Глава 42

Три часа. Осталось три часа, и дальше тянуть нельзя.

— Ну что, идем?

Я взяла нарядно одетую дочку на руки.

Накануне я купила хороший дорожный чемодан, упаковала вещи и игрушки. Медленно и старательно, словно давала ему время. Ключ оставила на кровати и вышла, таща за собой чемодан.

Администратор улыбнулась на прощание — Ане особенно ласково.

На дочку я надела нарядный костюм. Купила, пока неделю ждала в гостинице: пастельно-розовый, с кружевом на воротничке и манжетах. Дорогой и красивый, но покупка не принесла радости. В дорогу можно было одеться проще, но мы так редко бывали на людях, что хотелось устроить себе праздник по любому, даже ничтожному, поводу.

В аэропорту я немного растерялась.

Отвыкла от людей, суеты. Аэропорт — это отдельный город со своими правилами и жизнью, которая не останавливается двадцать четыре часа в сутки. Запрокинула голову, рассматривая потолок: столько пространства! Зарегистрировалась на рейс, сдала багаж и направилась в бизнес-зал, стараясь ничего не чувствовать. Приглушила эмоции, заставив себя смириться с любым вариантом развития событий.

В бизнес-зале было немноголюдно.

Я огляделась, выбирая место и мы с Аней заняли два кресла у окна. Была здесь и игровая комната, но я не рискнула ее туда отпустить. С сожалением отметила, что продиктовано это только внутренним чувством всегда быть готовой к опасности, чтобы дочка была на виду, мало ли что… Вдруг появится Андрей и придется хватать ребенка в охапку и бежать.

Я копалась в сумке, пытаясь найти телефон. Отвлеку ее мультиками.

— Па-па? — вопросительно спросила Аня, глядя на высокого, импозантного мужчину напротив, чем-то похожего на покойного Геннадия Александровича.

Мужчина широко, но снисходительно улыбнулся.

— Это не папа, — проворчала я немного раздраженная фактом, что он решил, будто мой ребенок называет папой кого попало. Надеюсь, не подумал, что должность вакантна. — Папа, он…

Я растерялась, не зная, как закончить: не придет, скоро будет?

Что ей сказать?

Даже пожалела, что мы жили вместе: Аня привязалась к нему, узнала слово «папа» и теперь взрослые мужчины напоминают ей об отце. Видит, и о нем спрашивает, а он не пришел…

Я жду его и жду… А он не пришел.

Андрей…

Не хочу этого признавать — потому что больно, но кажется, я однолюбка. Встретила мужчину и буду любить до конца, что бы ни случилось. Даже погибнув, он останется в моем сердце навсегда, больше я никого не встречу. В обычной жизни это тоже может причинить боль, но когда любовь возникает к киллеру — это в принципе неизбежно. Боли будет много. Больше, чем других чувств и хороших моментов. Скорее всего, кроме боли не будет ничего.

Я прикоснулась пальцем к обручальному кольцу.

А я за него замуж вышла.

Цепи брака меня не отпустят.

И в зале ожиданий — именно ожиданий больше всего, даже если зал с приставкой «бизнес». Здесь те же люди и их надежды. Кто-то летит на отдых, кто-то — заключать контракты, на учебу, кто-то улетал из страны навсегда, но я уверена в зале не было ни кого с такой же историей, как у меня.

Аня бросила телефон, вскарабкалась на меня, ножками встав на бедро, и с восхищением смотрела в окно, обняв меня за шею.

Я тоже повернулась.

Мама, посмотри на нас — мы здесь. Через витраж смотрим на летное поле с красивыми силуэтами самолетов. Они похожи на огромных птиц. Они прекрасны, аэропорт это всегда надежда на лучшее, на лучшую жизнь. Мама, как я люблю его…

— Экспертиза показала, что это Андрей Ремисов, известный, как… — я подняла глаза на телевизор, висевший над стойкой. — Тело обнаружили в лесополосе, в прошлый…

— Что? — переспросила я, и крепко обняла дочь.

Шел блок новостей.

На экране мелькнуло фото, затем кадры из лесистой местности. Сюжет закончился: Андрею уделили секунд двадцать. Картинка сменилась. Я сидела, слепо пялясь на экран, а в ушах шумело. Я сделала все, как он велел: купила билеты, ждала его, не смотрела новости. Я всегда слушалась его. Кроме одного случая: когда сохранила беременность.

Я отвернулась, ошеломленная, и неосознанно взглянула в сторону выхода. Хотелось убежать, но я знала, что останусь, как ни в чем не бывало сяду в самолет, и… Мысли исчезли, показалось, я вижу Андрея. Такого, каким помню при первой встрече: в пальто, немного растрепанного…

— Аня, — выдохнула я и встала, крепко держа дочь.

Увидеть, убедиться, что не показалось! Это был он. Слегка прихрамывая, Андрей приблизился к стеклянной двери.

Между нами был весь зал.

Я пошла навстречу. Смотрела на него и это была буря чувств. Наше будущее, надежды, планы, жизнь — от нас их отделяла тонкая стенка из стекла.

Но иногда она непреодолима.

К нему подошла охрана — двое мужчин в форме. Заговорили, но я не слышала из-за того, что нас разделяло стекло. Вне себя я направилась к ним с ребенком на руках. Вошел гость, двери автоматически открылись, и в помещение ворвался многоголосый шум общего зала и их голоса тоже.

— Пройдите с нами…

Его задерживают?

У меня ослабли руки, и Аня захныкала, почувствовав мое состояние.

Андрея развернули лицом к стеклу и прижали, заставив положить на стекло руки. Тогда-то мы и встретились глазами. Он окаменел и дал себя обыскать. Не отрываясь смотрел на меня и темные зрачки, расширенные в тени, кажется, всю жизнь мне рассказали. Что было и что будет, но случится уже не с нами, если его арестуют. Он первым устало закрыл глаза, не выдержав моего взгляда.

Он не знает обо мне главного: пусть обещал и не смог, я продолжаю его любить. Цепи нашего брака меня не отпустят.

— Люблю тебя, — беззвучно прошептала я.

Я положила правую ладонь на стекло напротив его губ. Золотое кольцо вспыхнуло на свету. Если его арестуют… Я не полечу. Из-за него останусь, выйду замуж по-настоящему, стану ему женой и буду приезжать. Даже если он никогда не выйдет, мы будем вместе. Я его себе отмолила.

И когда я это решила, вышла к нему.

— Вы должны пройти с нами, — услышала я, когда открылась автоматическая дверь.

Его обыскали, не нашли ничего незаконного, но лица сотрудников остались неприветливыми.

— Я пойду с ним! — выпалила я. — Я его жена.

— Не надо, — невнятно попросил Андрей, мы снова встретились глазами. — Останься с дочерью здесь.

— Нет! Его что, арестовывают? — пристала я к сотрудникам. — Мы скоро вылетаем, у нас билеты, а если он опоздает на рейс? Они же сгорят! Что случилось?

Они переглянулись:

— У вас есть документы?

До меня дошло, что конкретно им не нравится: у Андрея при себе их нет.

— Да, они у меня! — спохватилась я. — Андрей их оставил, потому что у меня сумка… Не носить же ему паспорт в руках?

Я подала наши паспорта, отечественные и заграничные, документы на ребенка — все, что было, даже распечатанные маршрутные квитанции к билетам на самолет.

Их проверили на месте, но остались неумолимы:

— Придется пройти с нами. Если все в порядке, вы успеете на рейс.

— Я с тобой, — твердо шепнула я, Андрей не стал спорить.

У него вспотели виски, в остальном он вел себя, как обычно. Я видела, как он боится того, что будет дальше.

— Конечно, — вежливо улыбнулся он, и направился следом за сотрудником безопасности.

У меня тряслись руки, но я уговаривала себя, что не хочу рыдать при всех. Если его арестуют, нам с Аней и так хватит внимания. Нужно держаться ради нее. Надежду придавало то, что на Андрея не надели наручники сразу и не вызвали спецназ. В комнате охраны нас ждала полиция, и паспорт передали им.

— В чем проблема? — прямо спросил Андрей.

— Проверка документов, — пояснил он. — Вы подходите под описание человека в розыске.

У меня сжалось сердце. Аня потянулась к отцу, но я не позволила на него перебраться и крепче прижала к себе.

Дочь разревелась, растягивая:

— Па-а-па!..

— Зачем вы при ребенке… — у меня задрожал голос.

Пусть его узнали, но ведь Аня любит его, какой бы мразью он ни был. Я заметила оценивающие взгляды. Они не только поведение Андрея оценивают. Наше тоже. Я старалась не показать, как на самом деле сильно я боюсь. Они сделали звонок. Продиктовали данные паспорта, несколько раз повторив фамилию Ладов. Я обливалась холодным потом, пока Андрей спокойно стоял рядом. Не знаю, в чем он черпал силы… В нас, как и мы в нем?

— Все в порядке, Андрей Андреевич, — ему вернули документы, Андрей забрал их, стараясь не показать облегчения. — Приятного полета.

Он криво улыбнулся и выдержал прямой взгляд.

— Спасибо, — сказал он.

Андрей Ремисов умер. Я это в новостях слышала. И, кажется, это правда.

Из комнаты охраны я вышла, не чувствуя под собой ног. Отдала Аню отцу, боясь уронить. Остановилась у кофейного автомата, переживая головокружение, а многоголосье аэропорта только усиливало ощущение нереальности. Я оперлась на автомат и закрыла глаза. Ладонь легла на рот, словно меня тошнило.

Перенервничала.

— Все хорошо? — нежно прошептал он на ухо.

Аня неожиданно рассмеялась, и ручкой показала на взлетающий самолет. Дочка требовала внимания, мне хотелось кофе, а еще у нас чуть не накрылся отдых в Турции. Мне потребовалось несколько минут, прежде чем я решила, что смогу идти.

— Да… Пойдем… Дай ее мне, — нервозность выбила из меня смешок, я обняла дочь, и мы направились в бизнес-зал.

Мы заняли наши с Аней кресла. Импозантный мужчина, который сидел напротив, исчез. Андрей принес два стакана латте, и сел, крепко обняв меня за плечи. Ощущение, что это все не с нами так и не прошло. Наверное, я не скоро отомру. Не скоро пройдет ощущение скованности. Он гладил по спине, пока дочь стояла на широком подлокотнике кресла и восторгалась самолетами за стеклом.

Я прижалась к Андрею всем телом, словно пыталась спрятаться у него под крылом. О том, что только что произошло, мы не заговорили. За нас все сказал язык тел. Андрей тоже ко мне прижался, щекотно перебирая пряди за ухом. Когда останемся одни, дадим волю чувствам, но я ощущала, как бушуют в нем эмоции и как сильно он этого хочет.

От него пахло лимонным парфюмом.

Моим любимым.

И мне показалось, что ничего этого не было. Что я рядом с тем пугающим, но хорошим парнем из клуба, который помог незнакомой девчонке справиться с неприятностями. Родила ребенка, вышла за него замуж… И теперь мы вместе. А все остальное — не про него. Андрея Ремисова я похоронила, как похоронил его весь мир.

Иногда жизнь становится похожей на кошмар. Вытаскивают из него мелочи: любимый запах, вкус латте, надежные объятия, суета аэропорта и предстоящий отпуск. Как и из кошмаров, из своего опыта я вынесла главное правило: не смотри назад.

Не оборачивайся.

Не думай о прошлом: оно бывает жестоким. Не смотри назад и все будет хорошо. Словно вторя мыслям, Андрей поцеловал меня в макушку и прошептал:

— Все будет хорошо, милая.