Глава 79 · Апатия

Когда Ретт вошёл, Артур лежал на подушках, глядя в потолок. Чисто вымытые волосы едва заметно распушились и разметались по подушке. На левой скуле виднелся едва заметный сейчас кровоподтёк. Правую щёку пересекала тёмно красная полоска шрама. Плечи скрывала белая больничная рубашка. Запястья аккуратно лежали поверх разглаженного одеяла. Из-под тонкой ткани тоже виднелись кровоподтеки.

Ретт на секунду замер, разглядывая лежащего перед ним юношу — если Артура ещё можно было назвать юношей. Что-то детское и неуловимо симпатичное ушло из его лица. Скулы будто бы заострились, а взгляд стал пустым.

В медицинском центре Эштона Бейли Артур находился три дня. Все три дня он почти не разговаривал. Только когда речь зашла о Люсии Эссекс, он резко, разом пришёл в себя и стал вести себя адекватно — даже слишком. Ровно и взвешенно, будто автомат, просмотрел предложенные документы и подписал их, не говоря ни слова, и попросил никого к нему не пускать. Только оставшись в одиночестве, снова впал в этот странный анабиоз. Он почти не двигался, не пытался читать или смотреть телевизор, только если хорошенько приглядеться — можно было увидеть, как медленно сжимаются и разжимаются пальцы, комкая пододеяльник.

Ретт присматривался. Всматривался до боли в глазах всё время, пока не мог быть рядом, пока передавал все срочные дела Мартину и выяснял у врачей, что делать дальше. Каждую свободную минуту он смотрел, не изменилось ли что-то в красивом, но таком безучастном сейчас лице, и не мог не признаться себе, что даже теперь безумно рад просто видеть его живым.

Миновав пустое пространство, Ретт подошёл к постели Артура и опустился на корточки, пытаясь заглянуть ему в глаза.

— Малыш, — позвал он совсем тихо.

Артур вздрогнул, будто только сейчас заметил его, резко повернулся и секунду смотрел на него, силясь узнать.

— Ретт?

— Я.

— Я же просил… просил никого не пускать… Сестра!

Ретт видел, как шок стремительно перетекает в истерику и поспешно захлопнул дверь, чтобы не растревожить персонал.

— Она отошла, Артур.

— Уйди…

— Не уйду.

Артур подтянул к себе колени и согнулся вдвое, пряча лицо в складках одеяла.

— Не смотри на меня так… Не смотри.

Ретт молча опустился на кровать позади него и обнял за плечи, по которым тут же пробежала дрожь. Ретт не отстранился. Лишь наклонился, плотно прижимаясь грудью к спине Артура, и, опустив лицо в его волосы, тихонько поцеловал макушку.

— Я так давно не видел тебя.

Артур задрожал сильней.

— Не надо, Ретт…

— Я никуда не уйду, — перебил его Ретт, — можешь кричать сколько угодно, я тебя не отпущу.

Артур вздрогнул в последний раз и затих, но Ретту показалось, что теперь он и сам старается плотнее прижаться к нему спиной.

— Ты ненавидишь меня, — сказал Артур тихо.

— Глупый, — Ретт потёрся носом о его затылок и ещё раз поцеловал.

— Зачем я тебе теперь, Ретт? Ты хотел…

Ретт почувствовал, что тонкое тело в его руках снова начинает содрогаться.

— Хотел чистого… красивого… Ты же не терпишь, когда берут твои игрушки.

— Артур, — Ретт повысил голос и несильно встряхнул его за плечи, но это не помогло. Дрожь лишь усилилась, и теперь Ретт отчётливо видел, что Артура сотрясают беззвучные рыдания. Он сильнее вжался лицом в колени, и когда попытался заговорить снова, голос уже срывался.

— Почему я всем нужен для этого? Что во мне такого, а, Ретт? Я даже не девочка… господи, как это глупо… Дело ведь не в этом. Говорят, что жертвой рождаются, и я, видимо, жертва. Я всё терплю. Или не терплю? Не знаю, что им так нравится во мне? Что тебе нравится во мне? Ведь ты же тоже хочешь этого… хочешь ломать меня, хочешь причинять боль.

— Артур… — Ретт с силой заставил себя разжать сведённые судорогой пальцы, но лишь для того, чтобы чуть развернуть Артура к себе. Тот дёрнулся со всей силы, вырываясь, и Ретт смирился, снова позволяя ему обнять руками колени. Ретт снова приник к трясущейся спине и осторожно погладил Артура по плечу, — Артур, я тебя люблю. Не ровняй меня с ними.

Артур медленно покачал головой, а затем резко перехватил его руку и прижал к щеке, но тут же отпустил, когда пальцы Ретта коснулись жёсткого края раны.

— Прости, — Артур рвано выдохнул и попытался вжаться в колени ещё сильней.

— Ничего.

— Там, внизу… Я думал, только бы ты пришёл… После всего, что между нами было. После всего, что мы сделали… Только бы ты всё равно пришёл, несмотря ни на что… А потом… Потом началось это.

Ретт заметил, как пальцы Артура стиснули пододеяльник и, тут же поймав его руку, заставил их расцепиться. Накрыл своей, обхватывая Артура ещё плотнее.

— Не молчи, малыш. Говори.

Артур снова рвано выдохнул.

— Ты всё видел… Боже… Ты это всё видел…

Плечи его затряслись с новой силой.

— Ты же просил не смотреть, — Ретт снова поцеловал взлохмаченную макушку, — я выключил. Я буду знать только то, что скажешь ты.

— О боже, Ретт…

Больше Артур ничего не говорил. Только плечи продолжали трястись, а лицом он всё сильнее вжимался в колени.

Ретт сидел неподвижно, продолжая обнимать его и медленно гладить по дрожащему плечу, пока спустя вечность Артур не развернулся и резко, будто опасаясь, что Ретт успеет разглядеть что-то в его лице, не уткнулся носом ему в грудь.

Ретт услышал собственный шумный вздох и, прижав его к себе, принялся гладить по волосам.

— Прости, — прошептал Артур снова.

— За что, малыш?

— Теперь тебе ещё и… терпеть это… всё.

— Артур, — Ретт осторожно коснулся губами его виска, — считай меня эгоистом, но я сейчас так рад видеть тебя вот таким… живым. Я видел какой ты с врачами, видел какой ты один…

— С тобой не страшно, — прошептал Артур, прижимаясь сильней, а потом чуть приподнял лицо, будто только что услышав, — видел?

Ретт кивнул, не желая отрицать очевидное.

— Ты часто… смотрел за мной?

— Почти всё время. Не потому, что не доверяю…. Это просто… как наркотик.

— Я знаю, — губ Артура коснулось подобие улыбки, и он плотнее прижался к груди Ретта.

Оба замолчали. Ретт медленно гладил Артура по волосам от виска до макушки, а Артур стал затихать наконец, но так и не шевельнулся, только в какой-то момент обхватил плечо Ретта рукой.

— Мысли разбегаются… — сказал он тихо, — это совсем не как в тот… раз. Тогда не было ничего. Совсем. Я будто смотрел со стороны и не видел себя. А теперь всё так… Боже, Ретт… это ведь в самом деле был я.

— Артур! — Ретт поспешно поцеловал его в висок.

— Какое сегодня число? — спросил Артур внезапно.

— Двадцать восьмое.

— Двадцать восьмое… — Артур вывернулся и посмотрел Ретту в глаза, — Мы опять пропустили Рождество…

— У нас впереди Новый Год. На сей раз мы будем вместе. Если ты не против.

Артур неловко улыбнулся

— Ты уйдёшь?

— Я никуда не уйду.

Артур торопливо огляделся.

— Больница, — сказал он с непонятным отчаяньем в голосе, — я ненавижу больницы.

Потом посмотрел на Ретта.

— Или их ненавидишь ты? Точно… Ретт, что ты делаешь здесь, тебя же, наверное, тошнит…

— Артур… — Ретт только устало улыбнулся одним уголком губ, — я даже подумать не успел о том, где мы.

— А я успел. Боже, здесь душно. Тебе не душно?

Ретт пожал плечами.

— Ты заберёшь меня отсюда?

Ретт кивнул.

— Куда ты хочешь?

Этот вопрос, видимо, был ошибкой, потому что на лице Артура тут же отразилась растерянность, а затем испуг.

— Я не знаю… — сказал он тихо. — Ретт…

— Я заберу тебя на яхту. А потом мы решим. Хорошо?

Артур кивнул, но испуг в его глазах никуда не делся.

— Ты всё решишь, да, Ретт? Ты поговоришь с врачом?

— Нет, — Ретт поймал его руку и осторожно поцеловал, — мы вместе решим. А с врачом я поговорю. Только обещай, что не натворишь глупостей, пока меня нет.

Артур усмехнулся, но губы его тут же испуганно поникли.

— Ретт…

— Я скоро вернусь, — Ретт снова с силой сжал его ладонь и, отпустив, направился к двери.

* * *

— У него шок, — сообщил врач, — апатия… равнодушие ко всему. Но ему стало лучше, когда он услышал о сестре. Мы не можем его отпустить, ему нужно лечение.

Ретт с трудом подавил приступ ярости.

— Стало лучше? — спросил он спокойно, — вы хотите сказать, что то, что он вешает вам лапшу на уши — это улучшение?

— Я бы вас попросил…

— Он снова впадает в эту вашу апатию, как только вы уходите. Даже не двигается. Никого не хочет видеть — ни сестру, ни… друзей. Я даже сам удивился, что он никого не позвал. Стоило мне войти, он расплакался, разревелся как младенец. Ему нихрена не лучше, доктор Бейли.

Эштон Бейли задумчиво постучал карандашом по столу.

— Истерика? Что вы имеете в виду?

Ретт раздражённо поморщился.

— Сам не знаю. Артур всегда был… нет, всегда не то слово. Временами он был эмоционален. Будто у него в голове плотину прорывало, он тут же начинал нести всякую чушь, обвинять меня во всём. Но по крайней мере я понимал, что именно он хочет мне сказать. Сейчас — не понимаю. Его бросает из крайности в крайность, то гонит меня, то… но мне кажется, он так просит о помощи. Я не могу вам объяснить. Вы слишком мало знаете о нём, чтобы понять.

— Просит о помощи… — Бейли вздохнул, — но он говорит с вами?

— Однозначно. Говорит. Правда, его шатает из стороны в сторону. У него в голове полный разброд, и он даже сам это признаёт.

— Он дезориентирован… Это нормально. Это лучше, чем я думал. Но ни с кем другим он говорить не желает. Может вы и правы, но не в моих правилах отпускать больных вот так… Ничего не сделав.

Ретт пожал плечами.

— Я заберу его, мистер Бейли. Так или иначе.

Бейли недовольно посмотрел на собеседника.

— Я дам добро. Одно условие. Вы будете держать связь с нашими специалистами и не будете ничего предпринимать, не согласовав дело с ними.

Ретт медленно кивнул.

— Если это поможет.

— Я подготовлю документы на выписку. Надеюсь, мне не надо говорить вам… только покой.

* * *

Физически Артур был почти здоров — не считая нескольких поверхностных повреждений, однако шёл всё равно с трудом, будто не хотел передвигать ноги. По большому счёту, это и не требовалось — ему нужно было лишь добраться от палаты до машины, а затем из машины до яхты, причём на втором этапе Ретт просто подхватил его на руки и понёс.

— Что ты делаешь? — прошептал Артур ему в шею, от чего по телу Дугласа пробежала невольная дрожь.

— Несу тебя на руках.

Больше вопросов не было. Ретт молча поднял его по трапу и, разложив сиденья, устроил на них, укутав в плед.

— Мне не холодно, — сказал Артур, выбираясь из пледа, — и Ретт не сдержал улыбки. Артур тут же зевнул. — Но хочется спать. Всё время хочется спать.

— Тогда спи.

— Ты не уйдёшь?

— Не уйду, — Ретт уселся рядом и притянул его к себе.

Однако, несмотря на жалобу, засыпать Артур не спешил.

— Знаешь, чего я хочу? — сказал он, когда за бортом мерно зашумели моторы.

— Чего? — Ретт наклонился, прислушиваясь к тихому голосу.

— Я хочу на море… мы с тобой никогда не были на море…

«Мы были», — хотел поправить его Ретт, но решил промолчать.

— А я люблю море. Только не летом, в жару… Люблю когда пасмурно или даже идёт дождь. Как в моём маленьком домике, где никогда не было тебя…

— На Астории сейчас снег.

— А я не видел над морем снег. Ты мне покажешь?

— Покажу.

Ретт помолчал.

— Ты поэтому купил дом?

— Что? Нет… Не знаю… Не только… Мне душно в городе. Там только камень. Всё серое. Холодное зимой и слишком горячее летом. Там нет жизни, кроме стальных монстров. А я хотел туда, где деревья. Когда я был у…

Артур поспешно замолчал и покосился на Ретта.

— Говори, — тот постарался скрыть напряжение, но это удалось ему не до конца.

— У Гарднера… У него там всюду лес. Он даже возил меня на охоту. И на море тоже, но там было слишком жарко… И я всё время думал о тебе.

Ретт закрыл глаза.

— Я всё время хотел к тебе, Ретт. Почти что с первого дня. Но мне было страшно… И…

— Перестань, — Ретт прикрыл ему рот ладонью, — я не хочу говорить об этом сейчас.

Артур чуть приподнял голову и слабо улыбнулся.

— Мы так давно просто не говорили, да?

— Да, — Ретт снова осторожно поцеловал его в висок. — Ты хочешь жить за городом?

Артур пожал плечами и снова опустил голову ему на грудь.

— Почему ты не говорил об этом раньше?

— Ну… Я же не мог попросить тебя купить мне дом. Это было бы… Это бы значило, что я с тобой только, чтобы…

— Я бы купил.

Артур долго не отвечал, а когда Ретт попытался приподнять его лицо, чтобы заглянуть в глаза, обнаружил, что тот уже уснул. Поцеловав напоследок пушистый висок, Ретт вывернулся и осторожно уложил Артура на подушки, а сам прошёл в соседнее помещение и закрыл дверь.

— Сандберг, — сказал он негромко, набрав номер секретаря, — подыщите мне домик на берегу. Да, у нас на Астории. В тихом месте, но можно с соседями. Пока просто снимать. Он нужен мне через четыре часа. Спасибо, это всё.