Глава 4

Нервное напряжение и недосып довели до того, что Эльза, пытаясь достучаться до меня, чуть не доломала те менгиры, что уцелели после наезда Руперта. В итоге ей пришлось подключать Гену, а когда я спросонья нахлобучил шляпу, то едва не сомлел от набата тревожных артефактов.

— Да что ж ей неймется-то!

Стянув шляпу, я быстро оделся и побежал наружу, даже не взглянув в мониторы, поэтому сильно удивился, когда увидел маги ню.

Видно, произошло что-то серьезное, потому что она отбросила кокетство и явно готовилась к каким-то свершениям. Одежда на ней была скорее тактического, чем эротического назначения, хотя кожаный костюм плотно облегал все соблазнительные места. И все же это было чисто походное снаряжение, причем хорошо продуманное. Даже заметил пистолет в набедренной кобуре. И это явно какая-то навороченная артефактная штука от старых мастеров, потому что оружие выглядело как пистоль позапрошлого века. Похожее я видел у барона, только здесь магазина под стволом не было.

Зачем вообще эта бандура нужна истинной магине, при ее-то возможностях, для меня осталось загадкой. Вместо изящной треуголки она прикрыла туго стянутые волосы ковбойской шляпой и даже затянула ремешок на подбородке.

— Что случилось? — нейтрально осведомился я, не рискуя после вчерашнего раздрая продолжать общаться с ней по-свойски.

— Я ухожу в лес, — ответила явно нервничающая Эльза.

Она нахмурилась, и по просочившимся сквозь ментальную защиту эмоциям я понял, что магиня сама не понимает, зачем вообще ставит меня в известность о своей отлучке. Могла бы просто сигануть через ограду, и все дела.

— Помощь нужна? — поинтересовался я, тайно надеясь на отказ, но не спросить не мог.

Вбитые с детства правила защиты слабых женщин конфликтовали со знанием местных реалий, и все же побеждали. По крайней мере, номинально.

На презрительную ухмылку Эльзы не обиделся — сам напросился.

— Я позвала тебя, чтобы сказать — не вздумай путаться под ногами.

Сделав это странное заявление, она совершила короткий разбег и преодолела трехметровую ограду изящным прыжком, увидев который, любой олимпийский чемпион удавился бы от зависти.

— Чертова ведьма… — едва слышно проворчал я, но замечание не укрылось от Баламута, тенью следовавшего за мной:

— Чего расстроился? Тут радоваться надо!

— Сам знаешь, меня всегда напрягает то, чего я не могу просчитать, — возразил я. — А в нашем случае все непонятное легко можно приравнивать к опасному.

— Тоже довод, — как-то слишком уж равнодушно согласился Гена.

— Кстати, а где ее охранник? — поинтересовался я, наблюдая, как хрупкая фигурка стремительно пересекает полосу отчуждения и исчезает в лесу.

— Свалил три часа назад. Мне кажется, как раз к нему она и рванула, — ответил Баламут, а затем задумчиво добавил: — Знаешь, меня со вчерашнего вечера мучает догадка, что Степу использовали как наживку.

— С чего ты взял? — оторвав взгляд от опушки, удивленно спросил я.

— Помнишь историю с Парковым Душителем?

— Это тот, кому ты сломал обе руки при задержании?

— Да, — подтвердил Гена. — Мы взяли его на живца.

— Ага, — кивнул я, вспоминая лейтенанта Маликову, которая однажды попала в нашу компанию на празднование Нового года. — До сих пор поражаюсь, как вы пошли на такой риск.

— Вон та дамочка, — ткнул мой друг пальцем в сторону леса, — лишний раз подтверждает тот факт, что ты ни фига не разбираешься в женщинах. Одну руку Душителю сломала как раз Маликова. Но важнее то, что когда начальник следственной группы ставил ей задачу, то тоже прорисовал маршрут, охватывавший весь парк по спирали.

— И что это нам дает?

— Только то, что твоя подружка нашла проблемы на свою симпатичную пятую точку, и я очень надеюсь, эти проблемы ее и угробят, — с показным равнодушием сказал Баламут, а когда увидел мою реакцию, сокрушенно покачал головой. — Никита, это называется «стокгольмский синдром». Еще вчера ты боялся ее до дрожи в коленках, а сейчас готов броситься на помощь.

— Даже в мыслях не было, — соврал я, и Гена это понял без артефактов и магических умений.

Впрочем, нужно отдать должное, беспокойство за Эльзу лишь мелькнуло в моем мозгу и тут же растаяло. Это не забота и тем более не какие-то романтические чувства. Просто лениво дремавший во мне альфа-самец не мог не отреагировать на угрозу женщине, с которой совсем недавно занимался сексом.

— Давай лучше позавтракаем. — Выбросив из головы лишние мысли, я направился к входу на станцию.

— Правильно, — хлопнул меня по плечу Баламут, — и пусть, пока мы тут поедаем шикарный омлет, ее там сожрет какая-нибудь тварь.

— Вот ты добрый дедушка Мороз! — возмутился я.

— А что? — не проявил ни грамма раскаяния Баламут. — Как по мне, это лучше, чем ее благополучное возвращение с победой. Бог знает, что она может устроить нам на прощанье. В этом плане я — заядлый феминист, и мне пофиг, что находится в штанах у того, кто способен доставить мне кучу неприятностей.

Отмахнувшись от этого ханжи, вдруг сделавшегося борцом за равенство полов, я продолжил движение к наверняка очень вкусному завтраку, приготовленному настоящими мастерами своего дела.

День казался невыносимо долгим. Время текло даже медленнее, чем вчера, когда под боком сидела психованная магиня, и от нее можно было ожидать любой каверзы. Вроде бы нужно радоваться, но почему-то давила гнетущая тревога.

Может, Гена прав и это действительно стокгольмский синдром? Иначе откуда такие переживания? А может, прав я, и меня больше заботит затаившаяся рядом угроза, способная навредить даже истинному магу? Ведь это не тот сосед, с которым хотелось бы делить долину. Мне вполне хватило странного болотного бегуна, ненормальные способности которого так и оставались для меня тайной за семью печатями.

Хорошо хоть нашлась работа по ремонту броневика.

А машинка нам досталась просто шикарная. Было заметно, что это стандартная заводская работа, ну или творение мастерской, выдающей малый тираж, но строго по разработанному проекту. Если большие фуры напоминали мне сильно увеличенный бронетранспортер, то их уменьшенная копия это сходство немного теряла. Малый броневик был чуть шире и выше земного аналога, так что внутри вполне комфортно могли разместиться семь человек. Причем не скрючившись на лавках в десантном отсеке, а в удобных креслах. Колеса, в отличие от земного аналога, были немного больше, что явно положительно сказывалось на проходимости.

А вот башенка на фоне бронированной туши казалась совсем маленькой — только чтобы нормально уместить механизм пулемета. Управлялась она удаленно с пульта стрелка, чье кресло находилось на одном уровне с остальными. Похожий пульт я видел на больших фурах. Благодаря камерам стрелку было намного комфортнее, чем сидя в подвесной люльке и глядя на внешний мир только через оптический прицел. Это давало ему возможность выступать в качестве полноценного наблюдателя. Конечно, в плане надежности такая схема была хуже армейской, но тут не армия, а те, кто мог позволить себе такой броневичок, за простотой и дешевизной совершенно не гнались.

Забравшись внутрь, я облазил все и остался доволен. В итоге выбрал для себя место рядом с водителем. Передние, закрытые толстыми стеклами люки в этой машине были довольно широкими и обеспечивали неплохой обзор. Впрочем, при желании их можно было закрыть специальными заслонками с узкими смотровыми щелями. К тому же в приборную панель был вмонтирован экран, позволявший мне видеть все то, что видел стрелок.

Четыре оставшихся места были чисто пассажирскими и совершенно меня не привлекали.

Мы с Геной были еще теми механиками, но под руководством Корнея тоже внесли свой вклад в восстановление машины, пострадавшей от гнева единорога. Общими усилиями за день успели исправить почти все, кроме дыры в борту, которую без проблем заварит дед Анджей, а затем тогда останется только сменить пару колес. Их тоже должен был привезти с собой старый поляк.

От предложения Гены попросить запчасти у барона я отмахнулся. Ради такой мелочи беспокоить Головоруба совершенно не хотелось. По крайней мере, пока не пойму, чего ждать от нашей с ним странной дружбы.

Когда пришел туман, ни Эльза, ни ее телохранитель так и не появились. Я даже решил для себя, что и черт с ними, но моего пофигизма хватило только до полуночи.

Если бы сегодня был заезд, то на фоне обычных забот ожидание далось бы намного легче. Далеко за полночь меня все же сморил тревожный сон, но внутренняя тревога не дала долго проспать, и едва Ярило позолотил верхушки баобабов, я начал собираться.

— Ты че это удумал, болезный?! — спросил Баламут, заглянувший на странные звуки в его любимой оружейке.

— Хочу пробежаться по долине, пока не опустился туман.

— Ты серьезно? — с подозрением спросил меня старый друг, который наверняка давно научился различать, когда я шучу, а когда нет.

— Завтра у нас такой возможности уже не будет. Судя по заметкам в журнале дежурных операторов, с обеда накроет, да так, что до послезавтра ни зги не будет видно.

— А ты уверен, что не накроет прямо сейчас? — судя по всему, Генка не на шутку разозлился. — Ты уверен, что нас там ничего не поджидает? Ты серьезно хочешь поставить на кон наше будущее ради этой чокнутой бабы?

— На какой из вопросов отвечать первым? — с грустной улыбкой спросил я, но нарвался на хмурый взгляд, так что пришлось объясняться: — Пойми, дело только отчасти в ней. По свежим следам я смогу хоть что-то разузнать. Если их убили, то потом зверье растащит все, и мы ничего не поймем, а понять нужно. Помнишь, что было, когда мы оказались не готовы к нападению бегуна?

— Так себе отмазка, — недовольно сморщился Баламут, но тон его изменился. — Ладно. Сейчас быстро завтракаем, а затем выходим. Но через час мы по-любому возвращаемся. В Крону не лезем. Как понял?

— Мы? — теперь поморщился уже я. — Гена, я уже взрослый мальчик, и по долине, которую знаю, считай, как свои пять пальцев, смогу пробежаться и сам. К тому же кто-то должен охранять станцию.

— Справятся, — отмахнулся Баламут. — Старики и не такое видели, а Корней сам кого хочешь уконтрапупит. Отдам ему защитный амулет Анджея. Никита, без меня ты никуда не пойдешь.

Категорический тон друга меня немного разозлил. Захотелось напомнить ему, кто здесь начальник, но он это и так прочел на моем лице:

— Ты еще холопский договор вспомни…

Баламут говорил совершенно без обиды, скорее с иронией.

— Ладно, принял, — сдался я. — Завтракаем — и на выход.

Прием пищи занял не больше пары минут, а вот экипировались почти четверть часа. Упаковались по полной. Честно говоря, от вида сосредоточенного лица друга, обвешивавшего нас железяками, как новогодние елки игрушками, меня начали одолевать сомнения. С другой стороны, я просто не мог позволить себе не узнать, что же случилось с магиней. И сентиментальность вкупе с любопытством тут ни при чем. Однажды мы уже думали, что сможем пересидеть в «надежной» скорлупе купола станции, и закончилось все очень нехорошо. Так что у меня развилась своеобразная клаустрофобия, и появилось жгучее желание встретить опасность на просторе, а еще поскорее узнать, что же, черт возьми, здесь происходит! Неведение просто убивало.

Когда вышли за ограду, Баламут злорадно ухмыльнулся:

— Ну что ты там говорил насчет пробежаться по долине? Побежали?

Кто бы сомневался, что он подсунет мне подлянку… Но это я просто ворчу из вредности. Сам понимаю, что чем раньше обследуем территорию, тем меньше шансов попасть под туман. Вот мы и побежали.

Кто бы знал, как я не люблю это занятие, как, впрочем, вообще излишнюю суету! Где-то через километр я начал задыхаться, и это при том, что в мире Беловодья в физическом плане могу намного больше, чем дома. Там дыхание сбилось бы уже метров через сто. И все же магические способности не делают из меня супермена.

— А я говорил, что нужно бегать по утрам, — словно прочитав мои мысли, начал поучать Баламут, при этом сохраняя возмутительно ровное дыхание.

Может, забрать у него тонизирующий артефакт?

— Стоп, — выдохнул я, встав в международную позу плохого бегуна, то есть наклонившись вперед и упираясь ладонями в колени чуть согнутых ног.

— Мы так и до вечера ничего не осмотрим, — с издевкой сказал Гена, продолжив показательный бег на месте.

— Тут не смотреть надо, а слушать, — отдышавшись, возразил я и действительно принялся слушать, но не ушами, а через артефакт.

Напитанный силой обруч гостеприимно распахнул для меня ментальную подложку мира. Ничего подозрительного засечь не удалось, но я продолжал стоять на месте с видом общавшегося со вселенной буддийского монаха, пока не понял, что смогу продолжить бег.

— Побежали, — предложил теперь уже я.

Странности началась на пятой остановке, когда мы отмахали по среднему диаметру долины уже километра четыре. Я и до этого засекал разное зверье, но там все было привычно, а тут ситуация довольно странная. Если ничего не путаю в ментальной сигнатуре, два скальных сфинкса что-то не поделили с гремучим львом. И это действительно странно. Сфинксы вообще не особо злобные ребята, в отличие от льва.

Что же эти товарищи не поделили?

Как выяснилось, насторожился я не напрасно, потому что хищники не поделили тело бедолаги Степы. Чтобы подойти поближе и выяснить, что же случилось с телохранителем магини, нам предстояло влезть в чужие разборки.

Увидев нас, сфинксы решили, что с них хватит экстрима, а человеческое мясо не такое уж и вкусное. Они быстро ретировались, а вот гремучий лев имел кишку значительно толще, так что без боя сдаваться не собирался.

Ну, ему же хуже. Давно прошли времена, когда гремучий лев мог нас напугать.

Для начала я все же попытался отпугнуть зверя, но получилось плохо. Не будь за его спиной законной, как он считает, добычи, могло бы и получиться, а так…

Сегодня я справился буквально за два выстрела. Бил как учили — в грудь и добивающий в спину, чтобы не попортить череп. Сначала лев распушил свои гремучие щупальца, а когда понял, что ментальный удар не прошел, прыгнул на меня. Удар пули в грудь сбил его с траектории полета и заставил зарыться в прелую листву. Получив вторую пулю в подставленную после падения спину, лев задергался и через минуту затих.

В этот раз мы не бросились разделывать добычу, а обошли ее и принялись изучать труп Степы.

— Что скажешь? — для начала спросил я у Баламута.

— Загрызли, когда у него закончились патроны, — указал Гена на лежащий на земле карабин, у которого отсутствовал магазин.

Пустой валялся на земле, а полный Степа достать так и не успел.

— Думаешь, он так плохо стрелял, что даже никого не подранил?

— А ты думаешь, что это наши старые знакомые? — вопросом на вопрос ответил мой друг, явно вспоминая мои рассказы о схватке с болотным бегуном. — Если в долине таких тварей несколько штук, нам станет совсем кисло.

Присев над трупом, я проверил его на наличие артефактов, затем поднял голову, посмотрел на Гену и недовольно качнул головой:

— Предпосылки нехорошие. Палил он, судя по всему, в белый свет как в копейку. И это при том, что на нем довольно мощная для недара ментальная защита. Ему просто заморочили голову. Иначе без лишней мороки довели бы до самоубийства.

Гена присел на корточки, еще раз внимательно осматривая тело:

— Похоже, ты прав. Напали сзади. Вся спина в крови. Ему разодрали шею до позвоночника, а потом дождались, когда истечет кровью. Остальные раны — без крови. Это уже лев постарался или сфинксы.

Выкладки Баламута были точны и логичны, но меня больше беспокоило кое-что другое.

— Думаешь, Эльза здесь была?

— Вопрос не по адресу, — фыркнул Баламут, — я штурмовик, а не следопыт.

У меня тоже не было способностей к чтению следов, и как бы я ни всматривался в наст опавших листьев, все равно не мог обнаружить признаков того, что Эльза была здесь. Но это еще ничего не значит. Мало того, я более чем уверен, что магиня ринулась в лес именно тогда, когда некто схарчил ее наживку. Так что от станции она явно направилась прямо к трупу своего мнимого телохранителя.

Другой вопрос, где теперь искать магиню и, что самое главное, нужно ли мне вообще это делать…

— Ты пока тут думай, а я займусь делом, — сказал Баламут, устав наблюдать за начальством, замершим столбиком.

Он быстро перешел от тела человека к туше зверя и, достав нож, сноровисто начал добывать из него самые дорогие части. У него это была далеко не первая попытка, так что дело продвигалось очень быстро.

Я же в это время осмотрелся и попытался проанализировать ситуацию. Больше всего напрягало, что труп находился как раз между станцией и центром долины, где было озерцо, больше похожее на болото. Напрягало потому, что именно по этому маршруту я четыре месяца назад преследовал болотного бегуна. Правда, зашли мы значительно дальше.

Теперь предстояло решить — двигаться ли по старому маршруту или забрать добычу и возвращаться домой. Отведенный Баламутом час подходил к концу. Я уже склонялся к тому, что все же стоит рискнуть, но обстоятельства решили за меня.

— Никита, — позвал Гена, закончивший паковать самые ценные части льва.

— Не мешай думать, — отмахнулся, но Баламут не успокоился:

— Демон, думать поздно, нужно валить и очень быстро.

— Что? — не поняв, повернулся я к другу и, заметив, что он смотрит вверх, тоже задрал голову. — Япона икебана!

Да уж, думать действительно поздно. Высоко над нами, там, где еще пару минут назад в легком сумраке зеленела нижняя часть Кроны, сейчас клубился живой туман. И что хуже всего, он быстро приближался, практически падал на нас.

Ну ничего, до станции не так уж далеко.

— Побежали! — одобрил я идею друга и, забросив увесистые рюкзаки на плечи, мы стартовали, как два гоночных болида.

Пробежать успели метров двести, и тут нас в буквальном смысле накрыло. Поначалу казалось, что ничего страшного. Видимость хоть и слабая, но некритично. Скорость мы, конечно, снизили, но все равно передвигались довольно шустро.

Минут через десять Баламут остановил наш бег.

— Ты чего? — спросил я, едва не налетев на притормозившего друга.

— Что-то не так, — нахмурившись, сказал он и начал оглядываться.

— А если подробнее?

— Мы уже должны были выйти к станции, а еще пару минут назад пересечь ручей.

— Может, нужно пройти еще немного? — предположил я, не желая терять надежду.

— Ни фига. Глянь на баобабы. Они вдвое тоньше тех, что растут возле станции. Боюсь, что мы заблудились и движемся обратно к болоту. — Чуть подумав. Гена спросил: — Ты уверен, что нам опять не запудрили мозги и не водят кругами?

— Амулет не пищит? — на всякий случай спросил я.

— Вроде нет. Может, сдох?

— Сейчас проверим.

Сканирование напарника показало, что наруч опричника, тонизирующий амулет и конструкт защиты от ментального воздействия, надетые на моего друга, работают нормально.

Ладно, зайдем с другой стороны.

Постаравшись выровнять дыхание, я пустил силу на контур обруча и окунулся в ментальную изнанку мира. Вокруг все было спокойно, и давления на свой разум я не ощущал. И все же что-то было не так. Обстановка изменилась. Возможно, все дело в тумане, но нечто на краю сознания цепляло, как тонкая, едва уловимая нотка приятного, неизвестного запаха в привычной и скучной обстановке.

— Постарайся мне не мешать, — попросил я Гену и, сбросив рюкзак, уселся прямо на лиственный наст.

Сделав глубокий энергетический вдох, я напитал обруч по максимуму и постарался просканировать окружающее пространство как можно дальше, но, как обычно, не хватило опоры, к тому же туман словно глушил сигнал. Казалось, что я тону в его густоте. Даже не так, вязну в некой структуре. Почему-то сразу вспомнилось единение с коллективным сознанием Роя. Там тоже было нечто похожее на сложную сеть и упругое поле. Я попытался проникнуть в саму суть окружающего меня тумана. Слиться с ним.

Догадка оказалась верной. Нет, туман не был живым и не имел своего ментального поля. Но он словно являлся проводником — средой обитания, можно сказать, носителем, через который распространялся странный сигнал. Это было похоже на удивительную песнь без слов и даже мелодии. Она тревожила, проникала в глубины подсознания и будила там самые приятные ощущение. Захотелось раскинуть крылья и взлететь куда-то туда, где в невообразимой выси некий удивительный певец делился с миром своим счастьем.

Взлететь конечно же не получилось, а так хотелось!

Чувствуя острое разочарование, чтобы хоть немного продлить момент единения с прекрасной песней, я постарался повторить, хотя бы частично запомнить удивительную мелодию.

— Никита, — бесцеремонно вклинился в волшебную симфонию грубый, как воронье карканье, умноженное на скрип заржавевших петель, голос Баламута. — Демон, коза тебя задери!

И только когда меня начали трясти за плечо, я вернулся в реальность, почему-то показавшуюся мне безвкусной и унылой.

— Я же просил не мешать! — раздражение буквально рвалось из меня, но быстро таяло вместе с эйфорией.

— Ты что творишь? — как мне кажется, даже немного испуганно спросил Гена.

— А что?

— А ничего, — раздраженно парировал он. — Сидишь тут, мантры мурлычешь, а туман вокруг нас начал вертеться. Думал, сейчас торнадо вызовешь, и улетим мы, как Элли с Тотошкой. Мне и одного переезда в другой мир более чем достаточно.

Я невольно улыбнулся. Из всей мировой литературы мой друг освоил только детскую, да и то вынужденно. Просто Златка очень любила, когда ей читают сказки на ночь. Так что и литературные отсылки Баламута имели однобокую направленность.

— Нормально все, — отмахнулся я, вставая и забрасывая рюкзак на спину.

— И где же тут «нормально»? — начал закипать мой друг.

— Вон там наше «нормально», — ткнул я пальцем в туман. — В смысле там находится станция.

В момент единения с туманом я не только услышал странную мелодию небесного певуна, но и ощутил туман едва ли не весь разом, а значит, и заполненную им долину. Мы действительно сделали крюк к болоту, и, чтобы вернуться, нам прядется прошагать еще почти километр.

И все же, несмотря на мой новый опыт, на обратном пути нас постоянно что-то сбивало с курса. Приходилось опять «уединяться» с туманом. Повторные попытки давали значительно более слабый эффект и уже без звукового сопровождения, но все равно этого хватало, чтобы вернуться на нужный путь.

А еще мне показалось, что видимость немного улучшилась.

— Ген, туман вроде стал жиже, — решил я проверить эту догадку.

— Ни черта подобного! — зло огрызнулся Баламут. — Вообще не видать ни зги. И как ты только не спотыкаешься?

— Сам не понимаю. Давай меняться. Я пойду первым.

— Да хоть на закорках меня неси, если такой крутой, — совсем расстроился мой друг. — Задолбал меня этот магический мир со всеми тварями и магами, которые тоже те еще твари.

— И я тварь? — постарался я приободрить товарища немудреной шуткой.

Меня его слова не напрягали, потому что в нем уже не осталось прежней черной зависти, лишь простое раздражение, вырывавшееся в виде беззлобного ворчания.

— Ты — особенно гнусная тварь, — не сбавляя ни градуса раздражения в голосе, огрызнулся мой старинный друг, но я чувствовал, что он уже немного расслабился.

Ничего, вот наскребем червонцев, проведем ритуал, и он еще будет жалеть, что влез во всю эту магическую канитель. К тому же чем дальше, тем меньше меня задевали вспышки Баламута, возможно, потому что я все лучше понимал причины его недовольства. Может, именно поэтому барон сказал, что у нас есть шанс на прохождение ритуала.

— Все-таки выбрались, — облегченно выдохнул Гена, когда мы вышли к ограде станции.

Он даже дернул рукой, словно хотел перекреститься, но сдержался.

И все же его облегчение блекло по сравнению с тем, что испытали наши старики. Тетушка Пин даже всплакнула и порывисто обняла меня.

Да уж, как-то незаметно мы стали друг для друга чем-то большим, чем просто сотрудники и вынужденные соседи.

Пока переросший практически в праздник обед отвлекал меня от тягостных мыслей, все было нормально, но затем тяжелые думы вновь погасили легкий огонек оптимизма.

Эльза пропала, словно в воду канула. Переживал ли я за нее? В какой-то степени — да, но в основном меня беспокоила неизвестность. Кто убил бедолагу Степу? Что за странная штука этот туман и, самое главное, что, черт возьми, за хрень творится в небесах над долиной! А там точно что-то творится, и очень важное.

В отличие от меня остальные обитатели станции чувствовали себя неплохо. Сидели в столовой и развлекались как могли. Когда решил проведать их, то даже впал в легкий ступор.

Япона икебана! Самому молодому из этой компании скоро стукнет сорок шесть, а они играют в карты на желания. Что это, если не финишная прямая перед маразмом?

Когда тетушка Пин, кряхтя по-старчески, полезла на стол, чтобы прокукарекать, я не выдержал, и… присоединился к игре.

Вот так мы и коротали время в веселой компании. Всем очень не хватало Златки, но, пока я не пойму, что здесь происходит, девочка останется в Купферштате. И не так уж важно, сколько времени это продлиться.

Вечером, когда мы обычно начинаем готовиться к заезду, безделье начало угнетать еще больше. К тому же ближе к ночи почему-то начал увеличиваться энергетический фон. И это странно, ведь, судя по уверениям ученых, насыщенность магической энергией никак не зависела от времени суток. А еще я даже без концентрации начал слышать отголоски той чудесной песни.

Любопытство так замучило, что терпение окончательно лопнуло.

— Ты совсем с катушек слетел? — с полуоборота завелся Баламут, которого я все же решил предупредить, что собираюсь покинуть купол станции. — Куда тебя несет на ночь глядя?

— Да никуда, — разозлился уже я. — Всего лишь залезу на крышу мастерской и немного помедитирую. Если что, сразу назад.

— Я с тобой, — набычился мой друг, явно не собираясь уступать.

— На кой ты мне там нужен? Сиди в диспетчерской и, если тебе так хочется, можешь подглядывать через камеры, да и за округой присмотришь.

— И что я там увижу? — не унимался Гена. — Туман такой, что дальше носа ничего не разглядишь. Блин! — чуть не плюнул на чистой пол Баламут. — Да чего же тебе на месте не сидится?!

— Не могу объяснить, — совершенно честно и уже абсолютно спокойно ответил я, — но чувствую, что это важно.

Мы еще пару минут пободались взглядами, но он все же уступил, правда, заставив меня экипироваться по самому жесткому варианту. Даже сунул в руки сумку с патронами к противотанковому ружью, которое по-прежнему было заперто в ящике на крыше.

Ну и в кого я буду стрелять из этой бандуры, да еще при такой видимости?

И все же пришлось подчиниться, иначе он не выпустил бы меня из купола, принудив медитировать внутри, а я уже пробовал, и нечего не вышло. Скорее всего, нужен прямой контакт с туманом.

Тяжело забравшись на крышу мастерской, я скинул с себя половину железок, достал из-под шезлонга скатку чуть отсыревшей подстилки и уселся на нее в медитативной позе.

Ладно, посмотрим, что у нас тут такого интересного…

В транс вошел легко, как топорик в воду, и тут же ощутил все великолепие окружающего тумана. В этот раз слиться с ним получилось намного легче, и я сумел почувствовать почти всю долину. Удивительное ощущение. Надеюсь, это не игра моего воображения.

Меньше чем за минуту я пересчитал всю окрестную живность. Ну как всю… только самую крупную — два единорога, четыре гремучих льва, пять пар скальных сфинксов. Жабы, игуаны и другая мелочь ощущались как мошкара. Считать их было бесполезно. Зато, к вящему удовольствию, удалось засечь еще два Роя, что не могло не радовать. А вот кикимору найти не получилось. Похоже, магиня грохнула единственную особь на перевале.

Не скажу, что так уж расстроился — почитателям Красной книги я хоть и сочувствовал, но до определенной степени.

Что самое интересное, почти все наши соседи разошлись по окраинам долины, словно сторонились того места, где туман был гуще всего. А гуще он был в районе того самого озерца, больше похожего на болото.

Ох и не нравятся мне все эти совпадения…

Тихая песня, льющаяся откуда-то с небес, стала громче, а когда я сконцентрировался на ней, вообще захватила меня, как вьюга — легкую снежинку.

Это была уже не просто мелодия, а какой-то танец, в котором я кружился, чувствуя себя абсолютно счастливым. Казалось, что меня перенесло на чудесный бал и выбросило посреди хоровода прекрасных фей.

На секунду кольнула мысль, что фантазии о балах и феях могли появиться только у того, кто вот уже полгода таскает на голове диадему королевы красоты.

Побыстрей бы добраться до Барабаша и привести ментальный артефакт в менее позорный для мужика вид!.. Досужие мысли задержались ненадолго, улетев вслед за всем наносным и приземленным.

В определенный момент я ощутил присутствие рядом очень могущественного существа. Его эмоции были чистыми, не замутненными грязью зависти, жадности и злобы. В них доминировали любопытство, задор и радость бытия. И все же я понимал, что являюсь всего лишь мелкой пылинкой, встретившейся на его пути в вечность. Муравьем, который своим необычным видом заинтересовал случайного прохожего.

Через минуту ощущение эйфории ушло, оставив приятное послевкусие с ноткой сожаления.

Я открыл глаза и увидел, что вращающийся вокруг меня туман замедляется. Образовавшиеся в нем фигуры призрачных танцовщиц распадаются на отдельные хлопья, сглаживаясь и растворяясь в белесой пелене.

— Никита, ты в порядке?! — заорал громкоговоритель, заставив меня подпрыгнуть, что в позе ущербного лотоса делать очень неудобно и даже болезненно.

Ругаясь себе под нос, я достал смартфон и активировал соединение через станционный сервер с телефоном Гены.

— На проводе, — в своей излюбленной, показательно устаревшей манере ответил Баламут.

— Удавись на этом проводе! — зло прорычал я в трубку. — Ты чего орешь, лишенец?

— Ты бы видел, что вокруг тебя творилось! Вернешься, покажу запись, — не отреагировав на мой тон, ответил Гена.

— Да знаю я, что там творилось. Просил же не мешать.

— Не поверишь, как мне хотелось, — хмыкнул мой друг. — У тебя такая счастливая харя была, что прямо руки чесались обломать на самом интересном месте. Еле дождался, когда ты откроешь глаза.

— Все! — рыкнул я в телефон. — Завидуй молча и не мешай мне больше, пока не увидишь, что я тут в корчах бьюсь. Отбой.

Пара глубоких вдохов, как нормальных, так и энергетических, позволила мне изгнать из себя раздражение и вернуть состояние покоя.

В транс я входил уже не для того, чтобы вновь оказаться в чудесном хороводе. Это состояние ушло вместе с неведомым существом. Теперь меня интересовала сама структура тумана. Вот было бы здорово, сумей я воссоздать нечто похожее по-своему желанию и в другом месте! Хотя бы жалкое подобие. Тогда прозвище Туманный Демон обрело бы новый смысл.