Глава 6

Кто бы сомневался, что Баламут воспользуется моей просьбой о помощи на все сто и извратит ее по максимуму… В итоге меня разбудили в десять часов утра, да и то потому что тетушка Пин не позволила сделать этого раньше, за что ей огромное спасибо.

Несмотря на лето и почти обеденное время, у нас на перевале было еще свежо, так что после сна я немного поежился. Баламут решил оторваться по полной и отомстить в моем лице всем, кто не служил в армии. В общем, наружу мы выбрались в так называемой форме номер раз — то есть в одних трусах.

От зарядки я отбивался как мог, но он убедил меня, что это нужно для разогрева суставов и связок. К тому же активные действия дали согревающий эффект.

— Ну что, давай, — как только мы завершили разминочный комплекс, заявил Гена, и тут же начал меня избивать.

Точнее, он только обозначал удары, но безболезненными их не назовешь. Сразу вспомнились школьные годы. В старших классах Баламут уже имел разряд по самбо и боксу. Затащить меня на секцию ему не удалось, тогда он начал устраивать такие вот шутейные потасовки. Мне это конечно же не нравилось, и именно поэтому я до сих пор отказывался от серьезных тренировок со слишком уж увлекающимся мастером этого дела.

И все же нужно признать, что в той нелепой ситуации у фонтана я обошелся без увечий лишь благодаря нашим с Баламутом полушутливым потасовкам. Именно они научили меня уклоняться и перехватывать удары почти на инстинктивном уровне.

— Неплохо, — резюмировал Баламут, когда я вошел в ритм и начал блокировать ладонями почти все его выпады. — Теперь усложним это дело. Одной обороной спастись не получится. Правой работаешь как обычно, а в левую возьми эту палочку.

— Почему в левую? — удивился я. — Вроде не левша…

— Потому что для тебя важнее не нанести урон, а прикрыть себя. И запомни на будущее: твоя сила в магии и все, что мы сейчас разбираем, нужно лишь для того, чтобы выиграть время.

А вот тут Баламут меня откровенно удивил. Он хоть и говорил с долей горечи, но высказывал вполне здравые мысли для недара, который за магией лишь наблюдает со стороны.

— Чего удивляешься? — недовольно проворчал Гена, замерив мою реакцию. — Меня учили оценивать ситуацию и выстраивать тактику, опираясь на любые переменные.

— Ты мне еще лекцию закати, — в тон ворчливому штурмовику ответил я.

— Просто слушай, но и сам не забывай думать. Вы, маги — конечно, крутые, как Гималаи, но зуб даю: в этом же и ваша слабость.

— Много ты видел магов! — хмыкнул я, но без особой уверенности.

— Зато повидал всяких баранов, решивших, что если уж заполучили автомат, то уже держат бога за бороду. Из меня еще в армейской учебке выбили ту самую обманчивую уверенность, что дает оружие в руках. Боец должен полагаться на свои умения, а не пользоваться психологическими костылями.

Еще немного — и я выпаду в осадок от этих сентенций почти профессорского уровня. Я знал, что его натаскивали настоящие зубры, но даже подумать не мог, что там реальная наука с элементами прикладной психологии.

Для более активной тренировки мы надели комбинезоны, потому что все пространство стоянки было заасфальтировано, и падать тут не очень приятно.

— Нападай, — сказал Гена и, как только я попытался ударить его палочкой в бок, увел мою вооруженную руку в сторону и указательным пальцем за секунду успел пять раз ткнуть в уязвимые, а главное — болезненные места на моем теле.

— А можно не так сильно тыкать? — поморщился я, растирая плечо, где точно будет синяк.

— Разжирел ты, брат. Этот мир тебя немного подтянул, но все равно ты неженка неженкой. Ну ничего, раз согласился на тренировки, мы сделаем из тебя если не Шварца, то как минимум Чана.

В голове тут же всплыли картинки, в которых всемирно известного китайца пинают, как футбольный мяч. Такая перспектива настолько возмутила меня, что в ответ на свой пассаж ошарашенный Гена увидел классическую фигу.

— Закатай губу обратно. Никого из меня ты делать не будешь. Ограничимся основами. Может, у меня вообще получится больше так не подставляться.

— Ладно, — притворно вздохнул Баламут. — Давай разберем твой недавний случай. Если свалили на землю и ты понимаешь, что даже на карачках сбежать не получится, сразу переворачивайся на спину и оставайся на нижнем уровне.

— Чтобы опять пинали ногами?

— Чтобы не ткнули ножом. Ногами бьют — это неприятно, но нож хуже. К тому же так ты будешь контролировать пространство, причем даже лучше, чем нападающий. Смотри.

Баламут, словно ртутный, перетек из положения стоя в положении лежа на спине. Даже завидно стало. Мелькнула мысль — может, все же стоит согласиться на усиленные тренировки?.. Но я от нее сразу отмахнулся.

— Теперь попробуй ударить меня ногой.

Я попробовал, и тут же нога увязла в захвате. Затем последовали тычки в бедро и пах, а когда я от резкого рывка потерял равновесие и упал рядом с Баламутом, то заработал еще и болезненные удары под ребра и в шею.

При этом мой друг перекатился через меня, выйдя из переката на полусогнутые ноги.

— А если бы ты вздумал наклониться, чтобы ткнуть меня ножом, все было бы еще веселее. Так что для начала мы будем учиться правильно лежать и захватывать ногу, а затем перейдем к тому, как нужно падать.

Скажи мне он такое еще вчера вечером, я бы парировал уверениями, что встать и тем более лечь смогу без дополнительных уроков, но сейчас пришлось прикусить язык. Лишним подтверждением стал процесс моего перехода в положение лежа с едва сдерживаемым кряхтением. Даже покраснел немного.

Ничего, есть у меня мысль, как поквитаться…

Где-то с час он валял меня по асфальту. Не скажу, что ощутил прогресс обучения, а вот боль от синяков чувствовалась прекрасно. Так как план мести уже созрел, я волевым решением прервал тренировку и обрадовал друга известием, что сегодня он будет сопровождать меня на вылазку в Крону.

— Ты же сам говорил, что там тебе без меня даже проще! — удивился Баламут. — Да и мне по земельке как-то привычнее. Может, сходим на кабанов?

— Нет, дружок, — зловеще улыбнулся я, — мне нужно тебе кое-что показать, так что бабочек ловить пойдем вместе. А потом, если останется желание, можно и кабанчика подстрелить.

Собирались мы не долго, тем более что снаряжение требовалось только Гене. Грета провожала своего кавалера, словно на войну. Даже всплакнула немного. Этот дикий для нас мир пока не так уж знаком и от того не очень-то пугает. И все это в основном по причине плохой осведомленности. А вот девочке, которой в детстве рассказывали страшные сказки о тварях, живущих в Кроне, было неуютно.

Гена, как мог, успокоил подругу, и мы отправились в путь. Чучу нашли в мастерской, где он мирно спал на подушке, которой с ним поделилась сердобольная Златка. Идти с нами он не хотел, но образ кусочка сыра решил вопрос положительно. Тахрун был нужен мне для того, чтобы отыскать новое место, где растет особая лиана. На старое возвращаться не хочется из-за кикиморы.

Хохластый крысюк не подвел и привел нас к баобабу, где тут же нашлись засохшие бутоны нужной формы и оттенка.

— Ну что, полезли? — с легкой ехидцей спросил я у хмурого друга.

Обычно мне приходилось беречь его эго, немного сникшее от того факта, что он был лишен и капли магического дара, но после утренней тренировки моя тактичность сильно скукожилась.

— Чтоб тебя!.. — ругнулся Гена и, проверив снаряжение, начал ловко карабкаться по необъятному в буквальном смысле слова стволу баобаба.

Я двинулся следом и быстро обогнал более спортивного напарника, а все потому, что мне не было нужды каждые десять метров забивать костыли.

Его прибытие на нижнюю ветку я встречал как Чеширский Кот — возлегая на боку и таинственно улыбаясь.

— Теперь нам туда, — ткнул я пальцем вдоль ветки.

— Выше не полезем? — спросил Баламут, глянув под ноги, где полусотней метров ниже поверхность земли терялась в вечном полумраке Подлеска.

И это еще очень скромная высота.

— Пока нет, — мотнул я головой и прогулочным шагом двинулся по толстенной ветке.

Гена опять ругнулся и вбил очередной костыль. Через десять метров в древесину ветки впился еще один, надежно страхуя древолаза от фатального падения.

Когда мы отошли от основного ствола на три дюжины шагов, Баламут нагнулся, чтобы вбить следующий костыль, но так и не смог этого сделать.

— Гена… — тихо и даже как-то зловеще позвал я друга.

— Чего? — поднял он голову, не разгибаясь.

И тут я его толкнул.

Да уж, такого на мякине не проведешь. Несмотря на неудобную позу и внезапность, он почти сумел удержаться на ветке, но «почти» в таких случаях не считается.

— Скотина-а-а! — Оборвав в падении слишком тонкую лиану, мой друг ухнул вниз.

В принципе, ничего страшного ему не грозило — максимум покачается как маятник в десятке метров под веткой, да и подтянет себя на лебедке, но это если бы моя задумка не сработала. А она сработала!

Активировав «паука», я тут же установил связь с браслетом опричника на руке Баламута и увидел, как вокруг меня разлетаются силовые нити, а самые толстые уходят вниз. А затем я чуть не улетел следом за жутко матерящимся подопытным.

Повинуясь моей воле, дополнительные нити охватили противоположный край ветки и вернули мне равновесие. Я контролировал не только работу «паука», но и отслеживал состояние Гены. Он испытывал сложную смесь эмоций, в которой было немного паники и изрядная доля ярости, густо замешанной на восторге.

Кажется, я опять разбудил в нем адреналинового наркомана. Чего, в принципе, и добивался.

В общем, совет барона сработал на все сто процентов. Падение Баламута прекратилось метрах в пяти под веткой. Как я заметил, уже подтягивая его вверх, силовые нити не только крепились к тонкому браслету, но и обвивали руку напарника до локтя, так что угроза получения травмы сводилась к минимуму.

Как только все еще ругающийся напарник с моей помощью забрался на ветку, он тут же забил дополнительный костыль, и только после этого разогнулся и стал сверлить меня злобным взглядом.

Я спокойно посмотрел ему в глаза и спросил:

— Понял, за что?

Со стороны мой поступок выглядел довольно подленько, но на то у меня были причины, кроме удовлетворения тяги к проказам. Утреннюю тренировку он тоже мог бы провести в более щадящем режиме. К тому же я и без ментального артефакта ощущал в нем некое злорадство от причинения мне боли. И это было не в первый раз. Потаенная зависть все никак не унималась и прорывалась наружу нехорошими протуберанцами.

— Давно уже понял, — проворчал Гена, впрочем не испытывая особенного раскаяния, — но иногда ничего не могу с собой поделать.

— Главное, что осознал проблему, а сдерживаться мне и самому трудно.

— Значит, квиты? — спросил Баламут.

— Квиты, — ответил я с подозрением, потому что изменившееся настроение друга начало меня настораживать.

— Восстановился? — спросил он, явно намекая на мой магический запас.

— Ну, почти…

— Вот и ладненько.

Одарив меня лучезарной улыбкой он что-то перещелкнул на поясе, сделал два коротких шага и прыгнул с ветки, при этом взмахнув руками аки птица. Меня тут же прошиб холодный пот, потому что тросик со свистом скользил в ушке костыля, а так не должно быть!

Япона икебана! Он снял страхующий стопор!

В панике я плеснул в артефакт слишком много силы, и в окружающее пространство ударили тысячи тоненьких силовых нитей, но главными были те, что ушли вниз к браслету опричника, несущемуся к земле вместе с этим идиотом.

Из-за неожиданности происходящего поймать его удалось на пределе — метрах в десяти. А на то, чтобы подтянуть этого летуна, ушел почти весь мой запас энергии.

— Ты что творишь, сволота?! — прорычал я, затащив его наверх и пытаясь отдышаться, хотя физически почти не напрягался. Все от стресса проклятого.

— Сравниваю счет, — ехидно оскалился Баламут, но быстро убрал ухмылку, — а если серьезно, то проверял, как ты можешь работать в стрессовой ситуации. Без этого отказываться от лебедки будет опасно. Причем прежде всего для тебя.

— Проверяльщик хренов! — все никак не мог успокоиться я. — А если бы не успел?

— Так я же не дурак, — опять ехидно ухмыльнулся Баламут, — стопор сработал бы на последнем костыле; правда его могло и вырвать, но кто не рискует, тот не пьет шампанского.

— А кто слишком уж рискует, за того пьют другие, на поминках, — опять завелся я.

Его слова о костыле меня немного успокоили, но только до упоминания того, что этот самый костыль действительно мог и не выдержать.

Вот уж действительно — сапожник без сапог. Если бы рядом со мной кто-то вот так разволновался, хватило бы толики силы, пропущенной через артефакт, чтобы успокоить психа. А себя утихомирить никак не получается.

— Ладно, ты действительно в чем-то прав, — отдышавшись, наконец-то успокоился я. — Так что давай устроим небольшую тренировку, а уже потом полезем вверх.

И мы устроили. Получился у нас эдакий тренировочный день.

Через два часа удалось выяснить, что все очень даже неплохо. Если напрячься, у меня получалось перехватывать напарника в добрых двух десятках метров от себя, но это на крайний случай, и проверяли мы такую возможность с материальной страховкой.

После проверок и испытания в качестве стандарта был выработан режим движения с дистанцией не более пяти-семи метров. За дистанцией должен следить Баламут, а на мне, как и прежде, мониторинг округи. Вверх Гена лезет первым, дабы пролетая мимо меня, успеть передать привет. А вот по ветке первым двигаюсь уже я.

Через два часа, устроив пикник на все той же нижней ветке, мы начали не стесненное костылями и лебедкой восхождение.

Генку буквально распирало от удовольствия и явно не только из-за прилива адреналина, но и от того, что он опять проявлял инициативу, пусть и с обязательной страховкой в моем лице. Все почти как в старые времена.

Ну а мне, если честно, это тоже нравилось. Устал я принимать решения за всех даже в мелочах. Кстати, такая ситуация наводила на очень интересные мысли, и их нужно обмозговать, но в более спокойной обстановке.

Баламут, благодаря лучшей физической подготовке, пер вверх с напористостью лифта. Приходилось даже его тормозить. В принципе, я и сам мог бы ускориться подтяжкой силовых нитей, но предпочитал держать энергетический запас полным — тренировка показала, что в таком случае нити достают дальше, чем с уполовиненным запасом.

К тому же нужно дать нагрузку на мышцы, а то с подобной «подтяжкой» недолго опять облениться и разжиреть.

До верхнего яруса Кроны добрались за считаные минуты, затем принялись искать нужные нам цветочки. И нашли, причем вместе с бабочками. Этот выход был не таким удачным по добыче, как предыдущий, зато прошел без ненужных встреч и треволнений — хватило и наших акробатических экспериментов.

До вечера было еще далеко, так что решили на обратном пути поискать кабанчика или хотя бы сусла — так местные назвали животное, отдаленно похожее на суслика, но в полцентнера весом. Конечно же и у этого представителя бел оводе кой фауны имелось мудреное латинское название, но все предпочитали пользоваться народным творчеством повольников, а с фантазией у них не очень хорошо.

С моими навыками кабана или сусла найти не проблема, но самое главное, что благодаря дару мне удалось обходить таких существ, встречаться с которыми очень не хочется. К примеру, пару минут назад я уловил отголоски гнева единорога. Эта мохнатая глыба паслась где-то в паре сотен метров от нас, так что я скорректировал маршрут, от греха подальше.

Здоровенная тварь, имеющая габариты небольшого слона и украшенная длинным рогом на лбу, испугает кого угодно. До сих пор жалею, что разрешил батоно Левану при случае испробовать на этом монстре противотанковое ружье, купленное исключительно для этой цели. Есть у меня нехорошее предчувствие, что азарт ярого охотника может закончиться плохо для всей нашей компании.

Кабана я почуял где-то через час, когда уже подумывал о возвращении на станцию. Крупное непарнокопытное было раздражено и транслировало свое недовольство в окружающее пространство, вот отголосок этих эмоций мне и удалось уловить.

— Двигаемся на три часа, — сказал я Гене и с сомнением посмотрел на обрез в своих руках.

У моего друга имелся не очень-то подходящий для охоты автомат, что в сочетании с моим огрызком не внушало особой уверенности в нашей боевой мощи. И все из-за лени — очень уж мне не хотелось тащить с собой на дерево тяжеленный «Вепрь». Нужно на будущее разделять походы в Крону и наземные охоты. Впрочем, если что, мы всегда сумеем добежать до ближайшего ствола баобаба. Да и вообще мне в последнее время как той белке — комфортнее на дереве.

Кабана мы нашли быстро. Плохо то, что нашли не только мы, но и наш старый знакомец. Точнее его родственник, первого мы уже отправили частями к ведьмам в Подол.

Кабан явно занимался воспитанием подрастающего поколения и гонял по поляне молодого подсвинка. За этим делом наблюдали три свиньи, а теперь еще и мы с гремучим львом.

В общем, картина «Не ждали».

На дерево вроде рано, но уже очень хочется. Кабан явно плохо подумал, оценивая риски, и решил, что мы ему нравимся меньше, чем лев. Рыкнув, тупая свинья рванула в нашу сторону.

Похоже, эту непарнокопытную тварь кабаном назвали не зря, хотя в плане внешнего сходства имелись разве что клыки да щетина вдоль хребта.

«У этого психа даже пятачка нет!..»

Последняя мысль панически сбежала из моей головы, но тело действовало уже на автомате. Я шагнул вперед, сжав обрез двумя руками скорее как дубинку, чем огнестрел. Мне нужен был упор, и отнюдь не для того, чтобы погасить отдачу выстрела.

Для надежности еще и чуть присел, но это больше для того, чтобы не мешать Гене. Баламут встал за моим правым плечом, и над ухом тут же оглушительно защелкал автомат.

— В сторону! — крикнул я, понимая, что останавливать разогнавшегося кабана уже бессмысленно.

Пули разворотили ему морду, и он явно не видел, куда прет, а вот метнувшийся за ним лев обстановку контролировал прекрасно.

Как спарка тореадора с бандерильеро, мы разошлись в стороны и тут же, пропустив кабана, сомкнулись вновь. Тактику гремучего льва мы уже знали, и, когда он замер перед финальным прыжком, распустив гриву из щупалец с погремушками на концах, Гена вогнал ему точно в грудь короткую очередь. Баламут специально старался не повредить ему морду, чтобы в очередной раз не выслушивать упреков деда Анджея — целый череп гремучего льва был едва ли не самой ценной частью его тушки.

Нужно было видеть изумленную морду льва, когда он понял, что его главный козырь не сработал. Меня прикрыл стандартный блок спрятанного в шляпе артефакта, а Гену обезопасил артефакт защиты от ментальных атак.

С этим удивленным выражением на морде лев и подох, но перед этим все же прыгнул на нас и бессильно отлетел от ударной волны, сгенерированной наствольным артефактом.

На этом наша охота не закончилась — кабану покореженной морды оказалось мало, и он, выбравшись из кустов, решил пойти на разворот, о чем меня предупредила его накрученная до упора истерика.

— Сзади! — крикнул я, и мы быстро сменили позицию.

На этот раз ослабевший кабан до нас даже не добежал — Баламут все же сумел достучаться до его мозга бронебойными пулями. Потенциальный набор очень неплохих отбивных наконец-то зарылся носом в землю и задергался в агонии.

— Неплохо сходили, — с улыбкой заявил вытирающий пот Гена.

Он был полностью счастлив — казалось, только сейчас моему другу наконец-то удалось окончательно сбросить сковывавшие его цепи ответственности, а также не присущих его натуре страхов и самоограничений.

— Да уж, теперь бы еще все это добро доставить домой…

— Да какие проблемы, — отмахнулся Баламут, — с нашей-то адской колесницей!

— Главное, чтобы твой адский колесничий где-нибудь не застрял и не прицепил себе на хвост еще одного льва или, не дай боже, единорога.

Это заявление Гена не стал никак комментировать и просто достал рацию:

— Баламут Пану, прием.

— Пан на связи, — тут же откликнулся дед Анджей, дежуривший в диспетчерской.

— Заводи свою колесницу. Мы в квадрате тридцать семь восемнадцать. Как понял?

— Понял, квадрат тридцать семь восемнадцать — радостно откликнулся старик, и его энтузиазм откровенно настораживал.

Ох уж эти старики-разбойники! Получив возможность нацепить тонизирующие артефакты третьего уровня, они не только помолодели, а, кажется, вообще начали впадать обратно в детство. От битых жизнью, обладающих гигантским опытом людей приходилось постоянно ждать чисто подростковых проказ. Чего стоит маниакальное желание батоно Левана подстрелить единорога… Боюсь даже представить, каких усилий стоило нашему первому другу в этом мире бойкому парню по имени Сосо найти противотанковое ружье советских времен для разбушевавшегося деда. Я так надеялся, что ничего у нашего предприимчивого друга не получится…

А вот энтузиазм старого поляка вылился в нечто монструозное. Что-то среднее между рокотом и топотом, издаваемое железным монстром, мы услышали уже через пять минут. Даже не успели привлечь пролитой кровью всех плотоядных в округе.

В обычном земном лесу эта штука точно не проехала бы, но между беловодскими баобабами места хватало. Так что колесная волокуша — как бы странно ни звучало это название — прошла без проблем. Уверен, что режиссер любого фильма а-ля «Безумный Макс» подобный агрегат оторвал бы с руками. Выглядела адская колесница действительно впечатляюще.

Когда у нас возникла проблема с доставкой слишком массивных трофеев, Анджей выдвинул на первый взгляд показавшееся безумным предложение. Но, немного подумав, я все же согласился. В итоге появился вот этот уродец.

Даже не знаю, как его описать…

Колеса от фур, похожих на гигантские броневики, имели почти три метра в диаметре. На форс-мажорные случаи в мастерской станции имелось четыре таких бандуры. Вот Анджей и решил позаимствовать парочку. Колеса транспорта на электрической тяге по сути являлись одновременно и двигателем и движителей. Так что установленные на раму волокуши и запитанные от аккумулятора, они неплохо обеспечивали ту самую доставку тяжелых грузов к станции.

Наша колесница шумела не так уж сильно, округу оглашал лишь странный гул, будто выгнали на прогулку стадо пони. Так звучали удары протекторов колес по лиственному насту и выпирающим корням баобабов. Да еще волокуша терлась об эти корни, добавляя толику дополнительного шума.

Счастливый, как ребенок на американских горках, дед Анджей восседал в клетке между навевающими ужас своим вращением здоровенными колесами. Причем управлял он колесницей с пугающей стремительностью и сноровкой. Я до конца не понял, как он умудрился сделать так, чтобы вся эта конструкция могла поворачивать почти на полном ходу. Что-то там с кучей рычагов и даже гидравликой. Но ведь получилось же — к нам он подкатил даже с легким заносом.

— Колесница подана! — чуть ли не на всю округу заорал старик. — Выходите без звонка.

— Чего ты вопишь как оглашенный? — опередив меня, набросился на Анджея Баламут. — Хочешь единорога накликать?

Дед тут же захлопнул рот, и вокруг вновь стало оглушительно тихо. Даже какой-то сверчок рискнул подать голос. Точнее, это был не совсем сверчок, и трель его больше походила на соловьиную, но как еще назвать поющее насекомое?

Чтобы не испытывать судьбу, мы быстро размотали трос лебедки и захлестнув петлей, сначала заволокли на пандус волокуши тушу кабана, а затем и льва.

— Поехали!.. — театральным шепотом «прокричал» дед Анджей и дернул за рычаг.

Залопотав выступами протекторов, колесница легко потащила и груз и нас в направлении станции. В отличие от Анджея мы с Геной в клетку не полезли, да и места там мало. Остались рядом с грузом чуть позади колес. Ограждения выглядели неприятно хлипко, и я все время косился на мельтешащую рядом поверхность колес: одно неосторожное движение — и меня намотает, как мокрую тряпку.

В общем, не нравится мне эта колесница, очень удачно названная Баламутом адской.

В остальном поездка выдалась приятной, как и вообще любой выход из скорлупы станции на просторы долины Туманного перевала. Уже давно прошли те времена, когда мы и нос боялись высунуть наружу, когда встреча с гремучим львом казалась запредельно рискованной, а стая древесных жаб внушала ужас и трепет. Теперь трепет нам внушает лишь единорог.

Может, все же запретить батоно Левану его дурную затею?..

Домой мы прикатили с помпой, тем более что это был первый серьезный выезд нашей колесницы. Вопреки приказу, наружу вылезло все женское население. Хорошо хоть дядюшка Чхан остался в диспетчерской и мониторил округу.

Дед Анджей чувствовал себя героем дня, но его чествование продлились недолго. Ворота закрыли, и все, за исключением меня и Златки, вооружившись ножами, принялись кромсать добычу.

Златка увильнула от грязной работы по причине малолетства, а я воспользовался служебным положением. Да и присматривать за округой кому-то надо, тем более что менгиры контролировать мог только я.

Как бы мы ни спешили с разделкой туш, но на запах крови к вечеру пожаловали гости — парочка скальных сфинксов и целая стая древесных жаб, но те держались на опушке и на открытое пространство полосы отчуждения не лезли. Сфинксы получили по разряду от сетки защитного периметра и обиженно убрались восвояси.

К вечеру бригада доморощенных заготовителей не только убрала все мясо в морозильники, но и смыла кровь с асфальта стоянки, так что дальнобойщиков встречала привычно мирная обстановка вокруг станции и надежный уют внутри ее купола.

Мало того, удачная охота обеспечила мужиков непривычно дешевыми стейками. Многие даже отказались от стандартно-бесплатного меню. Я опять пригласил старших караванщиков на ужин, продолжая приручать этих ребят «пряниками». Впрочем, «кнут» у меня был всегда наготове.

После ужина, когда станция вместе с персоналом и гостями постепенно погружалась в мирный сон, я продолжал контролировать зарядку и обдумывал возникшие во время вылазки идеи. В голове постоянно крутились мысли о возможностях браслетов опричников. Что, если навесить на Баламута разные активные амулеты и контролировать их дистанционно? Ведь в таком случае получается уже два магических бойца, а с навыками профессионального штурмовика это вообще выходит имба какая-то.

Нужно будет завтра обкатать эту идею, но вряд ли что-то выгорит. Слишком уж примитивно выглядели наши браслеты, особенно по сравнению с тем, что я видел на Полигоне. Там я примерял солидный такой наруч опричника, и возможностей у той штуки было наверняка немало.