Глава 5

Увы, ни в тот вечер, ни во время нескольких десятков следующих попыток сотворить туман в куполе мне не удавалось. Впрочем, кое-какая идея в голове все же поселилась, но ее нужно проверять уже в Китеже вместе с подпольным артефактором Барабашем. Главное, что мне интуитивно удалось ухватить некую суть этого явления. Надеюсь, это озарение не является всего лишь болезненной фантазией. С магией вообще ничего не бывает просто и очевидно.

Дальнейшие научные изыскания пришлось отложить на несколько дней, потому что наш туман непонятно с какого лиха, вдруг притворился порядочным туманом и растаял на следующее утро с первыми лучами восходящего Ярилы.

Радиосвязь восстановилась, и мне пришлось в соответствии с должностными инструкциями сообщить о гибели человека в зоне моей ответственности. Правда, при этом я упомянул лишь о смерти бедолаги Степы, а все, что касается личности его нанимательницы, утаил. Объяснить, зачем мне это понадобилось, не смог даже самому себе, не то что заинтересовавшемуся данным вопросом Гене.

— Может, она еще вернется… — нахмурившись, проворчал я в ответ на прямой вопрос друга. — Хочешь, чтобы мы стали причиной ее неприятностей? В должностной инструкции черным по белому написано, что я обязан сообщать только о гибели транзитных пассажиров, по той или иной причине задержавшихся на станции. Этот пункт не касается даже смерти дальнобойщиков.

— Ладно, — быстро и легко принял мои доводы Баламут. — Но будем надеяться, что она не вернется и не испортит нам такой чудесный день.

И действительно, этот день оказался ясным и даже веселым, а когда вечером подошел на удивление куцый восточный караван из трех фур, в куполе начался настоящий праздник. Дед Анджей и батоно Леван привезли с собой много интересного, яркого, полезного и даже вкусного. Правда, старики расстроились, когда узнали, что Златки нет, и большей части восторгов от своих подарков они не получат, но уныние длилось недолго.

Казалось, что старики не вернулись на давно обжитую станцию, которую покинули всего лишь неделю назад, а посетили совершенно неизвестное для себя место.

Для начала Корней повел их на нижний уровень к магопреобразователю, чтобы показать свое великое творение — дозревающую медовуху. Деда Анджея пришлось вытаскивать оттуда практически силой. А просяще-тоскливый взгляд старого поляка, который понял, что попробовать божественную амброзию можно будет очень не скоро, проникал глубоко в душу всем окружающим, но сочувствия почему-то не вызывал.

Дальше был коллективный просмотр записанного Баламутом видео. Я уже успел налюбоваться этим зрелищем до оскомы, поэтому смотрел вполглаза, уделяя основное внимание процессу зарядки фур. При этом очень жалел, что запись была скопирована на телефон Гены, и стирать ее с сервера станции все равно бесполезно.

Сидящий в позе недоделанного йога маг-пустышка выглядел откровенно глупо.

И ведь Баламут, зараза такая, как-то умудрился сделать довольно крупный план!

В записи я с идиотской улыбкой раскачивался в такт неслышной песне и даже шевелил губами. Смешки новых зрителей закончились, когда окружавший меня туман начал двигаться, сбиваясь в отдельные комки. А уже из этих комков постепенно формировались призрачные фигуры скользивших по воздуху существ. Они не прорисовывались особо четко, но можно было различить неких воздушных дам с крыльями за спиной.

Очень надеюсь, что зрители не догадались об истинной природе этого явления. Пусть думают, что вокруг меня плясали некие эфирные создания, а не плоды моей собственной фантазии. Я-то знал, что кроме меня в этом хороводе учувствовал только таинственный певун, при этом очень опосредованно, в качестве музыкального оформления — далекого и равнодушного. Ведь пел он только для себя самого, не обращая внимания на случайных слушателей.

— Я вроде слышал о чем-то подобном, — задумчиво произнес батоно Леван, заставив меня навострить уши. — Был такой Баро по прозвищу то ли Флейтист, то ли Дудочник. Говорят, умел вызывать туман и общался с ангелами.

— А ты не путаешь его с китежским Крысоловом? — переспросил дед Анджей, оторвавшийся от экрана, на котором видео моей медитации шло по кругу уже в третий раз.

— Не, того придурка я знал лично. Даже сам видел, как его вязали дружинники.

— За что вязали? — спросил Гена, к моему неудовольствию уводя разговор в сторону.

— Так этот маг-пустышка где-то раздобыл дудку старых мастеров и заставлял народ на улицах плясать.

— Ну и что в этом плохого? — не понял состава преступления Баламут.

— Так не хотели они плясать и драться между собой в самый разгар танцев тоже не хотели, — пояснил грузин, поморщившись, словно вспомнил что-то неприятное. — Кукловодов у нас очень не любят, какой бы масти они ни были. — Сказав это, Леван покосился на меня и, не заметив негативной реакции, продолжил: — После четвертого представления его и взяли. Куда этот придурок пропал после задержания, я не знаю, но больше его не видели.

— Так что там с тем другим, Флейтистом? — вернул я мысли батоно Левана в нужное мне русло.

— Был такой чудак. Ходили слухи, что он слышит музыку небесных сфер. Над ним поначалу смеялись, но ходит легенда, что, когда к нему в дом пришли очень нехорошие люди, он смешал их с камнями собственного жилища, а сам остался целехоньким. Поговаривают, там тоже полрайона туманом заволокло. Но ручаться не берусь. Может, это просто городская легенда.

Дальнейшие расспросы ничего не дали, но некоторые имена я все же запомнил, чтобы, когда вернемся в Китеж, постараться узнать больше. Если есть хоть малейший шанс усилиться в магическом плане, не стоит пренебрегать даже городскими легендами.

Старики с их восторгами и рассказами быстро утомили меня, так что, выгнав их из операторской, я занялся разбором посылки от Барабаша. Как обычно, подпольный артефактор подошел к делу очень основательно. Каждый из пересланных им артефактов был помещен в отдельную коробочку и снабжен краткой инструкцией. Более подробное руководство было записано на флешку, которую я тут же вставил в компьютер.

Начнем с самого главного. Значок шерифа, доставшийся мне в качестве трофея от безголового, и в переносном, и теперь уже в прямом смысле этого слова, мага действительно оказался эфирной гранатой. Благодаря подсказке артефактора я нашел специальную защелку, которая отделяла саму гранату от основы. Так что ее можно было сдернуть с крепления и запулить в супостата — как это сделали с одним бестолковым магом, решившим развлечься с дамочкой в чужом фонтане.

Испытывать эту штуку в куполе станции, где находится куча всяческих магических приблуд, я конечно же не стал. Но особое внимание обновке все же уделил. Теперь она не выдавала себя блеском сплава истинного серебра, а крикливо сверкала золотом и надменно смотрела на мир глазами оскалившегося монстра. Инкрустация у артефактора получилась очень искусной. Оказывается, он еще и художник. Теперь фаната со стороны выглядела как цацка спесивого мага. Барабаш как-то умудрился объединить образ гремучего льва, демона и Медузы Горгоны. Обтянутый кожей клыкастый череп обрамляли щупальца со змеиными головами на концах.

Кроме перекраски и инкрустации Барабаш позаботится о том, чтобы артефакт не только стал моим козырем в споре с другими магами, но и оказался для них сюрпризом. Привязка, делавшая конструкт восприимчивым только к моим призывам, обошлась мне в бессовестно неприличную сумму, при этом не факт, что оно того стоило. С другой стороны, вспоминая напряженные отношения с Эльзой, любые траты на пусть призрачную, но все же защиту уже не кажутся чрезмерными.

Прикрепить бляху на жилет было делом секунд. Смотрелось не так уж крикливо, как я опасался, и даже немного стильно. Но все же лучше отнести жилет тетушке Пин, чтобы она сделала внутренний карман. Слишком уж заметной получилась вещица, чтобы таскать ее на виду.

Так, теперь смотрим дальше.

«Перепелиное» яйцо оказалось личным щитом. Точнее, это была скорлупа, защищавшая носителя от повреждения извне, но при этом сковывавшая движения — эдакая энергетическая спасательная капсула. В качестве защиты в боевых условиях она не годилась, чаще всего ее носили с собой водители и те, кто рисковал попасть под завал. Похоже, служебная надобность частенько заводила погибшего мага в штреки медной шахты. Так что если бы я позволил единорогу доломать броневик, у мага имелись все шансы выжить. В отличие от сынка барона, так как щит защищал только своего носителя и был активным артефактом, бесполезным для недаров. Впрочем, эта штука не помогла своему хозяину сохранить голову на плечах…

Тьфу ты! И далась мне эта голова? Все никак не могу забыть.

Не скажу, что данный артефакт — очень полезное приобретение, но в качестве дополнительной страховки для путешествий в Кроне пригодится. Барабаш писал, что кокон может защитить от падения с солидной высоты. На то, что в качестве противопулевого щита эта штука совершенно не годилась, он указывал отдельно.

Третий артефакт, точнее, амулет в виде кулона оказался самым необычным, при этом наиболее бесполезным из моих трофеев. Артефактор писал, что в носителе закреплен приворотный конструкт.

И вот на фига магу сдалась эта дрянь? Казалось бы, от женщин отбоя нет — живи и радуйся. С другой стороны, может, его интересовала какая-то определенная дама, которой он был и даром не нужен даже в комплекте с электромагическим сексом?..

Инструкцию к этой штуке дочитал чисто из какого-то извращенного любопытства. В общем, чтобы амулет сработал, нужно поместить его в раствор с кровью или же мочой объекта влияния. В итоге, когда этот самый объект подходит к носителю амулета на расстояние пяти метров, то чувствует жгучее желание постоянно быть рядом с подлым манипулятором и изнывает от вожделения. Причем это был пассивный амулет, а не артефакт, и им мог пользоваться любой недар.

Барабаш снял прежнюю привязку и предлагал за амулет неплохую цену, но лучше я пущу побрякушку в переплавку на основу для чего-то толкового. А пока пусть полежит на дне контейнера с другим барахлом.

Кстати, насчет нездоровой тяги… Я совсем забыл о нашем наркомане. Он там, часом, не сдох?

К счастью, тетушка Пин уверила меня, что с Чучей ничего плохого не случилось. Сидит в клетке болезный, жрет от пуза и обильно гадит. Кореянка давно хотела узнать, не пора ли выпустить его на волю, но не стала беспокоить, прекрасно осознавая размеры клубка навалившихся на меня проблем.

Зарядка каравана уже завершена, небольшая группка дальнобойщиков отправилась спать, а наша веселая компания все никак не могла угомониться. Но я не возражал. Мало того, после общения с нашим пленником собирался присоединиться к ним.

Тахрун встретил меня злобным шипением, но в нем уже не было того бешенства, что прежде.

— Ну что, дружок, оклемался?

Мои подозрения насчет того, что зверек хотя бы частично понимает человеческую речь, по-прежнему крепли, но вряд ли он действительно обладает высоким интеллектом. Возможно, имеет уровень земных дельфинов. Говорят, они очень сообразительны.

Чуча тут же доказал, что если и нужно его с кем-то сравнивать то уж скорее с макакой, чем с дельфином. Он быстро вбил клин в мою теорию о наличии у него зачаточного интеллекта, продемонстрировав свое седалище.

— Значит, оклемался, — прокомментировал я сие действие облезлой крысы и перешел к провокациям. — Хочешь?

Задав вопрос, я достал из кармана стазис-контейнер для хранения бабочек, в котором замерли четыре пчелиные личинки.

Чуча завороженно уставился на лакомство, а я довольно подло хлестнул его видением из собственной памяти, в котором некая животинка пускала блаженные слюни. Вдогонку пошла картинка, где тот же персонаж бьется в припадке ломки.

Тахрун тут же сник и совсем по-человечьи сел на пятую точку, обхватив себя за плечи лапками.

Личинки я убрал, зато достал предварительно спрятанный в кармане кусочек сыра.

Чуча горестно вздохнул и нехотя, словно делая мне одолжение, протянул лапку.

— Вот ты морда наглая! — искренне возмутился я, но лишать тахруна лакомства не стал. К тому же выпустил его из клетки.

Вместе мы и явились на кухню. Тахрун был тут же накормлен сердобольной тетушкой Пин и затих в углу. Остальные участники посиделки не обратили на нас ни малейшего внимания, потому что с увлечением слушали рассказ батоно Левана:

— …и вот два горе-затейника решили уединиться подальше от лагеря, потому что Татаринова, понимаешь, тихо этим делом заниматься не способна. Утром наш начальник охраны орал на обоих и очень расстраивался, что их там не съели… В общем, отошли наши любовнички от охранного периметра со сторожевыми менгирами и занялись делом. Профессор прислонил свою юную ассистентку к понравившейся ему коряге с миленькими такими цветочками, очень уж наш ботаник был большим почитателем эстетической романтики…

Тут повествование было прервано гоготом Гены, повольника и деда Анджея. Дядюшка Чхан лишь улыбался, а его супруга только морщилась. Что касаемо меня, то юмора я не понял, скорее всего, из-за того, что не слышал предисловия.

Выждав, пока стихнет гогот, старый грузин продолжил:

— И вот когда у них все дошло до кульминации, цветочек как заорет прямо в лица любовников! Вот так было сделано открытие нового вида хамелеонов-птицеловов. Вернувшись в Китеж, профессор написал две диссертации. Одна об уникальном плотоядном растении, защитным умением которого является вгоняющая в ступор акустическая волна, а вторая работа была посвящена влиянию внешних магическо-акустических факторов и стресса на глубину оргазма. Правда, эту вполне себе научную работу удалось опубликовать только в китежской Сети.

Теперь уже засмеялся и кореец, а я улыбнулся. Тетушка Пин по-прежнему выказывала пренебрежение к подобным шуткам.

— Как этот бедолага утерпел подобное издевательство?.. — утирая слезы, спросил дед Анджей.

— Так ему привычно, — пояснил Леван. — Оно, это животное, только на птиц охотится, а если появляется кто-то крупнее, изображает из себя обычную корягу. Ну а визг ассистентки профессора просто испугал бедняжку. Вот оно и закричало. Позже профессор в легком подпитии рассказал, что таких ощущений у него не было, даже когда блудил с магинями.

Меня опять одолели мысли об Эльзе, но я их быстро прогнал и задал грузину вопрос:

— Батоно Леван, а ваш профессор ничего не рассказывал о нашей местности?

Боковым зрением заметил, как насторожился повольник.

— Нет, на запад от Китежа мы не ходили, но он упоминал, что в горах если уж образуется Крона, то она значительно богаче редкими видами, чем равнинные леса. Что-то там связанное с влагой, ветрами и перепадами магического фона. Шеф, если хотите, когда поедем зимовать в Китеж, я вас познакомлю…

— И меня познакомь, — влез в разговор Корней.

— Нет, — неожиданно для меня возразил грузин. — Лучше сведу тебя со своими коллегами-геологами. Ты же все равно в Крону не полезешь.

— Почему не полезу? — тут же возмутился повольник, но, нарвавшись на ироничный взгляд Левана, стушевался. — Ладно, не полезу. Мне и на земле есть чем заняться. Здесь все же горы, и должны быть очень интересные камушки.

Услышав о том, что в горах есть много чего интересного, я вспомнил о рассказах барона.

— Батоно Леван, а что вы слышали о панцирных волках?

— Мало чего, — ответил грузин.

— Я слышал, — оживился Корней. — В принципе, повадками ничем от земных волков не отличаются, просто убить их очень трудно. Опасны только когда сильно оголодают, а так стараются держаться от людей подальше. Если не надумаете зимовать здесь, можно не переживать. Это вам не чешуйчатая горилла.

В моей памяти тут же всплыла здоровенная, покрытая чешуей туша с телом примата и головой собаки, атаковавшая фуру, в которой мы ехали на станцию. Да уж, вот с кем мне не хотелось бы встретиться на узкой дорожке или ветке в Кроне!

С жителя равнинных лесов разговор перешел на наши пенаты и то, как оживились старики, мне совсем не понравилось.

— Пока стоят эти странные туманы, ни на какую охоту мы не поедем. Тем более броневик еще не готов, — категорически заявил я.

— Да там работы на пару часов, — возразил Анджей под согласные кивки повольника. — Колеса мы с собой привезли.

— А если накроет туманом?

— Та вы же нас и выведете, — не унимался поляк. — Баламут сказал, что вам это запросто.

— Баламут в последнее время слишком много говорит, — недовольно покосился я на Гену, который делал вид, что его, кроме пива, в кружке сейчас вообще ничего не интересует. — Мы выбрались, можно сказать, чудом. Так что никаких вылазок, пока не уйдут туманы, а мы не поймем, куда делась магиня.

Народ вроде согласился, но их хитрые рожи мне очень не нравились.