Глава 27

Стараясь максимально сдержать в себе душащие изнутри эмоции, прошла на кухню, обняла Маму и, стянув с общей тарелки какую-то закуску из баклажанов, уверенно засунула её в рот.

— Ты вернулась! Ну как? Понравилось посещение?

— Да! Это просто сказка! — удивительно, но произношу фразу ровно и вполне себе с воодушевлением. — Я уже папе сказала, надо будет как-нибудь всем вместе туда сходить.

— Да, можно взять на заметку твоё предложение. Спускайся к нам поскорее, а то скоро всё остынет.

— Нет-нет. Не ждите меня. Я уже папе сказала. Переоденусь и поеду к Миле. Сегодня у неё останусь. Так что квартира в вашем полном распоряжении, — задорно подмигнула маме и направилась наверх.

— Альбина! Останься, пожалуйста, дома! — о, вот и папочка нарисовался. Ну всё. Скандала не миновать. Ладно. Сам захотел.

— А если нет, как ты поступишь? В комнате закроешь? Ты меня не удержишь силой, — говорю тихо и спокойно. Потому что уверена. Ничего он больше не сможет сделать.

— Аля, ты ведь сама не понимаешь…

— Нет, это ты не понимаешь. Во всём должна быть мера. И с моим мнением отныне придётся считаться, нравится тебе это или нет. Хорошего вечера.

— А что происходит? — растерянный голос мамы отвлекает внимание на себя, она зачем-то вытирает руки уже третьей по счёту салфеткой.

— Папа тебе объяснит. А я тороплюсь.

— Скажи хоть…

— Нет! Не скажу! — снова перебиваю родителя и, делая вид, что в свой адрес больше не слышу ни одного вопроса, вприпрыжку двигаюсь наверх.

Развешиваю мокрые вещи в своей личной ванной комнате. Даже не споласкивая. Мда. Надеюсь, завтра запах хлорки не въестся в стены. Но сейчас мне уже всё равно, хочу поскорее сбежать отсюда.

Тем не менее, нахожу время вновь открыть недочитанное сообщение от мужчины.

Максим: Почему день закончился так быстро? Давай подадим петицию об увеличении количества часов в сутках!

Нужно одеться потеплее, потому что сегодня не хочу никаких такси, никаких разговоров, никаких вопросов. Только метро и одиночество. Куда поеду после? Вероятно, и правда, придётся к Милке заявиться. Она-то меня точно не выгонит. А, скорее всего, даже порадуется моему кислому виду. Со словами: «Я же говорила».

Гуляла я по городу, где жизнь бьёт ключом (и, кстати, делает это довольно ощутимо в моём теперешнем состоянии), долго. На часы смотреть не хочется. До закрытия метро времени ещё остаётся предостаточно, но всё-таки пора корректировать маршрут. Хоть я и одела удлинённый тёплый мягкий свитер, но уже чувствую, что мороз начинает пробирать до костей.

Пока доехала до подруги, замёрзла так, что зуб на зуб перестал попадать.

Каково же было моё удивление, когда дверь открыл Коля… В банном махровом полотенце, обёрнутом вокруг бёдер. А мне остаётся только приклеить на место отпавшую челюсть и начать перебирать в голове дальнейшие варианты действий.

Приехала, называется, без предупреждения.

— Привет.

— Привет. Я на минутку. Эммм… А где Мила?

— В душе. Да ты проходи. Не стесняйся, — Николай великодушно махнул рукой в пространство чужой квартиры.

— Ну что ты! Нееет, я как-нибудь в другой раз зайду. Извини, что побеспокоила, — и, не слушая никаких возражений, уверенно прошла к лестнице, намереваясь спуститься до самого низа пешком и рассчитывая таким образом согреться хоть чуточку.

Но когда дошла до седьмого этажа, услышала чьё-то пьяное обсуждение заплетающимся языком. А куда консьерж смотрит? Или это жильцы пытаюсь домой попасть?

Вот же неприятность. Так, ладно. Потом согреюсь. Уверенно нажала на кнопку вызова лифта. На улицу вышла совсем растерянная. Можно найти по карте ближайший ресторан и оттуда вызвать такси до дому. А можно принципиально поехать в отель, раз больше мне заявиться некуда.

Ну уж нет. Ноги моей дома сегодня не будет. Уверенно открыла карту на телефоне. Только бы батарея не села! Ну, пожалуйста! Миленькая! Продержись ещё хотя бы пятнадцать минут! Руки задубели! Почему у меня не хватило ума одеть сенсорные перчатки!

Пока телефон находился в моих напрочь замороженных пальцах, картинка уныло переключилась на входящий вызов, дополнившийся тихой мелодией.

Это Максим. Отвечать — не отвечать?

Неуверенно принимаю вызов, потому как очень сомневаюсь, что мужчина добродушной отнесётся к моим одиноким ночным прогулкам.

— Алло.

— Не спишь?

— Нет ещё.

— Дай-ка я угадаю. Уроки делаешь?

— Не-а.

— Ну да. Кто же в такое время уроки делает? Только я, готовясь к следующим парам, потому что оставшиеся свободные минутки планирую проводить со своей девушкой.

— Приятно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌- Аль. А что у тебя там за шум такой?

— А это… эээто… — лихорадочно оглядываюсь по сторонам в поисках ответа и, не желая выкручиваться, отвечаю, как есть. — Улица.

В трубке воцарилось тяжёлое двухсекундное молчание.

— Да? А что ты делаешь на улице? — настороженный мужской тон не оставляет сомнений. Кое-кто очень сердится.

— Ничего. Просто… — стараюсь придать тону максимум беззаботности и лёгкости. Но, разумеется, Максима это не обманывает. — Гуляю.

— В двенадцать ночи? То есть ты считаешь это нормальным?

— Нууу… — видимо, окоченели не только руки, но и собственные мозги.

— А куда Роберт смотрит? С кем ты?

— Ни с кем, — если бы мы с ним поменялись ролями, и он мне вот таким сладким оправдывающимся тоном произнёс любые слова, я бы и сама не поверила, — я одна.

— Серьёзно? Хорошо. Я сейчас приеду.

— Зачем?

— А что? Помешаю? — чувствую, в его голове появились рычащие нотки, хоть буква Р отсутствует в прозвучавшей фразе полностью.

— Нет. Просто, я… я…

— Аля! На дворе ночь, а ты одна шарахаешься по городу, да ещё и в такой мороз и неизвестном направлении? Вот так просто и беззаботно?

— Максим, не нужно так нервничать…

— АДРЕС! — что ж так орать-то?

— Я около дома Милы.

— Зашибись! То есть я отвёз тебя домой, а ты оттуда поехала к подружке? Ночью? И мне об этом знать совершенно не положено?

— На самом деле, вот если ты сейчас успокоишься, я скажу тебе, что дело обстоит не совсем так. Но объяснить более подробно мне помешает разряженная батарея.

— Значит так. Недалёко от тебя есть одно заведение, — непонятно для кого киваю головой, да, слышала о таком. — Будешь ждать меня там. И после я рассчитываю на кое-какие объяснения. Ты ещё во дворе?

— Да.

— Я сейчас вызову тебе такси. Не ходи одна. Встретимся на месте, — и резко отключился.

Почему меня не покидает чувство, что я делаю что-то неправильно? Наверное, если бы он вот так проводил время неизвестно где, ночью, когда мог бы провести его со мной, я бы тоже обиделась. Но вряд ли показала это. Вот в чём разница.

Спустя десять минут, как я зашла в заведение, мне принесли глинтвейн. Ещё через пять входная дверь хлопнула. Очень и очень громко.

Рядом со мной на небольшой угловой диванчик плюхнулся разъярённый Максим.

Тут у меня зазвонил телефон. Какое счастье, что батарея продержалась так долго, а ведь я утверждала обратное. Взглянула на экран. Мила.

— Да.

— Аль, мне Ник только что сказал, что ты приходила.

— Не волнуйся. Я ж не знала, что у тебя планы на вечер.

— А что стряслось? Ты где? Возвращайся! Правда, мы скоро всё равно уезжаем.

— Нет-нет, не беспокойся. Я в порядке. Перезвоню потом, а то поздно уже.

— Х-х-хорошо… а ты уверена, что всё окей?

— Да. Пока.

Как только мне удалось отбить звонок, послышался вкрадчивый голос Максима, который терпеливо ждал, пока я закончу разговор.

— Наслаждаешься вечером, да?

— Можно и так сказать, — а что, это чистая правда, папа не обрывает телефон, я провела прекрасный день с самым замечательным мужчиной на земле, согревающий напиток радует своим вкусом. — Продрогла до костей. Вот, пытаюсь согреться.

— Я был бы и сам не против это сделать. Но мне ты не позвонила.

— Раз уж ты всё равно здесь… — секундная пауза мне понадобилась, чтобы всё-таки собрать остатки стремительно исчезающей уверенности и произнести такие смелые для меня слова, — так согрей.

Он прищурил глаза. Забрал у меня из рук напиток, отставил его в сторону и, слишком сильно ухватившись за подбородок, проницательно заглянул мне прямо в душу.

— Аль. Что случилось?

А я… что я скажу? Что папа про нас догадался? И практически запретил нам видеться? Или что он испытывает бешеное желание познакомить меня с «одним достойным человеком»?

— Не хочу об этом.

— И всё же? Что-то непоправимое?

— Кому-как, — и предупреждая дальнейшие вопросительные потоки, сообщаю, — Максим, всё нормально. Просто… на фоне потрясающего яркого дня вечер выдался одиноким, напряжённым и, — ну какую же чушь я несу, — и я просто не хочу ничего обсуждать.

Мужчина знаком позвал официантку и произнёс:

— Принесите счёт, пожалуйста.

Я вопросительно на него взглянула.

— Мы уезжаем, — несмотря на своё дикое раздражение, он все же крепко меня обнял и прижал к себе. — Я не хочу, чтобы ты в такое время разгуливала одна. Как только отец тебя отпустил?

— А я и не спрашивала.

— Ты всегда спрашиваешь.

— А сейчас — нет.

— Вы что, повздорили?

— Нет. Мы просто придерживаемся разных точек зрения на одни и те же вещи.

— Ааа, значит, я угадал. И что? Из-за этого надо рисковать собой? Знаешь, сколько придурков снаружи?

Вместо ответа я просто обхватила его голову обеими руками и прижалась губами ко рту, чтобы он, наконец, прекратил свои наставления.

Из лёгкого и поверхностного поцелуй превратился в страстный и неконтролируемый порыв двух изголодавшихся людей. Прямо здесь, в людном месте.

Когда Максим нашёл силы отстраниться, в глаза ему стало страшно смотреть, потому что там появилось множество граней и оттенков, которые мне никак не удаётся уловить и понять, что же там у него внутри творится.

— Так сильно замерла?

— И даже больше.

Мужчина быстро расплатился по счёту и уверенно взял меня за руку, настойчиво потянув за собой.

— Идём. В машине согреешься.

— Я ещё не допила…

— Не нужно это тебе. Вперёд, — чувствую, как всей своей могучей фигурой мужчина наваливается на меня, заставляя двигаться к выходу. — Ты улыбнись хоть что ли. А то у тебя прям трагедия, честное слово. Подумаешь, с отцом поссорилась. Я со своим по пять раз на дню ругаюсь. А мы ещё и работаем вместе.

А я со своим живу, и с сегодняшнего дня придётся терпеть его занудство и старомодные взгляды целую вечность!

Ещё около часа мы катались по городу, заезжая в старые районы, а Максим устроил мне наглядный ввод в историю, сопровождая показ строений и памятников объёмным потоком информации. Откуда он столько всего знает? Как у него в голове помещается столько фактов? Из него получился бы неплохой экскурсовод.

— На сегодня, думаю, достаточно. А то у тебя глаза от удивления уже превратились в карамельные озёра.

— Как это всё можно запомнить?

— Можно. Если интересоваться. А ты думала, что я только мускулами могу похвастаться?

— Нет, конечно. Просто не ожидала, что твои интересы настолько многогранны.

— Я очень люблю историю. Особенно ту, которая окружает нас на каждом шагу.

Любой день, проведённый рядом с Максимом, открывает его с новой, неизвестной стороны, о существовании которой я даже и представить себе не могла.

— Ну что, домой, моя Снежная королева? — уточнил мужчина, как только я оказалась на переднем сидении его (очень смешное обращение к машине, меня оно неудержимо повеселило) Лёхи.

— Нет. Я домой сегодня не поеду.

Глаза его снова блеснули опасным светом.

— Нормально! А почему я последний об этом узнаю?

— Не хотела никого ставить в неловкое положение.

— Ясно. И, скажи на милость, у кого ты собралась ночевать, если не дома?

— Собиралась у Милы. Но приехала без предупреждения и напоролась на её парня, завернутого в полотенце, всего в капельках воды. В ту же секунду развернулась и ушла. Поэтому и гуляла. Хотелось побыть одной.

— Ясно. Пристёгивайся. Одной тебе сегодня больше не остаться.

Если честно, я очень надеюсь, что он всё же отвезёт меня к себе, но спросить, разумеется, не осмелюсь.

Спустя непродолжительное время мы затормозили у красивого высотного здания, огороженного высоким кованым забором. Ворота плавно разъехались, и мы припарковали машину на придомовой территории.

— Погостишь у меня, раз больше тебе некуда податься, а сама ты такая гордая и решительная, чтобы свалить из дому и туда не возвращаться.

Надеюсь, у меня получилось бесследно стереть ликование со своего лица?! Да, я действительно рада. Как никогда.

— Надолго тебя стеснять не буду, не рассчитывай, — не удержалась и задорно показала ему язык.- Завтра в любом случае нужно будет вернуться, поэтому очень сильные неудобства не успею тебе доставить.

— Так уж и быть. Отныне никакой рыбы на выходных, — вот тут и правда подумалось, что я его стесняю в собственной квартире, слишком поздно я поняла, что он просто шутит.

Как приятно вновь чувствовать его крупную ладонь на своей коленке. Есть в этом простом жесте что-то невероятно интимное.

— Карамелька, если ты хочешь всю ночь провести в машине, я в принципе не против, но завтра мне идти на футбол, я не высплюсь, ещё и мышцы будут болеть утром. Пойдём лучше наверх.

Наверху оказалась немалых размеров квартира. Я бы с огромным интересом обошла все комнаты (кстати, сколько их здесь, и где я буду сегодня спать?), но время слишком позднее. Поэтому, наверное, нужно как-то распрощаться…

— Могу угостить тебя вкусняшками, — он незаметно подкрался сзади, а его руки снова оказались на моей талии.

— Тебе завтра вставать рано.

— Мне не привыкать. Пойдём, болтаем перед сном.

— Хорошо. Ты говорил о футболе. Играешь в команде?

— Нет, нас немного таких любителей погонять мяч. Когда набирается хотя бы человек десять-двенадцать и мы заранее успеваем арендовать зал, то да. Но это случается не так уж и часто. А вообще я в качалку хожу.

— Ну да, это заметно, — лукаво улыбнулась и окинула медленным сексуальным (я, во всяком случае, очень на это надеюсь!) взглядом его восхитительную фигуру.

— Сам себе завидую, — равнодушно произнёс Максим, доставая пустую кружку и средних размеров… шейкер (???), включил чайник и невесомо чмокнул меня в губы. — Подожди здесь, я переоденусь. Можешь пока похозяйничать. Чай в крайнем левом ящике. Себе я сам налью.

Ладно. Уж что-что, а хозяйничать в чужой квартире Милка приучила меня уже очень давно.

Через три минуты вернулся гостеприимный хозяин, и я чуть не выронила из рук бедную кружку. Лучше уж я отвернусь. Потому что этот мужчина в простой чёрной майке и свободных спортивных штанах вызывает у меня не самые невинные желания. Какой же красивый! Он само совершенство. Со своим взбалмошным характером, вечным желанием поспорить, потрясающими расписными рисунками на руках, крепким мускулистым телом, миниатюрной тонкой косичкой на затылке и такой тёплой добродушной улыбкой на лице.

— Держи, малыш, это моя майка. Переодевайся.

Не могу понять, что он задумал. И почему у него такое хитрое выражение лица.

— А в чём подвох?

Максим невинно пожал плечами.

— С чего взяла, что он есть?

— А ты посмотри сейчас на себя в зеркало и поймёшь.

— Тебе кажется. Переодевайся. Не стесняйся.

— Прямо здесь?

— Я слышу этот вопрос второй раз за сегодняшний день. Могу отвернуться.

— Вот уж, пожалуйста!

— Ой, чего я там не видел.

И только когда развернула предложенную вещь, до меня, кажется, дошло. На груди яркими буквами выведена крупная надпись: «Отдамся в хорошие руки». Шутник, блин!

Как-то вдруг мне, и правда, резко стало жарко в своём тёплом свитере.

Когда же я стянула с себя согревающую шерсть и вместо неё напялила тоненькую свободную мужскую маечку, поняла, что и тут сюрпризы не закончились. Эта вещь еле-еле прикрывает то самое место, которое у всех людей любит искать на себя приключения. Ну ладно, я вроде как, в брюках. Но вырез… Кхе-кхе…

Итак, моё бельё теперь стараниями Максима выставлено на показ. Попробовала потянуть вверх лямки, немного приспустив майку сзади. Вроде получше. Но всё равно, чувствую себя голой! И мы не в аквапарке, где нас повсюду окружали посторонние люди, а далеко от всех, в уединении его квартиры. Так и чешутся руки подзатыльник отвесить одному напористому типу! Но вместо этого совершенно спокойным милым тоном произношу:

— Выбрал самую короткую, да?

— О, ты уже всё, отлично. Тебе очень идёт, — вот хитрюшка, напустил на себя вид ангелочка.

— А можно было выбрать что-то чуть более закрытое, чтобы не приходилось постоянно поправлять верх?

— Ты не поверишь, Аль! Все футболки разом куда-то пропали! Ни одной не осталось.

— Спасибо, что хотя бы, — рукой обвела мужской наряд, — вот это нашёл.

— Пустяки, могла бы и не благодарить, — да кто б сомневался!

Он весь светится. Как мало человеку для счастья нужно.

— Максим, ты хотя бы в целях приличия стёр с лица настолько довольное выражение.

— Аль, честно, две минуты уже пытаюсь. Безуспешно. Здорово смотришься. Зато я тебя спас от перегрева.

— Чай мой давай, спасатель.

Максим, все так же широко улыбаясь, протянул кружку, а сам достал с верхней полки огромный ламинированный пакет. Я далеко не специалист, но яркая шелестящая штуковина похожа на спортивные добавки. Никогда не смогу это понять. Зачем травить организм подобной химией? Но Максим, видимо, так не считает, потому что, преспокойно намешав себе странного цвета субстанцию из порошка, перелил её в огромный стеклянный стакан.

— А это что?

— Протеин, — и, загадочно улыбнувшись, игриво добавил, — со вкусом карамели. Твоё здоровье, — игриво чокнулся с кончиком моего носа, и, даже не поморщившись, опрокинул в себя содержимое полулитровой (насколько я понимаю) прозрачной тары, после чего отставил посуду в раковину.

— Значит, — скептически оглядела молодого человека с головы до ног, — ты пьёшь протеин?

— Все качки пьют протеин.

— А я думала, ты не такой, как все.

Огонь, мгновенно загоревшийся в его глазах, шепнул моему подсознанию, что ночевать одной сегодня мне вряд ли придётся. И эта широкая майка совершенно точно не задержится дольше пяти минут на моём теле. Потому что хорошие руки уже заявили свои права на него.

Мужчина, резко забросив все свои дела (и неубранные порошочки), приблизился ко мне, неожиданно подхватил под бёдра и одним рывком усадил на стол, вклиниваясь между ног.

Заглянул мне в глаза, со свистом втягивая воздух. И я поняла, что пропала. Согласна на всё, только бы он был рядом и всегда смотрел на меня с таким необузданным желанием.

Стараясь придать голосу твёрдость, уверенно произношу:

— Ты ведь хотел вкусняшку.

— Я от своих слов не отказываюсь. Всё так же её хочу. Тем более что сейчас она в моих руках. И на этот раз от меня так просто не отвертится.

Через секунду молчания раздался хриплый шёпот над ухом.

— Я тебя поймал, моя Карамелька.