Глава 37

— Ты всё ещё дуешься?

— Я тебе утром всё сказал. Надеюсь, не пропустишь мои слова мимо ушей. А дуться не вижу никакого смысла. В конце концов, если когда-нибудь тебе понравится, что тебя лапают другие мужики, дуться уже буду только на себя.

От него исходят накалённые до предела волны напряжения и несвойственной ему растерянности. Почему-то чувствую его неуверенность.

— С тобой всё в порядке? Ты очень напряжён.

— Отец заходил сегодня.

— Если тебя до такой степени выбил из колеи ещё утренний разговор, значит, ты ещё в раздумьях, — уже несколько дней минуло с момента неожиданной встречи в день рождения его мамы, и необходимо съехать с квартиры ближайшие пару-тройку дней, но он, тем не менее, настойчиво вручил мне ключи на длинной толстой цепочке с очень милым розовым пушистиком (которого, между прочим, повесил специально для меня).

Максим с тяжёлым вздохом уселся на диван, утянув меня за собой.

— Я не знаю. Говорят, каждые пять лет нужно менять место работы, потому что за долгое время всё приедается. А я так прикипел. Мне там нравится. Нравится всё. Коллектив, нормальные специалисты, род деятельности, моя должность и обязанности, и то, что мои полномочия на фирме несколько выше, чем у простого наёмника, чего уж греха таить, — сморю в любимые глаза.

Передо мной такой сильный, волевой человек, но и ему не чужды обычные человеческие слабости. Он тоже бывает не уверен, растерян. И до щемящей боли в груди вдруг накатило чувство радости от осознания, что он хочет поделиться всем этим со мной. И я готова его выслушать. Всегда.

— Разве тебя кто-то гонит?

— Наоборот. Отец просил остаться. Очень просил.

— Так отчего ты сомневаешься?

— Если бы он не зашёл рано утром, я бы не колебался. Ни секунды. Но мы поговорили. И я многое осознал. То, над чем раньше даже не задумывался. И, кажется, я впервые за всю свою жизнь готов откусить себе язык за то, что называл отца эгоистичным тираном, а себе отвесить пару дополнительных подзатыльников за собственное поведение и глупые детские обиды.

— Какой плодотворный разговор. Почему ты до сих пор выглядишь ошарашенным?

— Потому что он никогда не изменял матери. Потому что он хочет её вернуть. Потому что он давно уже переписал эту квартиру на меня. Потому что он сказал, что гордится мной и с удовольствием сходил бы со мной на рыбалку.

Душу продолжает топить трепетное светлое чувство. Сквозь выступившие на глаза слёзы тихонько произношу:

— Это ведь здорово.

— А я даже удочку ни разу в руках не держал, представляешь? Придётся позориться! Вот какой из меня после этого добытчик?

— Самый лучший, — наклоняюсь и медленно провожу языком по его губам, плавно спускаясь вниз, расстёгиваю пуговицы рубашки, уверенно стягивая её с могучих плеч, и слегка прикусываю свой любимый чернильный элемент — рвущийся из удушающих витиеватых объятий росточек неизвестного мне цветка, и особенно остро чувствую, как подо мной напрягается один дружелюбный товарищ.

— Кстати, можем перевозить твои вещи хоть завтра.

Удивленно отрываю свои губки от любимых узоров.

— Переезд отменяется?

— Если бы не ты, возможно, и состоялся бы. Принципиально. Но теперь я должен думать не только о своих принципах. Но и о твоих желаниях и потребностях. Ты должна жить нормально, — только я раскрыла рот возразить, как его рука резким движением отмахнулась от невысказанных слов. — Это не обсуждается.

Ласковые руки любимого уже начали проникать под красную клетчатую рубашку, которую я недавно скромно определила на выделенную мне полочку.

Мысли плавно начинают выветриваться из головы, но вдруг всплыл один вопрос, который я хотела прояснить, потому что мне необходимо время подготовиться и быть во всеоружии.

— Максим, а что ты говорил про Надю с Толей? Они куда-то там нас пригласили в пятницу?

— Ууууугу, — просто таю от привычного сексуального растянутого междометия. Или это не междометие? А, чёрт с этой грамотностью, голова уже в ауте.

— Ребята решили устроить совместный мальчишник и девичник, сняли ресторан, форма одежды свободная, сказали, даже джинсы напялить можно, — Максим не отрывается от моего живота, заинтересованно, в сотый раз изучая все впадинки. — Так сказать, свадебная репетиция за неделю до торжества.

— И как мне лучше выглядеть?

— Сексуальной, голой, развратной и в моей постели, — он просто шутит или абсолютно серьёзен?

— Ты не хочешь присутствовать?

— Не-а, и если бы ты сейчас видела проносящиеся в моей голове совсем нескромные картинки, ты бы поняла, чем я мечтаю заняться. И сейчас, и в пятницу вечером, и вообще всегда. С тобой, — он чуть ли не мурлычет в ответ, расстёгивая болты на моих джинсах. — Что за дурацкие пуговицы? А никакой юбки у тебя здесь нет?

— Нет, — мысленно делаю себе заметочку с улыбкой на лице.

— Обязательно нужно это исправить, — он, наконец, сразился с грозными металлическими окружностями и вышел из этой схватки победителем, потому что его язык неожиданно проник туда, где я ещё ни разу его ни чувствовала. Сама не поняла, куда отлетели мои джинсы, как я очутилась на уютном ковре перед камином и когда он успел спуститься так низко, но мне, откровенно говоря, уже на это наплевать, и даже на то, что я вдруг снова чувствую себя очень скованно и неуверенно, игнорируя необдуманное желание отодвинуться и просто закрыться, потому что нескромные движения языка, ласкающего то в одну, то в другую сторону, вверх-вниз, мягко и медленно, вызывают необычные впечатления.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌Схожу с ума от неизведанных ранее ощущений, начинаю тихо стонать, ритмично дышать и двигаться тазом в такт движениям его языка. Потому что хочется ещё и ещё!

Не знаю, сколько продолжалась эта пытка, но оргазм вышел очень бурным, до звёздочек в глазах и потери ориентации на пару секунд, и я уже не уверена, что испытанное раньше походит на то, что со мной произошло сейчас. Хочется в голос кричать, как я люблю своего мужчину.

МАКСИМ

Всё также поглаживаю её бёдра, она извивается, двигается, стонет… Моя сладкая малышка. Хочется поскорее довести её до вершины, потому что самому уже очень сложно сдерживаться. Я ещё тогда, в самый первый раз готов был проделать с ней все эти интимные ухищрения, но внутренне чутьё подсказывало, что она просто не готова. Вот и сейчас на секунду появилось понимание, что она сейчас отодвинется от меня. Тогда я спокойно погладил стройные ножки и увеличил напор, чтобы у Али не было возможности задумываться и стыдиться происходящего. Она не отстранилась. Отдаётся вся, без остатка. Моя любимая сладкая Карамелька. Чувствую, как она вся напряглась, а затем…

Всё. Её стоны от долгожданных спазмов делают своё дело. Ненадолго отстраняюсь, чтобы обрушить на мою девочку тяжесть своего тела, не всю конечно, эта малышка такая маленькая по сравнению со мной, лишний раз приходится перестраховываться, чтобы не сделать ей больно. Я знаю, она теряет голову, когда чувствует тепло от трения наших тел, да меня и самого не по-детски колбасит от этих ощущений. Одной рукой упираюсь в пол около мягких тёмных волос, другой — обхватываю женскую поясницу и с силой и нетерпением вонзаюсь в её тело, такое любимое и всегда горячо желанное, двигаться начинаю сразу резко и глубоко, нет сил моих больше сдерживаться. Совсем нет. Она повторяет моё имя. Ещё и ещё. А я всё сильнее врезаюсь в её тёплую, влажную глубину. В ушах моих нежный шёпот. Но когда она прерывисто, еле слышно произнесла, закрыв глаза и чуть повергнув голову в сторону: «Я люблю тебя», мой мир взорвался яркой вспышкой. Кажется, небо нависло сверху и грозится вот-вот обрушиться на нас. Почувствовал себя самым счастливым. Потому что я любим. Той, которую люблю сам.

В этот момент почему-то в памяти всплыл вопрос, на который я когда-то очень давно наткнулся в интернете во время поиска учебной информации, когда на мониторе неконтролируемо всплывают совершенно посторонние окна с рекламой, чатами и подобным ненужным раздражающим спамом. Но данный вопрос осел где-то на задворках памяти, видимо, потому что ответ на него волновал меня и раньше.

«Секс и близость, в чём разница?»

Тогда я подумал, о какой разнице идёт речь? Это ведь одно и то же! Сплетение тел, проникновение, одно время на двоих, общее дыхание, стоны… А сейчас понимаю, как я был слеп.

Близость и секс совершенно, просто диаметрально противоположные вещи. Люди могут быть очень близки физически, но эмоционально находиться на разных полюсах нашей планеты.

У меня всегда всё было хорошо с сексом. Да что уж там хорошо, всё было просто прекрасно. А вот с эмоциональной близостью… Тут говорить не о чем, потому что предмет обсуждения отсутствовал напрочь. С кем бы то ни было. Всегда. До Али. Только мой Аленький цветочек сумела пробиться через постоянно возводимые мной высокие преграды, отрицание очевидных фактов, высокомерное отношение к женщинам и унизительные плевки в сторону чужих эмоциональных слабостей.

Теперь ОНА для меня всё. Это моё маленькое персональное счастье, мурлыкающее в моих крепких надёжных руках, мой сладкий карамельный кусочек радости и наваждения, который тает от моих прикосновений. Я всю жизнь, наверное, ждал эту девушку, возможно, поэтому судьба отводила меня от близости с другими женщинами.

Иногда задумываюсь, что будет, если я её потеряю? И начинаю сходить с ума, потому что… Зачем тогда всё? Ради чего мне жить? Работать? Стремиться к чему-то? Теперь, как ни странно, я понимаю преданность и верность лебедей, которые создают свою пару раз и на всю жизнь. И понимаю, что всё, что было в моей жизни раньше, это полный мусор, который хочется поскорее отправить на свалку.

С Альбиной моё мироощущение изменилось полностью. Я вижу в ней не просто восхитительную сексуальную малышку с роскошной гривой тёмных шёлковых волос, а постоянную спутницу. Мне хочется прикасаться к ней. Постоянно. Говорить, какая она красивая, писать ей непристойные вещи, когда она далеко, шептать интимные пошлости на ушко, когда она рядом, наблюдать, как появляется румянец на её щёчках, как дрожат ресницы, когда она просыпается, наслаждаться её милой улыбкой, ловить её дыхание своими губами, чувствовать нежность её кожи, поддерживать любое её начинание, утешать в минуты разочарований и поражений. Я хочу быть с ней. Вот так. Банально. Просто. Кто-то скажет — стандартный случай, у пацана крыша поехала. И только я один знаю, что она — крыша — только недавно и вернулась на своё законное место.

Не выходя из неё, чувствуя мягкое женское тепло и податливость, перехватываю нежные губы своими и после глубокого, долгого, пламенного поцелуя уверенно произношу, глядя в лучистые карамельные глаза. То, что раньше не говорил ни одной девушке. Такая простая, очевидная истина, но я хочу, чтобы моя женщина её услышала. Сейчас.

— И я тебя люблю. Аля. Ты моё всё.