11. Пряности и страсти
У меня сейчас такое сюрреалистичное ощущение, что я попала в турецкий сериал. Комедийный. Я почти час на кухне- и за это время Наргиз ханум научила меня без лишних слов заворачивать идеальную долму в виноградные листья, делать к ней изумительный соус из айрана, а еще варить такой вкусный кофе с пенкой в джазве, что любой новомодный московский барриста обзавидуется…
Мы сидим в саду, за уютным деревянным столом и с аппетитом поглощаем еду. Особенно энергично ест Серкан.
– Наргиз говорит, что ты хорошая ученица и почти все приготовила сама… Очень вкусно, Ольга. Я честно говорю,– облизывает свои пальцы от белого соуса и улыбается.
А я вот тушуюсь и почему-то краснею. Мне и правда понравилось с ней на кухне. И это и правда был уникальный опыт. Правда…
– Все это прекрасно, но моя задача- вырабоатьь оптимальный маршрут одного дня для вип-туристов в Стамбуле… Вы же не будете всех таскать к Наргиз ханус.
Серкан усмехается.
–Определенно, всех не будем…
Смотрит на часы, оживленно переговариваясь с женщиной. Вопросительно смотрю на него.
–Она предлагает нам снова попить чай, но я сказал, что времени в обрез. Нам еще нужно заехать в отель и переодеться…
– Это куда?
Серкан отвлекается на пришедшее на телефоне сообщение. А я вдруг ловлю себя на мысли, что у него последняя модель айфона… Какая-то жутко навороченная…
Внутри назревает нарывом гнусное предположение, что это подарок одной из богатых туристочек. А что, я ведь знаю по Верке. Она всех своих мужиков содержит и осыпает их дарами точно так же, как молодых содержанок папики…
Мы выходим на крыльцо и прощаемся. Я снов тушуюсь, так как не знаю, как себя вести…
Вдруг Наргиз протягивает руку, слегка сложив пальцы так, как это делает пианист, парашютом…
– Что… мне делать?– не понимаю я, дергая за рукав Серкана, висящего теперь в телефоне, чем он сильно меня раздражает.
–Благодари…
–Как… поблагодарить?– теряюсь я, потому что и правда не ожидала такого.
–Потянись за ее рукой и поцелуй.
Я резко перевожу взгляд на мужчину. Опять какой-то стёб?
– Я серьезно,– пожимает плечами,– это знак уважения к старшим в Турции, Ольга… Ты же хотела узнать местные традиции и обычаи…
Я робко делаю то, что он говорит и правда вижу, что Наргиз нисколько не обескураживает мое поведение. Она одобрительно кивает, а потом на ее глазах почему-то проступают слезы.
Я снова напрягаюсь и перевожу взгляд на Серкана. Я что-то сделала не так и обидела её?
В этот самый момент женщина хватает за руку и его. Теперь она держит обе наши руки и что-то одобрительно-пафосно говорит, а потом опять плачет.
Я совершенно растеряна…
–Что происходит?– говорю тихо сквозь зубы.
Мы выходим на улицу. Я в странном чувстве оцепенения и удивительной душевной гармонии. Эта простая искренность очень подкупила, хоть и показалась во многих проявлениях для меня страной и чуждой…
–Так почему она заплакала и что это было за коллективное рукопожатие?
–Это моя мать, Ольга. Она решила, что ты моя невеста и я привел тебя в отчий дом, знакомиться. Ты ей понравилась, а когда ты проявила свою покорность и уважение, поцеловав ее руки, поняла, что ты та самая девушка, которую Аллах послал ее любимому единственному сыну…
Он говорит это так спокойно и обыденно, что я то и дело моргаю- это шутка? Мне сейчас надо зычно засмеяться?!
Но Серкан совершенно невозмутим. Идет уверенно к автомобилю.
–Мы опаздываем, давай ускоримся,– резко переводит тему, а я…
Я просто проглотила сейчас от шока язык и даже не знаю, как реагировать на это вот всё…
Ночной Стамбул особенный… Влекущий, завораживающий своими огнями и звуками веселья.
Ароматы кальяна поднимаются над шумными кафешками, звон стекла бокалов, веселый смех красавиц с густыми темными волосами и пронзительным взглядом.
Мне удивительно хорошо. Чувствую себя на пике. Даже собственная кожа ощущается как-то иначе- бархатной, нежной, гладкой. Это море или эмоции?
На мне белое платье в обтяжку, которое вдруг идеально на мне село. И это после долмы и сахара…
А еще я на каблуках- и ноги совсем не болят. Давно так не выряжалась, но сегодня захотелось.
Захотелось ловить на себе заинтересованные взгляды.
Захотелось выглядеть привлекательной рядом с ним…
Мы в баре, посреди уютной оживленной улочки. Бутылка красного выдержанного почти допита. Градус в крови повышается, температура тела-тоже. Я расслаблена, раскрепощена и чувствую себя рядом с ним все более раскованно.
– Признаюсь, это был удар под дых- привести меня к своей маме,– качаю головой.
–Тебе не понравилось?
–Очень понравилось, ты что… Она… фантастическая, добрая женщина, но… Зачем ты это сделал? Это ведь… Очень интимно…
Серкан молчит. Смотрит в сторону, думает…
– Мама замучила меня своими постоянными приставаниями на тему того, что пора мне заводить вторую половину. Мне тридцать четыре, Ольга. Это идеальный возраст для женитьбы у нас.
–Тридцать четыре? – удивляюсь я,– ты выглядишь моложе… А может и нет… Не знаю… Иногда ты кажешься таким молодым, а иногда… Таким…
–Каким?– его глаза загораются. Снова этот блеск. Азартный и властный.
– Очень… искушенным… Вот, нашла нужное слово…
Он хмыкает. И черт возьми, эта усмешка такая порочная, что я снова чувствую, как мой низ живота закручивается в жгут.
Все-таки три бокала вина было слишком…
Думаю об этом- и тут же подношу бокал к губам, осыпая его очередной милой колкостью, ведь мне так нравится слушать его смешные ответы на беглом, хорошем, но забавном русском…
Густая капля красного напитка падает на платье и как назло, попадает прямиком на грудь…
–Ой,– тушуюсь я…– платье испортила…
– Посыпь солью, впитает…– говорит он, берет солонку и быстро делает то, что говорит. Мы оба зависаем, видя, как напрягаются мои соски и скручиваются в спелые ягоды под трикотажем платья…
– Отвернись, пожалуйста,– говорю тихо,– ты… меня смущаешь…
–Не хочу отворачиваться,– отвечает уверенно, почти рыча, – мне нравится на тебя смотреть, Татлым…
– Татлым?– переспрашиваю я и чувствую, как голос все больше и больше становится сиплым…– что это означает.
– Вкусная… Сладкая…– чувствую, как горячая рука трогает за скулу, а цепкие пальцы хватают за локон и заправляют за ухо,– желанная.
Боже. Остановись. Или лучше останови его, потому что… Я уже не могу…
Отворачиваюсь, чтобы перевести дыхание, выдохнуть, прийти в себя, но…
Горячие пальцы решительно берут меня за подбородок и поворачивают лицо на себя.
Я даже сообразить толком не успеваю, когда он приближает ко мне лицо и накрывает мои губы своими губами…
Вдох-выдох. Руки, зависшие в воздухе в нерешительности. Я сейчас в момент невесомости. Как в застывшем кадре. У меня выбор- как поступить…
И я…
Я выбираю самый неправильный варианты из всех возможных..
Я отвечаю на поцелуй…
Так же страстно и так же горячо…