, чтобы её открыли. Лилия поможет и приведёт куда нужно.

— Хватит, — встал Дориас. — Может вы что-то и знаете, но нам это сейчас не поможет. Роза, идём.

— Я не сказала то, что ты хотел услышать, принц, — улыбнулась мадам Мунчино. — Но меня услышала та, кому это было нужно.

— Минутку, можно мне в туалет сходить? — тоже поднялась я.

Внутри всё переворачивалось от того, что я собиралась сделать, но другого выхода я пока не видела. Мунчино уже доказала, что знает многое. И, если она права, так будет лучше.

— По коридору налево, — с усмешкой проговорила женщина.

— Ты ей верь и запомни всё, что она сказала, — улыбнулась я Дориасу, выходя из гостиной.

Дориас покачал головой и попросил поторопиться. А я в последний раз взглянула на него и… вышла в коридор.

— Удачи, — прошептала мне вслед мадам Мунчино. — Рада, что напоследок смогла помочь.

Я споткнулась, услышав её слова. Что значит, напоследок⁈ Неужели она?..

Нет, не буду об этом думать, иначе струшу. Нужно идти вперёд, не оглядываясь. Библиотека, книга с золотой розой, верить лили — повторяла я мысленно, свернув не на лево, а в противоположную сторону, к выходу.

Открыла дверь и вышла на крыльцо. Осторожно, чтобы Дориас не услышал, прикрыла её и спустилась по ступеням.

И даже не вздрогнула, когда услышала:

— Леди Роза Стааль, вы арестованы!

Только мысленно взмолилась — Дориас, беги!

Меня схватили, заломили руки за спину, надели на них тяжёлые… нет, не наручники, кандалы натуральные! И как только они защёлкнулись на запястьях, сразу же стало как-то пусто внутри, будто что-то важное забрали. Магию?

Мужчины в военной форме поднялись по ступеням, но мадам Мунчино сама открыла дверь, встала в проёме, уцепившись руками за косяки, и воскликнула:

— Ух! Какие бравые ребятки! А вы ко мне все?

Её попытались оттолкнуть, она начала сопротивляться. Даже ногами отпинывалась! Когда один из военных замахнулся и ударил её по голове, я закричала.

Меня дёрнули за предплечье, в глазах потемнело от боли из-за врезавшихся в запястья кандалов, но перед глазами так и стояла картина, как мадам Мунчино оседает на крыльцо с окровавленной головой. А в дом, переступая через неё, будто это не женщина, а какой-то мусор, вбегает несколько мужчин.

Дориас, пожалуйста, беги — стучало молоточками в голове.

— В повозку её! — приказал кто-то. — Второй ушёл. Император будет недоволен.

Меня волоком потащили к деревянной коробке на колёсах. Запястья щипало от боли, там уже кровь наверняка выступила, по щекам лились слёзы, но я всё равно улыбалась. Они убили Мунчино, меня схватили, но Дориас ушёл. А значит, ещё есть надежда. И теперь Дориас знает, что тому, у кого в руках белая роза, верить нельзя.

Трясёт, да, страх и боль затмевают разум, не хочется верить, что всё это происходит на самом деле. И мадам Мунчино… она пожертвовала собой. Но надежда ещё есть.

Последним, что я увидела, прежде чем меня швырнули в повозку, знатно приложив головой о её стенку, были испуганные, полные отчаяния и безысходности лица горожан. Они поняли кто я, и оплакивали потерю благоденствия. Все всё понимали, но никто ничего не мог сделать.

С этой мыслью я и отключилась.