Глава 10

К утру я немного поостыл в своих хотелках, особенно потому, что основная надежда у меня была на Чучу, а это, скажу я вам, еще тот фундамент для постройки каких-либо планов. В подтверждение данного факта, проснувшись в десять утра, я просто не смог найти эту наглую крысу. Когда не нужно, хохлатый шкодник лазит под ногами, вызывая приступы раздражения. А тут поди ж ты — они изволили отбыть по личным делам…

После завтрака, в ожидании своевольного и лишь предположительно полезного проводника, мы попробовали осмотреть трофейный броневик. Увы, и здесь меня ждал облом. Выделения половых желез самца древесных жаб до сих пор воняли так, что не продохнуть.

Похоже, с боевой химией я переборщил. Корней посочувствовал моей печали и пообещал, что найдет специальные травки, которые смогут справиться с вонью. Не то чтобы он был таким уж хорошим механиком, но навскидку оценил, что менять придется только одно из трех поврежденных колес, и посоветовал послать вдогонку за дедом Анджеем указание навестить их общего знакомого.

Наконец-то, когда я уже подумывал об обеде, явился наш гулена.

— Чуча, крыса ты облезлая, иди сюда! — ощутив напряженное любопытство зверька, позвал я тахруна.

Кто бы сомневался, что тот встанет столбиком у раскрытых ворот и настороженно уставится на меня… Я послал ему образ, в котором зверек, очень похожий на Чучу, хватает лапками большой кусок сыра. В ответ прилетел короткий ролик, где тот же герой получает сапогом под мягкое место.

— Это что, ручной тахрун?! — удивленно воскликнул повольник, нарушив размеренное течение переговоров.

— Ручной? — Я даже немного разозлился. — Убил бы эту тварь… но иногда от него бывает польза.

Мое раздражение от долгого ожидания наконец-то достигло пика. Чуча хоть и не обладал развитым интеллектом, но уже давно уяснил, что в таком состоянии мне лучше не перечить. Так что он быстро подбежал, хотя и старался выдержать безопасную дистанцию. И все же ему пришлось приблизиться, чтобы посмотреть на экран смартфона. К картинкам с дисплея разной диагонали он уже привык.

На фото пчелы тахрун вообще никак не отреагировал, вызвав у меня приступ разочарования. Но тут я вспомнил историю с опавшим цветком, так что быстро сменил фотографию. И вот тут с Чучей случился форменный припадок. От зверька дохнуло какой-то запредельной негой. Он затрясся и, закрыв глаза, облизнулся.

Я на всякий случай повернул смартфон экраном к себе — мало ли, вдруг случайно перелистнул картинку?.. Нет, все правильно, личинка тигровой пчелы.

Мой ход имел вполне логичное основание. Пчелу я видел, когда искал бабочек. Повольник совершенно прав — самому найти в Кроне обиталище роя не получится. Но можно попробовать поискать личинку пчелы. Ну не может же такого быть, чтобы они не падали вниз. И все же поведение тахруна очень настораживало.

— Чуча, ты не заболел, часом?

В ответ на вопрос, заданный вполне участливым тоном, мне прилетел короткий ряд образов, в котором мультипликационный тахрун с упоением поедает кучу каких-то сосисок. Нетрудно догадаться, что таким образом он визуализировал личинки тигровых пчел.

— Сможешь показать?

Зверь пребывал в таком сильном возбуждении, что, кажется, даже понял мое обращение и без поддержки образами.

Сразу появились подозрения, что все это время подлая крыса водила меня за нос, изображая непонимание человеческой речи.

Клянусь, если данное предположение хоть на йоту подтвердится, накормлю сыром со снотворным, запихну в ящик и сдам в Китеже кую академию на исследование. Пусть на нем там хоть опыты ставят.

Впрочем, кого я обманываю? Златка все равно не позволит навредить своему дружку.

— Эй, мечтатель! — окликнул я рванувшего к воротам Чучу. — Пока никто никуда не идет. Для начала нужно подготовиться. — Последнее я добавил уже для улыбающегося Гены и ошарашенного Корнея.

Похоже, повольник тихо выпадал в осадок от веселого представления нашего выездного цирка.

— Корней Кондратьевич, вы с нами или витаете в облаках?

— Что это было?.. — встряхнув бородатой головой, невпопад спросил повольник.

— Номер называется «Клоун Чуча и его верный напарник маг Домовой, он же Демон», — со смешком ответил ему Баламут.

Я выразительно посмотрел на друга. Он, в свою очередь, покосился на повольника и вспомнил о местных устоях и правилах приличия. Увы, легче от этого не стало. Такого только могила исправит:

— Простите, барин, был не прав. Можете запороть меня на конюшне.

— Не паясничай, — сморщился я от клоунады друга. — Корней Кондратьевич, это был тахрун, который с большой долей вероятности может привести нас к баобабу, где живет рой тигровых пчел. Теперь вопрос к вам: что мы со всем этим сможем сделать?

— Да откуда же мне знать?! — чуть ли не страдальческим тоном изрек повольник, ухватив себя за бороду. Он наверняка ехал сюда с мыслью задавить своим опытом и знанием беловодских реалий приезжего и неотесанного мага. — Мы в Крону ходим не так уж часто. В основном охотимся в Подлесках и собираем всякое разное вдоль рек и по берегам озер.

— Тогда и я не знаю, — искренне расстроился я.

— Так, стоп, — сказал повольник, дернув себя за бороду и этим словно переключив скорость мыслительного процесса. — Корчагу закусал такой рой. Не помогла даже стеганка из фаграшьего меха. Значит, только амулет… которого у вас нет.

— Если вы о «дезинсекторе», то он у меня есть.

— Уровень? — деловито спросил повольник.

— Второй, — ответил я и увидел, как Корней недовольно поморщился:

— Мало, это вам не мух гонять…

— Не попробуем — не узнаем, — уперся я.

— Дар Зимин, — вздохнув, как при разговоре с маленьким ребенком, сказал повольник, — я не особо много знаю о тигровых пчелах, хотя и изучал их, когда пытался самостоятельно сварить медовуху, но одно уяснил крепко — укус пчелы вас не убьет, а вот если ужалит десяток, то окочурится даже кабан. Пара десятков пчел, возможно, смогут убить и единорога.

Баламут нахмурился, явно опять включив паранойю. Да и сам я призадумался.

В этот момент Чуча горестно завыл.

Похоже, он не только человеческую речь понимает, но и мысли способен читать. К тому же накал его эмоций навевал мысли о слишком уж нездоровой тяге тахруна к этим самым личинкам. Может быть, они какие-то наркотические?

— Заткнись, крыса, батька думать будет.

Он опять послушался.

Нет, эту животину точно нужно сдать в академию.

— Предположим, я попробую и у меня получится добраться до роя. Что дальше?

— В голову приходит только по-быстрому срезать один из ульев и бежать оттуда, — развел руками повольник. — Советы самоубийцам давать не берусь.

Оценив степень моей задумчивости, Баламут реально обеспокоился и, подойдя к любимому шефу и сюзерену, постучал указательным пальцем по тулье моей шляпы:

— Але, там кто сейчас у руля, Домовой или Демон?

— Нет у меня никакого раздвоения личности, — отмахнулся я от назойливого друга.

— Ага, все шизики именно так и говорят.

— Так, Баламут, — уже всерьез разозлился я, — что-то ты сегодня слишком говорливый!

Судя по всплеску смущения, он и сам понял, что хватил лишку с показным панибратством. С другой стороны, ничего удивительного в этом нет — просто он хотел показать новому коллеге, что у нас царят не стандартные для этого мира отношения «сюзерен-вассал», а вполне себе нормальная мужская дружба. Впрочем, зря старался — Корней и без этого относился к нам почти одинаково. Да и вообще у повольников, судя по всему, царит дикая демократия.

— Сделаем так, — все же приняв решение, резюмировал я. — Сейчас идем за Чучей и осторожно…

— Никита, — уже серьезным тоном попытался возразить Гена.

— Я же сказал — осторожно посмотрим, что там да как. В Крону пойду один. Вы подождете внизу и подальше от теоретического места падения улья. Все, запрягаемся.

То, как я обзывал процесс нашего снаряжения по боевому расписанию, почему-то бесило Баламута. Именно поэтому мне и нравилось данное слово, хотя сам понимаю, что шутка так себе.

Корней отправился в гостевую комнату, которую я выделил ему бесплатно, так сказать, с барского плеча. Ну не спать же будущему союзнику в ангаре? Когда явятся всем семейным подрядом, тогда и переселим старика в мастерскую. А может, пусть там ютится молодежь, а старика определим в один из пустующих кубриков для персонала?

Посмотрим, как будет себя вести вся эта семейка и сколько профита мы с них поимеем.

Снаряженный для похода да с солидным калибром в руках повольник выглядел впечатляюще, но явно не настолько, как мы с Геной. Насекомоподобные маски, совмещенные с тактическим очками, мы нацепили чисто машинально. Так что два вооруженных до зубов муравья — один в кепи, а другой в шляпе — заставили старого добытчика одобрительно крякнуть.

Пока мы готовились и наряжались, как красотки перед походом в ночной клуб, Чуча едва ли не на стенку лез. А если учитывать что заборы у нас под напряжением, дело это небезопасное.

Наконец-то под восторженный писк тахруна мы вышли через ворота станции.

Явно ненормальное поведение зверька беспокоило меня все больше и больше. Он забегал далеко вперед и, дожидаясь нас, подпрыгивал на месте от нетерпения.

До нужного места пришлось идти около получаса. Выбранный Чучей баобаб ничем не отличался от любого другого — все та же гигантская колонна, покрытая растрескавшейся корой и оплетенная сетью лиан. И только внимательно осмотрев окрестности, я понял, каким образом тахрун сумел полакомиться личинками. Похоже, не так уж давно здесь упал пчелиный улей или как там называется штука, которую лепят для себя осы. Из прелой листвы местами выглядывали остатки этого сооружения. Ни меда, ни личинок, здесь конечно же не осталось. И все же я внимательно осмотрел обломки, пытаясь представить, как все это выглядело в целом состоянии.

Чуча составил мне компанию, но ненадолго. Не найдя ничего интересного, он так распереживался, что обежал необъятный баобаб по кругу, а затем даже вскарабкался по стволу метров на десять. Затем он явно вспомнил — как там, на верхотуре, и спустился обратно, но успокоиться все равно не мог.

— Так, господа, — закончив пялиться вверх, сказал я, — отходите метров на сто, а лучше двести. Если к вам прилетят пчелы, отбегайте еще дальше. По связи меня не беспокоить. Если что, вызову сам. Как поняли?

— Принято, — привычно отозвался Баламут, и Корней тут же повторил за ним.

— Вот и чудненько. — Я театрально поплевал на ладони в перчатках и с чуть большей показухой, чем оно того стоило, заскользил вверх, вдоль ствола, подтягивая себя силовыми нитями.

— Это у него что, «паук»? — послышался снизу негромкий голос Корнея.

— Ага, — подтвердил Баламут, — классная штука, особенно если не давать в руки совсем уж чокнутым.

— В смысле?.. — И голос повольника потерялся внизу.

Сейчас Баламут вывалит на него полный короб сказок и преданий. Как обычно, мой друг, пока я спал, сумел навести мосты и найти общие точки соприкосновения с повольником, заделавшись ему едва ли не закадычным приятелем. Я вроде не дурак, а теперь еще и с магическими ментальными способностями, но до сих пор не понимаю, как у него получается так легко ладить с людьми любых социальных слоев и возраста.

Сосредоточившись, я прекратил баловать себя подтяжкой и заработал ногами. Напрягать руки древолазу последнее дело.

До нижних ветвей добрался меньше чем за пять минут, а когда еще через пять достиг середины Кроны, то понял, что долго искать пчелиный рой не придется. Откуда-то сверху и справа доносился довольно угрожающий гул. Но не это привлекло мое внимание. С того же самого направления я ощутил эмоциональный фон, испускаемый каким-то большим созданием. Такое впечатление, что там засел как минимум единорог, каким-то волшебным образом забравшийся на такую верхотуру.

Корреляцию между размером мозга и выдаваемым им эмоциональным фоном местные маги вывели еще задолго до моего появления в Беловодье.

И вот теперь — сиди на ветке в размышлениях, кто же там может быть такой здоровый и живущий прямо в гуще опасных насекомых? В голову почему-то приходил только образ гигантской пчелы из одной компьютерной игры. Но ничего подобного в биологическом справочнике Беловодья даже близко нет.

Любопытство боролось со здравым смыслом, как Давид с Голиафом, причем с тем же результатом.

Поднявшись до следующей ветки, я пошел по ней прямо на звук — и тут меня нашли те самые тигровые пчелы. Точнее, пока одна пчела, но мне и этого хватило, чтобы получить массу впечатлений. В прошлый раз я не особо разглядывал этих созданий. Да и картинки в справочнике пролистнул без любопытства, но сейчас смотрел на подлетавшее ко мне насекомое во все глаза. Впрочем, это не помешало мне активировать «отпугиватель», что тут же сказалось на поведении пчелы.

Крупное, где-то с кулак взрослого мужчины насекомое действительно было похоже на раскормленную пчелу, только имело две пары крыльев и не полосатую, а какую-то пятнистую раскраску. При этом пчела была гладкой, как оса, а не мохнатой, как ее земная тезка.

Большие фасеточные глаза уставились на меня, но артефакт явно отбивал у насекомого желание подлететь ближе. Внезапно ментальный фон таинственного здоровяка, четко ощущаемый мной, резко изменился, и тут же к одинокой пчеле подлетели еще четыре товарки. Они начали нарезать вокруг меня круги, причем подлетали все ближе и ближе. Я накачал артефакт энергией по максимуму. Пчелы опять отлетели. И это явно не понравилось таинственному манипулятору — в том, что непонятный источник эмоционального фона управляет пчелами, не оставалось никаких сомнений. Из зарослей ограничивавшей обзор листвы вдруг вырвался целый рой и стремительно понесся в мою сторону.

Мне не осталось ничего другого как поднять обрез с наствольным артефактом и активировать ту часть, что отвечает за воздушный таран. Красиво заходящую на цель эскадрилью вдруг смяло и отбросило назад, но я не особо обольщался, поэтому лихо сиганул с ветки.

Тут же активировал «паука», но не для того, чтобы остановить падение, а лишь снизил его стремительность.

Я пролетел метров пятнадцать, миновав две ветки, но оторваться от преследователей так и не смог. И все же дальнейший спуск прекратил. Ощущение чужих эмоций постепенно утихло, и целеустремленная агрессия пчел пропала. Они по-прежнему вились вокруг, но отпугиватель насекомых спокойно справлялся с недопуском их жал до моего плохо защищенного тела.

Умный человек спустился бы к друзьям, развел руками и пошел заливать неудачу пивом. Но это если его не одолевают азарт и исследовательский зуд.

Кто же там все-таки сидит? Ничего подобного в статье о тигровых пчелах и близко не было.

Я уселся на ветку практически в позе роденовского «Мыслителя» и задумался. Когда начал копаться в воспоминаниях, наконец-то родил идею.

Что, если это не какой-нибудь пропущенный исследователями монстр, а некое сетевое образование? Возможно, крошечные ауры насекомых объединились в большой кластер, который по мощности почти дотягивает до уровня развитых животных. В случае опасности полуразумный Рой может натворить таких дел, что и стаду единорогов не позавидуешь.

В плане безопасности эта теория ничего не меняла, но я все же не удержался и опять принялся карабкаться на ту же ветку.

Задумка была проста и не очень разумна — попробовать прикинуться пчелой.

Настрой чуть не сбило воспоминание об одном сказочном герое, у которого тоже возникла идея замаскироваться под кого-то другого. Закончилось все не очень хорошо, но у меня-то ума и таланта вроде побольше будет. Хотя Баламут, узнай он о том, что именно мне взбрело в голову, точно не согласился бы сданным заявлением.

Когда мое приближение было замечено сторожевыми пчелами и ментальная активность предполагаемого конгломерата усилилась, я замер, а затем осторожно сел на ветку теперь уже в позе индийского йога.

Ну, по крайней мере попытался — завязывать ноги правильным узлом у меня пока не получается.

Казалось, что там, за пологом листвы, просыпается большой зверь.

Я глубоко вздохнул и активировал те конструкты в связке ментального артефакта, которые отвечают за удаленную связь. Постарался впитать в себя биение долетавших до меня эмоций и настроиться на его ритм.

Однажды, еще в юности, мне довелось заглянуть в помещение автоматической станции связи. Казавшийся бестолковым и непонятным шум щелкающих реле через некоторое время начал завораживать своей четкостью, правильностью и какой-то потусторонней целеустремленностью. Здесь было нечто похожее. Больше того — такое впечатление, что беловодские тигровые пчелы смогли создать некий живой компьютер, практически искусственный разум. И сейчас этот разум был раздражен вторжением чужака на его территорию.

Мне все же удалось настроиться на нужную волну и погасить передаваемые сторожевыми пчелами импульсы раздражения, которые они посылали на основной кластер.

Через минуту недовольство Роя стало гаснуть и его «вычислительная» мощность пошла на убыль — тревога снизилась, так что он вполне мог позволить себе «поглупеть». До полного исчезновение ментального ядра дело не дошло, но ощущение нахождения рядом мыслящего, а значит, подверженного эмоциям существа пропало.

Теперь можно и подойти к ульям.

И все же я не стал этого делать. Если воспользоваться аналогией Баламута, то Домовой в моей голове подошел к Демону и, похлопав его по плечу, спросил:

— Милейший, а не подскажете, на кой черт мы вообще приперлись сюда посреди бела дня?

Действительно, ведь можно вернуться ночью, когда все нормальные дневные насекомые спят или, по крайней мере, снижают свою активность. Это, конечно, если считать тигровых пчел хоть в какой-то степени нормальными.

Впрочем, кто бы упрекал бедных пчелок в ненормальности!

Глубоко вздохнув, я медленно встал и направился к основному стволу.

Спуск прошел штатно. Навестись на ментальные маячки выжидательного напряжения получилось без малейших проблем — слишком уж распереживались мои спутники, причем все трое.

Не знаю, что там Корней успел рассказать Баламуту о достоинствах тигровой медовухи, но вздох разочарования от вида моих пустых рук вырвался у них практически синхронно.

А Чуча так вообще едва не упал в обморок от расстройства.

— Всем успокоиться, — торжественно изрек я, все же не удержавшись от театральной паузы. — Это была разведка. За добычей вернемся ночью.

— Точно, — хлопнул себя по лбу повольник. — Они же ночью спят!.. Должны спать, если я ничего не путаю.

— Вот поэтому мы сейчас вернемся на станцию и обсудим все, что нам известно о пчелах, и беловодских и земных, — резюмировал я и первым пошел в нужном направлении.

Что самое интересное, Чуча успокоился сразу, как только я сообщил, что еще не все потеряно.

Ох темнит эта крыса… Ох темнит!

Обсуждение повадок пчел и подготовка к новой вылазке постепенно перешли в привычную предзаездную суету. А когда западный караван фур втянулся на стояночную площадку, вообще стало не до досужих размышлений.

И только когда все дальнобойщики были накормлены, а зарядка аккумуляторов вошла в наиболее стабильную фазу, я вернулся к прерванной подготовке. Исходя из того, что удалось увидеть при разведке, план Корнея никуда не годился. Свалить улей вряд ли получится. Так что придется вскрывать, причем спустившись с ветки уровнем выше. Поэтому без старого оборудования не обойтись.

В плане освещения я решил не рисковать и ограничиться химическими светильниками в виде пластиковых палочек. В качестве тары вполне подойдут стандартные брезентовые сумки дальнобойщиков, чем-то похожие на баулы моряков. Они были достаточно плотными, чтобы носить в них даже воду.

Наконец-то в четвертом часу ночи зарядка подошла к концу, и мне можно было покинуть станцию. В этот раз мы все же решили задействовать адскую колесницу, в управлении которой Корней разобрался без особых проблем. Даже днем оставлять спутников внизу, без магического прикрытия не очень-то хотелось, а ночью и подавно. Так хоть отсидятся в клетке-кабине.

В путь отправились все той же командой — ни Корней, ни Чуча не захотели пропустить такое событие.

И они не прогадали. Пусть мне уже не привыкать к ночному Подлеску, но каждый раз поражаюсь его красоте. Только ночью понимаешь, что царящий здесь днем вечный сумрак — еще не предел. Слабый свет двух лун и россыпи звезд, в отличие от сияния Ярилы, Крона отсекает полностью, так что после заката Подлесок погружается в настоящую тьму. Именно в этот момент просыпается мох, растущий в глубоких трещинах коры. Сияние мха хоть и не было особо сильным, но подсвечивало каждый ствол баобаба, и в итоге получалась сказочная картина с неплохим обзором. К тому же дед Анджей позаботился о фарах на своем монстре, так что до места добрались быстро и без проблем. Опять же на всякий случай остановили автоволокушу метров за триста от нужного дерева.

— Ты уверен? — не унимался Баламут, все никак не желавший смириться с тем, что я не беру его с собой.

Почему-то днем он был спокойнее. Наверное, сказывалась смена обстановки.

— Нормально все, — успокаивающе хлопнул я его по плечу и, подтянув ремни сбруи древолаза, спрыгнул с волокуши.

Так, теперь нужно сосредоточиться — красота вокруг, конечно, чумовая, но ночной Подлесок по определению не может быть безопасным. Сделав энергетический вдох, я прогнал силу через тело и настроился на ментальный артефакт.

Сразу стало легче. Подспудная тревога отошла, потому что я словно влился в своеобразную ментальную сеть обитателей этого леса. Удалось не только ощутить присутствие поблизости двух хищников, но и тонко намекнуть им, что к нам приближаться не стоит. И, как ни странно, намек был понят — пара скальных сфинксов тут же решила, что подходящая им добыча здесь не водится.

Задерживаться у основания огромной колонны нужного мне баобаба я не стал и сразу начал подъем.

Картина подсвеченного зигзагами мха Подлеска изменилась и стала еще более завораживающей, но, чтобы не начинать все заново, мне пришлось отвлечься от любования красотами и сосредоточиться на восхождении.

В Кроне светящийся мох хоть и присутствовал, но лишь в виде случайных вкраплений. Здесь также не было ни фосфоресцирующих растений, ни каких-либо люминесцентных цветов. Но без подсветки я не остался. Целые облака светлячков, словно планктон в водах теплых морей, клубились в Кроне, обеспечивая освещение разной интенсивности. Где-то их было больше, а местами целые участки ветвей поглощала непроглядная тьма. Вот по такой световой чересполосице мне и предстояло пройти.

На всякий случай я надломил первую пару палочек химических фонарей и осторожно направился по горизонтальной ветке, которая росла над той, что приютила Рой.

В этот раз меня встречали немного доброжелательнее, чем в первый. Точнее, мое появление просто проигнорировали. Никто не прилетел даже на звук ударов молотка, забивавшего костыль.

Хороший признак, но обольщаться раньше времени все же не стоит.

Ну что же, надеюсь, судьба всем известного медведя меня не постигнет.

С тихим стрекотом начала разматываться нить с барабана, а я постарался полностью отдаться контролю ментального артефакта. Именно для этого и пришлось воспользоваться старым набором древолаза, оставив «паука» без дела.

Да уж, любят местные пчелки поспать.

Я уже завис рядом с огромной сферой одного из ульев, а коллективное сознание только начало просыпаться. Полностью взбодриться я ему не дал. Волны успокоения снова разбили начавшую консолидироваться конгломерацию сначала на отдельные беспокойные очаги, а затем Рой и вовсе вернулся в состояние покоя.

Кажется, получилось. Главное, не сглазить…

Когда наконец-то позволил себе вынырнуть в реальный мир, едва не запорол все единым махом. Дело в том, что, пока я «бодался» с коллективным сознанием, одна из сонных пчелок переползла с улья на меня и флегматично совершала прогулку с моего плеча на шляпу, проездом через лицо.

Мне стоило огромных усилий воли, чтобы позволить ей закончить путешествие. И только после этого я начал потихоньку подкачивать энергию в «отпугиватель».

Недовольно прожужжав, пчела лениво перелетела с шляпы на покатый бок улья. Ну я взялся за нож.

Благодаря работам ученых и исследованию обломков на земле экспериментировать не пришлось. Поверхность огромной — не меньше трех метров в диаметре — сферы была похожа на гигантский футбольный мяч с огромным количеством шестиугольных ячеек. Если надрезать такую ячейку по периметру, то можно вытащить пирамидку сот.

Так оно и вышло — получилось как с куском арбуза, вырезанным на пробу. Сочащаяся умопомрачительно пахнущим медом пирамидка хоть и туго шла наружу, но извлечь ее удалось без особых проблем.

Увесистая, зараза, — килограмма три, не меньше. С перемещением добычи в баул пришлось помучиться, но затем, приноровившись, следующие четыре куска пошли как по маслу. Оно и не удивительно, потому что и торба и вся моя одежда стали скользкими от сочившегося меда.

Не уверен, но, кажется, три из восьми экспроприированных мной ячеек были с личинками. Может, это и нехорошо в отношении Роя, но обманывать страстные надежды Чучи тоже не хотелось.

Трижды пришлось замирать, чтобы успокоить начавший просыпаться Рой, и все равно, когда благоразумие победило жадность, а натужно застрекотавшая лебедка потащила меня вверх, пчелы из потревоженного улья развили нездоровую суету. Так что удерживать коллективное сознание Роя в покое приходилось постоянным напряжением почти на пределе концентрации.

Я ожидал нападения пчел в любой момент, так что не успокоился, пока не взобрался на ветку и не дошел по ней до основного ствола. И именно поэтому прошляпил настоящую опасность.

Даже не знаю, что было бы, если бы прыгнувшая на меня жаба сделала это молча. Знакомое улюлюканье хлестнуло по сознанию, словно плеть погонщика. Резкий выброс адреналина в кровь взвинтил восприятие, и летевшая на меня тварь с противным визгом отправилась в обратный полет, получив пинок воздушного тарана. Стрелять из обреза, на котором был закреплен наствольный артефакт, я не решился, надеясь уладить дело без лишнего шума.

Кто бы сомневался, что моим надеждам не суждено сбыться… Древесные жабы в одиночку не бродят. Я тут же ощутил, как кто-то плотно обхватил мою ногу. От мысли, что сейчас в горячо любимую конечность вопьются острые зубы, у меня внутри все похолодело, но вместо этого жаба начала вылизывать испачканную медом штанину.

Времени на полноценное удивление не было, потому что на спину спрыгнул еще один монстрик, весом эдак килограммов десять.

Чуть не спихнул меня с ветки, скотина такая!

Где-то в глубине души, очень глубоко, промелькнула даже радость за то, что деньги, потраченные на «молниевик», не ушли в никуда. Танго с жабами все же состоялось!

То ли с перепугу, то ли от потаенной радости я влил в артефакт весь свой остаток, благо ментальный обруч был довольно экономным, а затратным «пауком» я так и не воспользовался.

Шваркнуло знатно. Я словно превратился в катушку Теслы — во все стороны ударили ветвистые молнии, образуя вокруг меня условную сферу. Досталось всем — и жабам, и светлячкам. Окружающее пространство погрузилось во мрак, освещаемый только двумя стиками химических фонарей. К счастью, у светлячков мозгов еще меньше, чем у жаб, так что они быстро заинтересовались темным местом в Кроне, но до этого момента мне все же пришлось пару раз пальнуть почти наугад — лишь по ментальным маякам страха и ярости.

Визг и улюлюканье отдалились, и рядом со мной осталось только полдюжины неподвижных тушек.

Не особо мудрствуя, я спихнул их с ветки. Высота, конечно, изрядная, но внизу мягкий слой перегнившей листвы, так что совсем в кашу не расшибутся, и будет из чего нарезать мяса для шашлычков.

Появление меня — пусть и липкого, но всего такого благоухающего, было встречено густыми волнами восторга. Повольник явно воскресил в памяти вкус медовухи, а Гена радовался просто за компанию, потому что вспоминать ему было нечего. Что же касается Чучи, то с ним произошел довольно любопытный казус. Сначала, поняв, что я не тороплюсь делиться обещанными личинками, он едва не укусил меня, причем именно там, куда так и не впилась зубами жаба. Пришлось бросать все и извлекать из сот слабо шевелящихся личинок. Поделился щедро, бросив тахруну сразу три штуки, но сожрал он только две, да и то получился перебор. С третьей личинкой в лапках наша облезлая крыса и отрубилась.

Видно, забористая штука.

Пошевелив ногой пускающего блаженные пузыри зверька, я понял, что это напрасные старания — он ушел в нирвану глубоко и надолго. Мне даже удалось уловить похожие на безумный калейдоскоп видения, которыми тахрун щедро делился с миром.

Ни привести тахруна в чувства, ни выковырять из его лапок личинку без повреждений так и не удалось.

Наркоман чертов!

Пришлось собственноручно грузить Чучу на волокушу. Веса в нем — как в курице, но раздражал сам факт.

Повольник тоже не являл собой эталон адекватности. Он так спешил обратно, что задерживать колесницу для сбора жаб пришлось едва ли не силой. Еще раз нагрубить Корнею пришлось уже на самой станции, когда он, распределив по кастрюлям добытый мед и начисто выскоблив баул, попытался добыть еще хоть что-то из моей одежды.

— Иди лесом, Корней Кондратьевич, нам же это еще пить! Будет тебе добавка и без всяких извращений. Освой пока то, что есть.

Как-то так получилось, что мы с повольником сразу перешли на «ты», сохранив обращение по имени-отчеству. А вот с Геной они называли друг друга просто по именам.

— Добро, Никита Олегович, — явно смутился повольник, — твоя правда, что-то я вошел в раж. Тогда переходим к варке. Где тут у вас бабий сок?

— Какой сок?

— Да ладно?! — искренне удивился Корней. — Пусть вы с Генкой новички, а повара ваши всю жизнь в Китеже просидели да лапшу свою горожанам варили, но Лом-то с Паном — тертые же калачи!

— Что за сок? — не дождавшись уточнений, переспросил я.

— Сок из баобаба. Почти то же самое, что и березовый сок на Земле. На внешке его все вместо воды пьют. А у вас что, не так?

— Ну, мы из скважины пьем. К тому же наружу без опаски выходить стали не так уж давно.

— Ничего, — отмахнулся, как от назойливой мухи, повольник. — Вот прямо сейчас схожу в мастерскую, сделаю пару трубок. Как только Ярило проклюнется, пойдем к баобабам. А то получается тупость какая-то — жить в лесу и пить воду из скважины.

Возражать я не стал, потому что ничего не понимал в этом вопросе. Сначала попробуем, что за сок такой, а затем решим, нужны ли нам дополнительные сложности, или же продолжим пить ту воду, которую употребляли раньше. Лично меня она полностью устраивала. К тому же нужно было срочно решить вопрос с новоявленным наркоманом.

До самого рассвета он не приходил в чувство, отлеживаясь в своем гнезде. Когда проснувшаяся Златка прибежала проведать своего любимца и увидела его в безобразно бессознательном состоянии, то едва не впала в панику, но Гена быстро объяснил внучке, что Чуча просто устал.

— Как ты устал тогда, когда приезжал дядя Юра?

— Ну, почти… — смутился Баламут, и мне даже стало интересно, с чего бы это мой друг стал напиваться на пару с племянником своей жены, которого терпеть не мог?

— Может, я попрошу у тети Пин рассола? Тебе же он помог, — продолжила Златка компрометировать любимого дедушку.

— Вряд ли Чуче подойдет рассол, Кнопка, — сдерживая улыбку, сказал я. Заметив, что тахрун начал шевелиться, все же развернул девочку за плечи и подтолкнул к выходу из мастерской. — Но ты все же пойди к госпоже Пин и попроси ее приготовить нам на завтрак блины. Надеюсь, мне удастся вырвать у деда Корнея хоть чуть-чуть того, чем эти блины можно помазать.

Когда Златка ушла, я присмотрелся к стонущему зверьку. Пару минут он ворочался, затем открыл налитые кровью глаза. В меня тут же полетел образ личинки, которую яростно пожирает мультяшный Чуча.

— Не, мужик, опохмел отменяется, — отрицательно мотнул я головой.

Не знаю насчет смысла слов, а вот интонация отказа до него дошла в полной мере.

Тахрун ощерился и прыгнул на меня.

— Охренеть! — успел крикнуть Баламут, а затем завопил еще яростнее: — Да чтоб тебя!

Второе замечание казалось уже моей персоны, потому что его краем задел разряд молниевика. А вот Чуче досталось по полной, и тахрун снова вырубился.

— Пан, — позвал я поляка.

— Да, шеф.

— Можете по-быстрому сварить клетку для этого психа?

— Удобную? — уточнил дед Анджей и, увидев мой кивок, предупредил: — Тогда нужно минут сорок. А пока пусть посидит в ящике для изоляторов. Там есть дырки, так что не задохнется.

— Спасибо, — поблагодарил я поляка.

Через минуту бесчувственный тахрун был помещен в тесный даже для него ящик.

Ничего, потерпит. Придется нам проводить экстремальный детокс, а еще внимательно изучить, что же за дрянь я приволок в свой дом. Надеюсь, распространение продукта из личинок не преследуется законом.

Мой запрос ушел к Сосо во время утреннего сеанса связи, а уже вечером пришел ответ. К этому времени Чуча был без особых проблем помещен в просторную клетку со специальными приспособлениями для безопасной кормежки и чистки — мало ли, вдруг опять бузить начнет.

В конце послания от внука батоно Левана стояли аж шесть восклицательных знаков. Оказывается, что тигровые пчелы дают не только ценный мед, их личинки тоже могут принести немало золотишка. В итоге должно получиться что-то типа мескаля — настойки с червяком внутри. А вот эффект от такого пойла похлеще, чем от земного абсента.

Увы, нужен дистиллят из каких-то непонятных плодов, которые еще требуется найти… Ничего, в крайнем случае полежат личинки в стазис-емкостях для бабочек, а с энтомологом я как-нибудь договорюсь.

Кстати, блины мы ели с маслом и вареньем — повольник едва не охрип, но меда нам не дал. И только Златке на пробу выделил малюсенькую плошечку.