41 глава. Саша
Наверное, должно быть стыдно? Ну, а как иначе, если у тебя во рту находится мужской член? Но на меня столько мыслей и ощущений наваливается, что я абсолютно забываю про стыд.
Техникой я не владею. Она же, техника какая-то, должна быть? Я просто погружаю ЕГО в рот и медленно достаю обратно. При этом пальцы, сами по себе, что ли, без приказов мозга, исследуют этот упругий и горячий орган, поглаживают, сжимают, массируют. Это само как-то получается - думать о том, как правильно, как нужно, я сейчас не могу. И эти мои странные ласки чудесным образом заставляют Вадима то шипеть, втягивая сквозь зубы воздух, то еле слышно стонать, вызывая этими звуками уже знакомую дрожь где-то в глубине моего тела.
И его жаркий несдержанный отклик очень мне нравится! Так сильно нравится, что с моим телом тоже происходит что-то непонятное - напряженные соски чувствительно трутся о тонкую ткань халата, а внизу живота приятно и волнующе ноет.
Пытаюсь понять себя, прислушаться к собственным ощущениям. Больше всего во всем этом безобразии мне нравится реакция Вадима - его несдержанность, его нежелание, а может, неумение скрыть сейчас степень своего удовольствия, и в то же время тот факт, что он целиком и полностью подчиняется мне, не проявляя почти никакой инициативы сейчас! А еще... трепет вызывает упругая, шелковистая плоть, подрагивающая в моих руках... огромный инструмент с крупной головкой, с крайней плотью, которая легко сдвигается моими губами... и это - тоже новые для меня ощущения...
- Всё-е-о, - его голос проседает на выдохе и получается низко и хрипло. Испуганно отстраняюсь, выпуская из своих рук мужской член.
Подминает меня под себя на диван. Зажмуриваюсь и жду, что вот сейчас, скорее всего, втиснется между ног и трахнет. Но...
Меня снова целуют... И снова... Губы... Шею... Вслед за ползущей вниз молнией на халате горячие губы тоже ползут по ложбинке между грудей... Обхватывает ладонью правую... Играет языком с соском... Сжимаюсь по привычке - тело ждет укусов, тело помнит и отправляет в мозг импульсы о фантомной боли... Но импульсы есть, а боли нет...
А еще есть его бесконечная нежность, но и страсть, и желание тоже! И это удивительно для меня - мужчина сам хочет секса, но не спешит, не делает этого быстро и грубо, а что-то странно-восхитительное творит с моим телом! Мне хочется двигаться - то ли ерзать на кровати, то ли подставляться его губам... Мне жарко. И вязкий воздух не желает втягиваться в легкие - я немного задыхаюсь даже, и только странное мое сердце в такой вот волнительный момент, хоть и трепещет в груди, хоть и ускорило свое биение, но отчего-то отказывается болеть! Может потому, что мне не страшно?
Наигравшись с грудью, Вадим спускается вниз, покрывая поцелуями мой живот. А потом... Потом он раздвигает мои ноги.
Зажмуриваюсь. Я даже готова сейчас ощутить тяжесть его тела. Я готова к вторжению его плоти - мне кажется, там, внизу, все увлажнилось и набухло... Но я оказываюсь абсолютно не готова к тому, что меня между ног вдруг касается его язык!
-Не нужно, - жалобно пищу я.
Вместо ответа пальцы Вадима раздвигают складочки плоти, и его язык легко и быстро обнаруживает самое чувствительное местечко. И я забываю, что там "не нужно" было! Я забываю все на свете...
И ерзаю, и подставляюсь, и издаю какие-то странные звуки - то ли стоны, то ли всхлипы... И мне не стыдно... Наверное потому, что я просто не могу думать сейчас! Совсем не могу!
Мир взрывается ослепительными вспышками. Меня оглушает собственным криком, когда вслед за первой вспышкой в мою плоть врывается мужской член! И я подаюсь ему навстречу! Цепляюсь за плечи Вадима, впиваюсь ногтями, пытаясь прижать его к себе теснее!
И это безумие сплошное! Это - сумасшествие! Но каждый его толчок я воспринимаю с восторгом. А удовольствие, едва отхлынув, начинает подкатывать волнами и, чуть усиливаясь, возвращаться вновь!
Второй раз мой мир взрывается, когда, прижав мою, согнутую в колене ногу, к моей же груди, Вадим начинает вбиваться в меня сильно и быстро...
... - Что это было? - смущенно шепчу, водя пальцем по его влажной от пота груди.
Он хмыкает, потом смеется, потом целует меня в макушку и только потом радостно говорит так, как будто это само собой разумеется:
- Ну, что это могло быть еще? Любовь, конечно...
44 глава. Саша
- Никаких признаний? Почему это? - показательно возмущается, округляя карие глаза.
Накрываю ладошкой его улыбающиеся губы, запрещая продолжать. Как же с ним легко - никаких обид и неоправданных психов, наоборот, Вадим шутит и смеется, обнимается при каждой удобной возможности (то есть практически все время) и, кажется, ничто не может вывести его из себя!
- Ну, ты же, наверное, ждешь от меня тоже... ответа! - слово "признания" заменяю экстренно, уже практически начав говорить.
- Жду, - честно отвечает он. - Но хочу, чтобы ты сказала это мне только тогда, когда не сможешь не сказать! Поняла?
- Да, - целую благодарно в щеку, глажу руками жесткий короткий ежик. И мы, в очередной раз встретившись губами, долго не можем оторваться. И это тоже с Вадимом просто - он отзывчивый, он контактный, он все время рядом, даже если и находится в другой комнате. Вот такие вот у меня с ним ассоциации...
И если бы сынок был со мной, я сейчас была бы самым счастливым человеком в мире!
... - Я отъеду ненадолго, ладно? На работу нужно сгонять. О Руслане кое-что пробить. А ты запрешься и посидишь дома.
Приказ понятен. И я даже рада, что он едет куда-то - значит, будет решать по Ромке, значит, мой план работает...
Провожаю до двери. Наблюдаю, как он обувается, как надевает куртку. Он такой... мужественный, каждое движение выверенное, спокойное... за ним наблюдать - одно удовольствие! И я наблюдаю...
Встречаемся взглядами в зеркале - он подмигивает мне оттуда. Улыбаюсь ему. После очередного "прощального" поцелуя, уходит, приказав строго-настрого запереть дверь.
Без него в здесь пусто. Что-то делаю, пытаясь бороться с мыслями о сыне. Но в одинокой квартире они, эти мысли, наступают отовсюду, заставляют мое сердце сжиматься от тоски. Как ты там, маленький мой? Здесь ли, в городе ли, ты ещё? Не бил ли он тебя? Кто тебя спать укладывает, пока меня рядом нет?
Вою, свернувшись калачиком на диване. Ну, почему я такая - слабая, глупая? Почему я не могу придумать что-то такое, что помогло бы освободить Ромку, забрать его себе?
Звонок телефона в прихожей заставляет взвиться на диване - я даже не знала, что аппарат рабочий! Зачем-то несусь к нему, но, протянув к трубке руку, вспоминаю, что нахожусь в квартире Вадима, и звонить сюда могут только ему, но уж точно не мне.
Второй звонок застает меня через несколько минут на кухне. И я снова в нерешительности некоторое время гипнотизирую телефон. А может, нужно снять трубку и объяснить звонящему, что хозяин квартиры уехал на работу? Вдруг там что-то очень важное? Вдруг что-то передать Вадиму нужно?
Но когда я протягиваю руку, телефон звонить прекращает.
Только выйти из прихожей я не успеваю. Когда раздается очередной звонок, я, с заходящимся в груди от предчувствия сердцем, хватаю трубку и прикладываю к уху:
- Алло...
- Мамочка! Мамочка, это ты?
- Ромочка? Рома! Сынок! Я! Это я! Сыночек, миленький, как... как ты там? Где ты?
- Я дома, мамочка! Папа, он уехал, я один остался! Приезжай и забери меня! Пожалуйста! Мамочка! Я так хочу к тебе!
Он рыдает в трубку. И я рыдаю, сползая по стене на пол.
Но быстро беру себя в руки - если Руслана нет дома, то, на самом деле, у нас может получиться! Что если сейчас быстро на такси добраться до дома и забрать Ромку?
Деньги, те самые, о которых я вчера Вадиму говорила, его деньги, так и лежат в прихожей. Номер такси... Что-то совсем простое было, номер такой... 777-47? или 777-57?
- Так, Ромочка! Я сейчас попробую приехать? Слышишь? Сиди и жди! И не плачь! Я тебя в любом случае заберу! Если даже сегодня не получится, потом заберу! Мне дядя Вадим поможет!
- Ладно, мамочка!
И потом, когда я, приплатив из денег Вадима, так и лежавших у прихожей до сих пор, за скорость, несусь на такси к дому Амирханова, в голове крутится огромное количество мыслей - и о том, что нужно было взять у Вадима номер мобильного, и о том, как долго Руслана не будет дома, и даже о том, что он почему-то не вызвал к ребенку няньку из числа своей многочисленной родни, а, уезжая, оставил его одного.
Но ни единой мысли о том, что Рома никак не мог знать номер телефона квартиры Вадима, в которой я сама оказалась впервые только вчера, почему-то не приходит в мою, совершенно обезумевшую, голову!