Глава 31

Андрей

— Если узнаешь правду — не станешь работать на Глодова.

Исаев смотрел настороженно. Мышцы под натянутой ветровкой закаменели в одном положении. С тех пор, как как Андрей вышел из укрытия, парень ни разу не пошевелился.

Боится спровоцировать.

Правильно.

Он едва боролся с желанием спустить курок. Злость застилала глаза и что ни делай — пробивалась через самоконтроль. Заставляла сжимать зубы и сама давила на спусковой крючок. Такой злости он не испытывал с тех пор, как Власов похитил Лену и заставил смотреть, как над ним издеваются. Даже, наверное, с тех пор, как из его рук забрали Дину…

Сказать вслух о Лене и том, что этот урод забрался к ней в номер и что там делал, пока на нем микрофон, а запись не единожды прослушает Руслан и непонятно кто еще, он не мог. С глухим рычанием шагнул вперед и вмазал со всей дури в челюсть стрелка.

— Он пытается… — сильный, чавкающий звук оборвал его.

Такие всегда поют одну и ту же песню, оказавшись на прицеле: я тебе нужен, не стреляй. Исаев пошел дальше: «Глодов тебя использует».

Опасно, но поступить иначе он не мог.

Не мог позволить уйти безнаказанным тому, кто видел Лену — мать его ребенка — голой, и этим воспользовался. Следующим ударом разбил Исаеву нос. Стрелок отшатнулся, но быстро восстановил равновесие, и отбил вооруженную руку Андрея. Кисть была в крови — рукоятка пистолета стала скользкой. Оружие вылетело на землю, и в следующую секунду они сцепились, чтобы не дать друг другу шанс добраться до оружия первым.

Исаев умел драться. Здоровый и молодой, он нанес такой мощный удар под дых, что чуть не вышиб из него дух. Второй удар — коленом пришелся правее, когда Андрей согнулся. Прямо в микрофон: его вдавило в плоть, разрывая кожу. Пистолет в грязи, за ножом лезть поздно — третий удар ногой и Андрей свалился. Пытался вдохнуть — и не мог. Под солнечным сплетением творился ад. Его даже Шелехов так не бил. Да никто вообще. Превозмогая боль, перевернулся на спину, готовый к атаке, и еле успел выдернуть из-за ремня резервный пистолет.

Они встретили друг друга, ощетинившись оружием.

Нужно было стрелять. Но по привычке он прицелился в голову, как и его соперник. От боли и напряжения начало трясти. Пат.

— Ремисов! — беззлобно бросил Исаев, и утерся рукавом. Стряхнул кровь на землю. — Глодов ищет Артема! Если найдет — ты покойник. Изменит личность, пришьет нас всех!

Андрей прищурился: слишком торопливой и горячей была речь. Исаев очень хотел убедить его в правоте.

Не успел.

— Бросай оружие! — раздался зычный голос из темноты слева.

Андрей голос не узнал, но понял — свои. Краем глаза уловил, что к ним приближаются. Медленно стягивая круг, из темноты вышла глодовская охрана.

— Исаев, пушку на землю, — это уже Руслан. — Быстро, или стреляю!

Не отрывая от Андрея взгляда, он медленно поднял руки. Скрипнул зубами — аж челюсть перекосило, но взгляд остался решительным. Из рук вырвали пушку и заставили лечь. Слава богу, Исаев больше не пытался говорить.

— Сволочь… — просипел Андрей, медленно поднимаясь.

От предупредительно протянутой руки Руслана отказался. У охранника было каменное лицо, хорошо хоть не начал: «Я же говорил», и прочую муть. Выходит были они правы. То ли стареет, то ли хватку теряет…

Исаев его почти уделал.

Андрей с трудом сохранял равновесие. Глубоко дышать было больно — за грудиной пожар вспыхивал, стоило вдохнуть чуть-чуть поглубже. Хрен покуришь.

Пока парни вязали Исаева, он отошел к машине и оперся на горячий капот. Все-таки рискнул, закурил, если глубоко не затягиваться, то сойдет.

— Я сообщил шефу, — сказал Руслан. — Велел везти на допрос, я допрашиваю первым. Приказ господина Глодова.

Андрей не стал спорить. Огляделся, разыскивая свой пистолет. Снял пиджак, попробовал нащупать место, где был микрофон. Его не оказалось — слетел во время драки, но место крепления болело так, словно его резали тупым ножом.

— Микрофон разбил?

— Да, — выдавил он, борясь с болью.

Руслан внимательно смотрел на него. Хреново. Как хреново, что эта сволочь начала трепаться под запись. Его слова клиенту и его охране не понравятся точно. Запись шла в прямом эфире. Микрофон поврежден, но она у Руслана и он это слышал. Ведь слышал или нет?!

Андрей опустил глаза, чтобы не встретиться с громилой взглядами.

— Садись в машину, — сказал Руслан. — Парни твою пушку сами найдут, и все тут приберут. Если я его не разговорю, придется тебе с сучарой беседовать. Ты нам нужен сейчас.

Исаева отвезли недалеко. Даже за пределы промышленного района не выбрались. Андрей оценил старый, заброшенный цех, в котором давно ничего не производили, но сдавали внаем — совсем заброшенным он не выглядел.

Чеканя шаг, как солдаты, шли по коридору. Исаева вели в кольце. Руки сковали наручниками, но мешок на голову не накинули — лиц никто не прятал, и это о многом говорило.

Андрей шел последним, и остановился перед спуском в подвал — зазвонил телефон, да и курить хотелось. Внизу он пока не нужен. По дороге он немного оклемался, но боль и тяжесть за грудиной не исчезли.

Взглянул на экран: Глодов.

— Алло, — одновременно он чиркнул зажигалкой и прикурил. В темноте кончик сигареты ярко вспыхнул, превращаясь в огонек.

Ответил тихо, но четко. Андрей и перед людьми Руслана держался, скрывая боль, словно они шакалы, которые накинутся и разорвут, если покажешь слабость.

— Что он сказал?

— Исаев? — переспросил он.

Андрей смотрел им в спины, пока Исаева вели вниз по лестнице. Дверь закрылась с металлическим лязгом, и он отвернулся.

— Да! — кажется, вместе со временем он тянул и нервы клиента. — Что он тебе сказал?

— Руслан его допрашивает.

— Я знаю. Спрашиваю, что он сказал тебе при встрече, Андрей?

Он затянулся — неглубоко, чтобы не заболело в груди, но долго.

Руслан спалил, что говорил Исаев. Начало записи клиент уже мог послушать. Но не целиком — иначе не спрашивал бы, а знал. Значит, из-за драки все-таки сбило микрофон, и он записал только удары сердца и прочий шум. Чтобы восстановить голос — если это вообще возможно, нужно время.

Андрей снова затянулся, решая, что говорить.

Если бы это не имело значения, Глодов бы не перезвонил. Тем более, не так быстро.

— Да ничего. Пытался купить меня, как и думал. Говорил, ты меня используешь, предлагал, чтобы я на тебя не работал. Бред, короче. Сейчас с ним Руслан. Хочешь, я его разговорю?

— Пусть Руслан пробует, — после паузы решил Глодов, и отключился.

Андрей сунул трубку в карман.

Удачно сменил тему.

Из подвала донесся первый крик. Андрей удобнее оперся на подоконник, ссутулился, зажав сигарету в пальцах. Ароматный дым успокаивал. Они ему не верят — поэтому Руслан пошел первым. Он пойдет, если у Руслана ничего не выйдет.

На что способен охранник Глодова, Андрей не знал. Исаев похож на парня, который может потерпеть, поэтому нужно просто дождаться, пока Руслан утомится, и поговорить со стрелком.

Ждать долго.

Он докурил, посмотрел на часы — не слишком ли поздно, и позвонил Лене. По дыханию точно поймет, что с ним что-то случилось, слишком оно тяжелое и болезненное. Лена его чувствует. Знает как облупленного.

Эта девчонка вползла под кожу и изучила характер, как никто до этого. Разве что Дина… но она: прекрасная, светлая, неземная девушка, всегда верила в альтернативную версию него, которой даже в реальности не существовало.

— Ответь, ты же не спишь, — пробормотал он.

Лена не отвечала. Сжав губы, он сбросил звонок. Что, обиделась? Из-за того, что резко с ней поговорил, когда очнулась после операции? Лена-Лена…

Она другая.

Совсем другая — не такая, как Дина или девчонки, что он заводил порадовать себя коротким романом. Обычная теплая девушка с ласковыми руками, и домом, где его ждет. Терпит, если надо — даже боль, верит в него. Сильнее всего привязываются такие домашние девочки. Они умеют любить тихой, земной — почти вечной любовью. Как так вышло, что без любви, почти без чувств он начал беспокоиться о ней, думать, переживать. Как она стала частью его жизни против его воли?

Дверь скрипнула, и он поднял голову.

— Молчит, — сказал Руслан. — Попробуй ты.

Он и не заметил, что крики стихли. Мягко улыбнулся и спустился в подвал — с каждой проржавевшей ступенькой воздух становился холодней.

Исаев — избитый, окровавленный, сидел на стуле со скованными за спиной руками. Должны болеть. Ноги тоже связаны. Максим поднял глаза, как только он спустился. Немного мутные после пыток, но осмысленные. Взгляд был выжидающим, словно он безмолвно спрашивал: ну и что ты теперь сделаешь?

— Парни, сходите на перекур, — предложил Андрей охранникам.

Терпеливо подождал, пока те уйдут, и ударом ноги сбил Исаева вместе со стулом на пол.

Тот рухнул боком, сгруппировавшись — не ударился головой. Координация пока хорошая. Андрей обошел его, пытаясь обуздать злость. Чувства он любил контролировать, но стоило подумать, что этот ублюдок вытворял перед Леной, и ярость накрывала снова.

— Понял за что? — как ни пытался четко держать речь, а все равно поехала от избытка эмоций. Исаев не понял, то ли после падения поплыл, то ли чужую кашу во рту не разбирает.

Андрей поднял его за грудки и вытащил в центр комнаты, скрежеща металлическими ножками стула об бетон. Ночь впереди долгая. Никто не вмешается. Хочет — пытает, хочет — бьет за грешки.

— Я спрашиваю, — он говорил с паузами, максимально четко выговаривая слова. — Понял за что?

— За то, что вмазал тебе?

— Ты застал мою жену в душе.

Исаев вдруг рассмеялся, обнажив зубы. Между ними забилась кровь, кровавая улыбка выглядела безумной.

— Рассказала? — в отличие от него, даже с разбитым ртом снайпер говорил разборчиво. Сплюнул кровь на пол. — Успокойся. Я ее не трогал. Случайно увидел в душе, она у тебя красотка, а у меня бабы третий год нет…

Андрей не выдержал, и в этот раз, абсолютно хладнокровно, врезал по морде. У стрелка запрокинулась голова. Кровь с кисти вытер ему об футболку. На груди Исаева остался алый смазанный отпечаток.

— А я думаю — чего бесишься… — снайпер встряхнулся, пытаясь прийти в себя.

Этот удар не прошел зря: сфокусировать взгляд у него не получалось. С чувством удовлетворения Андрей отступил. Жадно раскурил сигарету. Опустил руку в карман пиджака, и прикоснулся к складному ножу. Старая игрушка настраивала на рабочий лад.

— Не надо, — попросил Максим, когда Андрей достал нож. — Не пытай. Я все скажу.

— Кто тебя нанял?

— Это… — Исаев вздохнул, из-за разбитого носа ему не хватило воздуха закончить. — Это тупой вопрос, Ремисов. Пока они не вернулись… На тебе есть микрофон?

— Нет.

— Вчетвером они основали фонд, — без перехода сказал он. — Выводили деньги. С ними мой брат работал, занимался документами. Там был такой, Богданов.

— Слышал, — Андрей прищурился, мол, давай дальше.

— Он забрал деньги и свалил. На него уголовное дело было, братки искали, много кто. Артем ему нужен, чтобы скрыться. И Глодов тоже его ищет. Ему не Богданов нужен, не деньги. Ему нужен мой брат, потому что он может помочь сменить личность.

— Поменять документы не сложно, — Андрей затянулся.

— Не смена документов, — раздраженно поправил Исаев. — Смена личности.

— Это как?

— Станет чистым. С другим лицом, другими отпечатками. Артем у него в заложниках, — Исаев уставился на сигарету. — Дай закурить, а?

Андрей шмыгнул носом, но полез за сигаретами. Вставил одну Исаеву в рот и чиркнул зажигалкой. Тот раскашлялся от первой же затяжки — видно, что бросал.

— Они оба хотят выйти из игры. Если Глодов найдет Артема и сможет сменить личность, он уберет всех, кто знал правду. Тебя тоже. Богданов сейчас действует так же! Он заставил меня убирать всех, кто знал его по фонду. Если бы не ты, я бы давно закончил!

— Откуда узнал, что Глодова прикрываю я?

— Богданов сказал. Откуда узнал он — не в курсе. Хотел, чтобы я использовал твою семью и тебя убрал. Я этого не сделал! Он меня шантажирует! Я давно не видел Артема!

Андрей прошелся по подвалу, игнорируя Исаева.

Тот следил за ним, пытаясь понять, какое впечатление произвели его слова. На слово он не верил — не мог. Чтобы разобраться, нужно время, а его нет. На лестнице раздались шаги — возвращался Руслан.

— Тебе ведь этого не сказали? — с вызовом спросил Исаев. — Тебе не сказали этого?!

Андрей отвернулся, чтобы не смотреть в расширенные глаза Исаева. Когда Руслан спустится — разговор придется прервать. Со всеми недомолвками и невыясненными деталями. В непонятках, кто друг, кто враг.

— Ты же понимаешь, что живым отсюда не выйдешь? — хрипло спросил Андрей, и растоптал окурок.

Внутри все похолодело.

Конечно, Исаев это понимал и говорил откровенно.

Его слова объясняли некоторые неточности. Шероховатые места, которым Андрей во время расследования не находил объяснения. Незначительные, но раздражающие. Они не укладывались в общую канву.

Глодов всегда говорил: тебя наняли для охраны, занимайся ею.

Артема искал Руслан — уже полтора года. Ему розыск не доверили.

Вот почему Глодов не хотел говорить о Богданове. И если бы не Лена, он бы никогда этого не нашел. Не опознал бы Исаева, не заметил и не связал в одну цепочку четвертого, которого удалили со всех фото.

От холода внутри стало больно дышать.

Лена и дочь — они ведь у Глодова. Он сам нарушил правило — доверился клиенту и позволил приблизиться к семье. Плевать на игры богачей. Всегда стреляли друг друга за горсть монет. Пусть Глодов и Богданов гибнут в непонятной дуэли. Лена совсем слабая, после операции, с ребенком на руках… Все знают, где. Она даже еще не встает, и окружена глодовскими парнями.

Паника проросла внутри, захватывая все чувства. Такого дерьма он никогда не испытывал. Никогда не был таким беспомощным. Даже когда много часов пытали, вешали… Но при нем никогда не пытали тех, кто был ему дорог. Захотелось бросить все — пусть сами разбираются, и бежать за ней.

Он едва сдержался.

Рука затряслась, когда он закуривал следующую.

— Я скажу, где прячут Артема, — пообещал Исаев, прежде чем Руслан открыл дверь. — Если поможешь.

Андрей повернулся, чтобы встретить охранника лицом к лицу.

Ничего не стал обещать. Только устало подумал: ты и так все скажешь. Но для этого им нужно чуть больше времени, неторопливый допрос, и не когда его дергает от тревоги за дочь и Лену. Их нужно вывезти, нужно оттуда убрать.

Это первое и основное.

Дверь распахнулась. Руслан решительно приблизился к нему, судя по лицу со сжатыми челюстями, у него был непростой разговор с Глодовым. Глаза прищурились, превращая и без того тяжелый взгляд совсем в жесткий.

От нервов неожиданно сдала рука. Давно такого не было.

Андрей встряхнул кистью, словно обжегся, и спрятал зажигалку во внутренний карман пиджака. Случайно задел пальцами кобуру. Один ствол он потерял, но о втором Руслан не знает. Это преимущество.

— Я все выяснил, — он встал между Исаевым и охраной, заслоняя его.

Окровавленный снайпер тяжело дышал за спиной. Андрей боялся, тот чем-то выдаст содержание разговора — взглядом, жестом, словом, но Исаев заткнулся, и догадался опустить голову, чтобы не смотреть им в глаза.

— Заказчик Богданов. Сообщи шефу. Я хочу с ним поговорить.

Руслан бросил взгляд на Исаева.

— Уверен, что он говорит правду?

— Мне не врут.

Тот снова уставился на пленника. Сомневается?

— Не веришь мне, допроси сам, — предложил Андрей.

— Мы тебе верим, — он глубоко вздохнул, и даже не понял, что проговорился со своим «мы». Из кармана появился телефон, Руслан звонил Глодову. — Он признался. Нет. Еще нет.

Протянул трубку Андрею.

— Да.

— Что он сказал? — нетерпеливо спросил клиент.

— Что работает на Богданова, — он старался говорить мягко и плавно, чтобы не выдать тревогу. — Того самого, о котором ты не сказал. Надо все обдумать, продолжим завтра…

— Нет, — жестко отрезал Глодов. — Продолжим сейчас. Узнай, где Богданов, и пусти его в расход!

Говорит даже слишком жестко. Эмоционально. Дыхание за спиной стало свистящим — Исаев понял, к чему идет.

Андрей устало затянулся. Руслан смотрел на него, как пес, готовый броситься при первом неосторожном движении. Ни хрена ему не верят.

Спокойно.

Паниковать нельзя. Нужно их убедить, и заняться девочками.

— Его нельзя убивать. Игорь, он нужен. Скажи Руслану, чтобы…

— Я тебе плачу!

Андрей осекся — горло перехватило, столько у Глодова власти в голосе. Словно он что-то вроде овчарки, которой отдают приказ. Ее кормят, она в благодарность рвет зубами за хозяина.

Теперь хозяин недоволен.

Только ведь он не овчарка.

— Ты хотел, чтобы я нашел стрелка, и узнал, кто тебя заказал. Так? Моя работа закончена. Как минимум сегодня. Сейчас я хочу побыть с семьей, Игорь. Хочу выспаться.

— Руслан его допросит, пока будешь спать. К утру я хочу знать все. Пусть пытает, хоть на ремни его режет!

Эта внезапная прыть, бешенство — может и прав был Исаев. Глодов практически у цели: найдет братца Максима, завалит Богданова и свалит в теплые края с новой личностью, деньгами, и уверенностью, что старые враги не выйдут на него вновь. Будет греть брюхо на песке какого-нибудь райского острова.

Козел.

Ну что ж, спорить нет смысла. Это будет даже странно.

Ему нужно в больницу, а не здесь разбираться. Придется парню помучиться — а он как хотел? Сочувствия, несмотря на отчаянное дыхание за спиной, он не испытывал. Сам полез, куда не надо. Сразу было ясно — к криминалу он отношения не имел. Вот и продолжал бы так дальше.

— Не покалечь сильно, — невнятно сказал он Руслану, вернув телефон. — Утром приеду, он нужен живым и способным отвечать на мои вопросы. Обыщите местность, он мог прийти не один. Найдите тачку, на которой приехал.

Руслан ответил колким взглядом — без тебя разберемся.

Оставаться не было смысла. Не оборачиваясь, Андрей начал подниматься по лестнице, гремящей на каждом шагу. После подвала сухой пыльный воздух старого цеха показался свежим. Он выдохнул — оглянулся: людей Глодова не было.

Пульс колотился в горле, как молоточек. Он едва держал себя в руках от паники, каждый раз представляя страшную картину, как полуторагодовалую девочку берут в заложники. В подвале он держался, но сейчас горло схватило так сильно, что он не то что говорить, дышать едва мог.

По пути к машине набрал номер, надеясь, что Лена ответит.

Гудки. Чертовы гудки. А если ее перевезли? Если она уже в заложниках? Старые кошмары оживали в голове один за другим. Плюнув на все, он позвонил на ресепшен больницы. Пусть думают что хотят. В конце концов, его жену сегодня прооперировали, беспокойство, что она не берет трубку — вполне оправданно.

— Алло.

— Не могу дозвониться до жены, — медсестра терпеливо ждала, пока Андрей с трудом выдавит хоть пару связных слов. — Проверьте… — чуть не сказал — Макину, и замолчал, пытаясь вспомнить фамилию. Из головы вылетело. — Проверьте Гранину Елену. После операции…

— Вы не можете дозвониться? Уже поздно, ваша жена спит…

— Проверьте! — рявкнул он, и она, наконец, вспомнила об обязанностях. Он услышал стук каблуков и эхо.

Продолжая держать трубку возле уха, Андрей сел за руль и завел машину.

Телефон медсестра взяла с собой: он слышал отзвуки, ее дыхание и шелест одежды. Затем негромкий разговор и в трубке прошелестел бесцветный голос:

— Алло.

Лена. Печальная, лишенная сил, но он был счастлив ее слышать. От облегчения, наконец, разболелось горло — спазм отпустил.

— Милая… — пробормотал он. — Милая, я сейчас приеду.