Глава 15

Ева

В санузле запираю за собой дверь. Чувствую еще немного, и он сюда зайдет. Без всяких церемоний. Кидаю упаковку на столешницу возле раковины, потом опираюсь на нее руками и разглядываю себя в зеркало.

Ничего не понимаю. Ноги не держат после пережитого оргазма, голова не работает. Между ног мокро и липко. От его спермы. Я пахну им. И сексом. И нет отторжения. Есть непонимание. И страх. Страх, что снова ошибаюсь, что делаю что-то не то, что потом будет опять больно, что внутри будет разрываться от этой боли.

Нужно прийти в себя. Хоть чуточку, чтобы оценить, что произошло и происходит.

У нас со Степаном был секс. На работе, в рабочем кабинете. Тогда, когда под дверью собрались и ждут люди, чтобы решать рабочие вопросы. И мои подчиненные в том числе. Не очень хорошо? Но он правильно спросил, имеет ли для меня это значение. Пожалуй, не имеет. Те, кто на меня работают не один день, знают, что я не люблю сплетен о себе и оценок себя своими служащими, высказанными вслух. Про себя они могут меня хоть матом крыть, а вот перемывать мне кости не нужно. Они кушают из моих рук, и кушают неплохо. Это надо ценить.

Волнует меня другое. Мне было хорошо только что. Очень хорошо. Так хорошо, что стало жутко. Я потеряла контроль. Я забыла про дела. Всё, что имело значение — это то, что я его хочу.

И Стёпа не разочаровал. Всё было классно и технично. Но он — неудобный. Не жалеет. не пытается быть тактичным, спрашивает в лоб. А что ему отвечать, если я еще сама ничего не понимаю? Проходной он? С любым так? Да я людей к себе очень редко подпускаю близко. И мужчин, в том числе. Вроде и нужно какое-то подобие личной жизни. Но секс ради секса — это вообще не про меня. Мне нужно чувствовать партнера, что-то к нему чувствовать. Чтобы позволить ему до меня дотронуться. У меня и мужчин-то было всего-ничего. Если принять современный мир с его сексуальной свободой, то я как монашка. Потому что не могу сексом с чужим заниматься. А свой не попался еще. Все, которых за своих принимала, подделками оказались.

Или всё-таки встретила. На коже и внутри ощущения арефьевских прикосновений. Как клеймо. Так что воздуха не хватает. И хочется еще. Дико хочется снова в этот омут.

Только… Стоит ли оно того? Не пожалею ли? И есть ли какой-то способ проверить, если не попробовать?

Нет такого способа.

Значит, надо выходить из зоны комфорта. Ломать себя, подстраиваться.

Хочу я с ним сейчас уехать? Всматриваюсь в свои горящие похотью глаза, внизу мышцы сжимаются, стоит вспомнить. каково это, его в себя принимать. Хочу…

Но и в подвешенном состоянии дела оставить… Я ж так и буду на куски рваться. Думать, что дура, что всё потеряла, над чем столько лет упорно пахала. А взамен что? А если это будет всего лишь один день? Потрахает меня и забудет… А я ради него всё под откос пущу. Стоит ли он того? Голова кругом. И выбор без выбора.

Не смогу я с ним уехать без подписанных бумаг. Это уже мне сейчас ясно. Значит, сначала дела, а потом… Если потом будет ему нужно. Он же тоже может моё поведение по-своему расценить. И самое простое — я легла под него из-за доли, из-за того, чтобы не передумал. Только не так это. Совсем не так.

Включаю воду. Звук льющейся воды успокаивает. Привожу себя в порядок. Долго держу руки под струей теплой воды. Ненавижу холодную воду.

Постепенно мозги хоть чуточку встают на место.

Я ждала, что Арефьев не даст мне времени прийти в себя, но я здесь, за запертой дверью уже долго. А он всё ждёт. Или не ждет? Может, свалил уже? Получил, что хотел и… Но вспоминаю, как он после секса лицо моё целовал. и улыбался.

Нужно набраться смелости и выйти отсюда. И сделать то, что должна. И будь, что будет.

Несмотря на принятое решение, открывать дверь тяжело. Даже пальцы подрагивают, когда поворачиваю защелку. Первым в нос ударяет запах свежесваренного кофе. Кофе у меня хороший. я за этим слежу. Дальше взгляд цепляет широкую спину, обтянутую дорогим пиджаком, и рыжую шевелюру. Никогда мне рыжие не нравились. никогда. Вот совсем Степан не мой типаж. Но стоит ему протянуть руку и прикоснуться ко мне, как всё меняется. или посмотреть с таким голодом будто я — кусок хлеба, а он не ел неделю. Или сказать что-то, подпустив в голос эту бархатистую шершавость. И всё. Я — уже не я.

— Вылезай, вылезай, а то забилась, как мидия в раковину.

— Сравнение-то какое, — хмыкаю.

— Что — ждала, что уйду? — оборачивается. В руках чашка с кофе.

На моем столе еще одна.

Вбираю в себя пахнущий кофе воздух. Ладно, я тоже умею быть честной.

— Не знаю я, чего я ждала. Обязательно было меня на столе в кабинете раскладывать? — бурчу я последнюю фразу.

В его глазах снова разгорается голодный блеск. Он даже губы облизывает. А губы у него красивые. Не должно быть у мужика таких губ.

Или может, это блеск и не гас?

— Я ж говорю — соскучился. А ты со своим "отсосала". Ты не шути так больше. По заднице получишь.

Я недоуменно на него гляжу. Он меня отчитывает?

— И не смотри так. Я серьезно. Получишь — ремня.

И зачем-то подливаю масла в огонь. Вот зачем?

— А если я не шутила?

Хмурится.

— Врешь! — слышу безапелляционное, — И меня доводишь.

А потом раздается в приказном тоне.

— Кофе пей. Подпишем всё и поехали отсюда. А то ты мне весь мозг сожрешь.

Хочу что-то сказать. И не знаю, что.

— Ева… Не надо обратно в раковину заползать. Мне тоже не просто. Не делай всё ещё тяжелее.

Смотрю ему в глаза. А ведь действительно — ничего простого в нашем положении нет. Двое взрослых, состоявшихся людей, которые вдруг решили сойти с ума и тянутся друг к другу, вместо того, чтобы бежать один от другого.

— Ладно, — подхожу к столу, цепляю чашку подрагивающими пальцами.

Ничего не могу с собой поделать. Вроде давно считала себя пуленепробиваемой, а оно вон как. И ничего не сделать. Отпиваю глоток. Знаю, что Степан смотрит на меня сейчас, видит мою слабость.

Он оказывается за моей спиной слишком быстро. Я успеваю лишь поставить чашку на блюдце. Кофе — горький, безо всего, растекается по языку вкусовыми оттенками. заставляет немного протрезветь.

Степа притягивает меня спиной к себе. Целует в шею.

— Не бойся. Ничего со мной не бойся. Слышишь?

Выдыхаю. расслабляюсь в его руках. Само собой как-то.

— Допивай. Легче станет.

Я допиваю. А он так и стоит сзади, поглаживая горячей рукой мой живот сквозь ткань. И сквозь ткань я чувствую, что его рука — горячая.

Выпиваю всё. Делается и правда легче.

— Давай уже подпишем всё. И уедем. Трахаться хочу, — прикусывает меня за мочку.

Затем отпускает и направляется к двери.

— Дамы и господа, проходите. Давайте оформим всё, что полагается, — говорит он в приемную, где собрались наши служащие.

Кабинет наполняется людьми.