10.В гостях у бабушки Наргиз

-У Вас очень красивый сад,– говорю с дебильной улыбкой на губах. Чувствую себя пришибленной обезьянкой, которая только и может, что глупо улыбаться и терпеть эти откровенные и любопытные разглядывания со стороны возрастной турчанки в цветастом платке.

Зато Серкан совсем расслаблен и словно бы внутри потешается над происходящим. Переводит просто и быстро. Его-то в этой роли все устраивает.

А я нетерпеливо ерзаю на стуле. Страсть как неудобно и хочется отсюда свалить. И зачем только я поддалась его афере и согласилась на этот странный визит… У людей своя жизнь, свой уклад, что мне туда влезать…

Я ведь просто сгоряча сболтнула, что хочу погрузиться в местные традиции и обычаи…

Женщина напротив внимательно слушает переводчика, приветливо кивает, а потом пододвигает ко мне огромный поднос с рахат –лукумом и снова что-то щебечет птичкой на турецком.

–Она говорит, что ты красивая, но очень худая. И потому тебе нужно есть не меньше килограмма сладостей в день. Сахар делает женщину доброй, покладистой и притягательной для мужчины внешне. Потому что кровь становится сахарной.

Кошусь на него с недоверием.

Вообще-то она пару слов сказала, а он переводит уже десять минут. Серьезно сейчас? Или просто пользуется своим языковым превосходством и стебётся надо мной?

Судя по загадочной улыбке на губах, он просто прикалывается надо мной…

Мы приехали к Наргиз-ханум на обед. Ну, об этом мне сообщили постфактум, когда уже зашли в дом, он коротко меня представил и женщина начала столь внимательно и скрупулезно меня изучать, что я под стол хотела провалиться прямо в скромной, но очень уютной гостиной этого премилейшего дома в районе Бешикташ, как выяснилось, одной из самых старинных и интересных по застройке частей западного Стамбула.

– Ты же сам не веришь в то, что сейчас перевел?– зачем-то переспрашиваю я.

Серкан снова хихикает и косится на меня, многозначительно сползая своими бесстыжими голубыми глазами на грудь.

Впервые настолько откровенно. Даже на море такого не было…

–Ну, лично я считаю, что сахара ты съела достаточно. И распределился он в нужных частых тела… Мимо просто точно не пройти… Все миллионы глаз Стамбула сегодня были на тебе…

–Перестань…– тушуюсь я и отвожу глаза.

В сотый раз поправляю на себе белое трикотажное платье-лапшу. На самом деле, отчасти оно и правда показалось мне очень обтягивающим. Н потому подумала- а куда я еще его надену? Накинула сверху шаль- и нормально…

Щеки невольно начинают гореть пунцом от очередного прямого турецкого комплимента. Вот уж где много сладости. И почему же эта примитивщина так магически на меня действует?!

Вообще, да… Сахара я поела достаточно. Вспоминаю вдруг и про свою большую попу, и про то, что к новогоднему корпоративу не мешало бы влезть в платье, которое висит уже второй год в шкафу, и потому внутренне говорю рахат-лукуму своё «нет».

–Спасибо,– нелепо кручу головой,– ташаккер…

Женщина хмурит брови. Видимо, понимает, что я отказываюсь, а в следующее мгновение хватает с подноса один из самых больших кусков мармелада, щедро посыпанного белой пудрой, и решительно сует его мне в рот. Я так торопею, что даже не успеваю его вовремя закрыть и реально оказываюсь с полным ртом рахат-лукума.

Губы в пудре. Чувствую себя шокированно и по-идиотски.

Серкан ржет.

–Что смешного?

– Тихо, не хами. Она проявила гостеприимство. Теперь уж точно придется съесть. Запивай чаем. Это очень вкусно, Ольга. Тебе понравится…

Я послушно делаю пару глотков и правда чувствую гармонию вкуса на языке. Приятная терпкость крепкого черного чая словно бы дуэтом танцуют с фруктово-цветочной мягкостью тягучего мармелада. Приторности как не бывало.

Успокаиваюсь. Снова дружелюбно киваю женщине.

Она поспешно встает и куда-то несется в сторону одной из комнат.

Я тут же поворачиваюсь к Серкану.

–Мы что-то засиделись… Пойдем может уже, а? Неудобно… Давай лучше где-то перекусим налегке…

–У тебя сахар на нижней губе,– говорит и тут же сам убирает его пальцем, а потом облизывает его.

Я как заторможенная зависаю на его движении…

–Вкусно,– усмехается, а я как завороженная смотрю на то, как его глаза из лучисто голубых становятся темно-синими. И снова эта властность во взгляде…

Так красиво, что аж дух захватывает.

Какой цвет…

Женщина возвращается, снова что-то держа в руках. Протягивает мне сверток- и я снова обомлеваю, потому что это платок. Красивый шелковый платок удивительного цвета, в котором играет бирюза и индиго замысловатыми восточными орнаментами.

– Наргиз извиняется, что она не знала о твоем визите, потому не подготовилась заранее. И дарит тебе этот платок, который был припасен для особенной гостьи. Это большая честь, Ольга.

Я с благодарностью принимаю подарок, но все равно не знаю, куда себя деть… Наргиз что-то снова говорит.

– Хозяйка приглашает тебя на кухню.

–Поесть?

– Чтобы поесть, нужно сначала что-то приготовить,– снова веселый задор со стороны мужчины, а я впадаю в еще больший ступор. В смысле приготовить?– она сейчас повяжет тебе косынку, чтобы ты не испачкала волосы и они не попали в наш обед. А дальше- вперед и с песней. Будут тебе и традиции, и обычаи…

–А ты?– робко спрашиваю я.

–Я подожду, пока вы приготовите обед и с удовольствием его поем,– по-хозяйски берет со стола газету и уходит в чтение.

–А кто мне будет переводить?

Небрежно машет рукой.

– Женщины всегда находят на кухне общий язык. Как-нибудь да справитесь. А у меня вообще-то обеденный перерыв…