Глава 30

Ева

Я слегка отстраняюсь от Степана и озабоченно вглядываюсь ему в лицо.

Рука сама собой тянется к нему. Я кладу ладонь ему на щеку. Он сбрил бороду, и теперь выглядит иначе, но чуть отросшая щетина колет мне пальцы.

— Побриться забыл, — со вздохом сообщает Арефьев, — Как я тебе без бороды?

Я понимаю, для чего он спрашивает — чтобы увести разговор от того, что его мучает. И лезть туда, где настолько больно я не хочу. Всему своё время. Захочет — расскажет сам.

— Супер! — отвечаю я, слегка улыбаясь.

Ему и правда так лучше. Он выглядит моложе. И целоваться так приятнее.

Степан тоже пытается улыбнуться. Дается ему это с трудом.

— Я так и думал, что тебе понравится, — с этими словами он утягивает меня обратно на песок, ложится мне на колени и закрывает глаза.

Я гоню от себя желание заплакать, потому что знаю, что слезы никак тут не помогут. Такова жизнь в своей жестокой простоте. И люди здесь невластны. Ни богатые, ни бедные, ни сильные, ни слабые. Никакие.

Это нужно просто пережить. В конце концов, жизнь — это лишь настоящий момент и наши воспоминания.

Я начинаю гладить Стёпу по волосам. У него мягкие, шелковистые волосы медного оттенка. Меня это успокаивает. Ему вроде тоже приятно, потому что он улыбается краешками губ.

Сколько мы так сидим, я не знаю. Но, скорее всего, долго. Степан начинает размеренно дышать. Я думаю, что он уснул. С моря начинает дуть прохладный ветерок, и я от него ёжусь.\

— Замерзла? — спрашивает Степан, открывая глаза и вглядываясь в меня в темноте.

— Немного, — признаюсь я.

— Тогда пошли. Не против, если я напрошусь на постой?

Мы встаем, отряхиваемся от песка.

— Не против. Только учти — со мной целая орава детей. Двое моих и еще Маша, дочь Глеба.

Степан удивленно присвистывает.

— Ну, твои-то понятно. А как дочь твоего бывшего с тобой оказалась, пока он в медовом месяце?

Никакого секрета тут нет. Степан прилетел ко мне. Значит, принял решение о продолжении наших отношений. И если это так, то он должен представлять, как это всё выглядит на самом деле.

— Дети дружат. Маша расстроилась, когда её отец женился, стала чувствовать себя брошенной. Денис настоял, чтобы взять её с собой. Он очень любит своих сестер.

— И ты не могла отказать… — это звучит… Не знаю, как это звучит. Но мне не нравится.

— А почему я должна отказывать? Она их сестра. Если бы они не общались — это одно дело, а так… Я не хочу вносить между ними разногласия.

Это звучит возмущенно. И, наверное, не стоит с ним так. Ему и без этого трудно. Но мне-то тоже трудно. И если Степан не готов принимать меня вместе со всем этим бедламом, который вечно около меня твориться, то… Додумывать не хочу. Вдруг становится страшно, что он сейчас уедет, и я его больше никогда не увижу.

Только вот как по-другому? А если он скажет, что ему мешают мои дети?

Степан берет мою ладонь в свою.

— Ну, всё, всё! Разошлась. В моих словах никакого подтекста. Просто не каждая бы стала возиться с чужим ребенком. некоторые со своими-то возиться не хотят.

— У тебя есть дети? — иду я уже в лобовую. Пришло время задавать вопросы. Без этого никак.

Степан фыркает.

— Я сейчас заплачу. Вот честно. Только пошли уже отсюда. Ночь на дворе, а я суток трое спал по два часа, — он тянет меня куда-то, но не в ту сторону, куда нам надо.

— Не туда, — говорю ему и поворачиваю к снятому нами дому, — Тут недалеко.

— Нет у меня детей. И женат я тоже не был, — произносит Стёпа, отвечая на мой заданный ему вопрос.

— А чего так? Дают без обязательств? — ступаю на зыбкую почву.

— И это тоже, А если серьезно, то вот ты почему сама не замужем?

Очень серьезный разговор начался между нами на бегу. Его не так бы надо разговаривать. Но он уже начался.

— Сначала я влюбилась не в того, потом стала мамой двух детей в восемнадцать лет. Затем… А затем я, Стёпа, выживала. Мне вообще было не до мужчин. Я была одна и двое малышей на руках. Я хорошо помню свои тогдашние ощущения — больше всего мне хотелось хоть один день выспаться. Но тогда этого так и не случилось. А потом я вроде встретила мужчину, надежного, как мне казалось, который сделал мне предложение, клялся в вечной любви. И передумал, потому что у меня не его дети. И отменил свадьбу, к которой мы уже начали подготовку. После… После я уже никого не смогла к себе подпустить настолько близко.

Вроде бы всё между нами было так легко. И это — моя боль, которая до сих пор похоронена где-то глубоко внутри. И она не нужна этому мужчине. Ведь всякие коучи по построению отношений учат, что мужчины тянутся лишь к счастливым женщинам. А что делать всем остальным — опаленным, с оторванными крыльями и кровоточащей душой? Что делать нам, если мы всё еще хотим любить, но уже так боимся верить? Притворяться вечным фестивалем и дрожать, что, если тебя увидят настоящую, то тут же бросят, потому что ты не нужна такая, поломанная?

Только тогда зачем мне такой мужчина? Зачем, если он не желает видеть дальше собственного носа?

Я многое могу сама… Да почти всё могу сама. Только вот одной тоже пусто. И хочется любить.

— Ты меня ждала… — раздается очень серьезный голос Арефьева.

— Мам?! — недалеко впереди меня раздается еще один мужской голос. Он у Дениса уже изменился. И теперь вполне себе мужской, — Ты чего там жить на пляже решила остаться? Поздно уже…

И сам Денис возникает в пределах нашей видимости. Как и мы — в пределах его.

— Оу! Ты русала, что ли, поймала? — Денис никогда не лез за словом в карман.

Он подходит еще ближе.

— А! Это не русал. Здравствуйте! — совершенно не теряется. только не пойму, как относится к к появлению Арефьева.

— Привет, — Степан, к счастью, не опускается до напоминаний моментов знакомства, как любят делать некоторые взрослые.

— Чего-то вы припозднились, — не отстает Денис, — шагая теперь от меня сбоку, — А она вас ждала, ждала. Прям как Ассоль. Все глаза проглядела.

У меня появляется сильное желание влепить сыночку подзатыльник. ну, кто просит лезть?!

— Денис! — одергивая я его.

— Это хорошо, что ждала, — отвечает ему как ни в чем не бывало Стёпа, — А я и приехал. Думал, как вы тут без меня?

Теперь язык проглатывает Денис. Это я хорошо вижу, потому что мы уже вошли в освещенную зону перед домом.

— Хм, — всё, что он оказывается способным родить в этот момент.

Во дворе на качелях катаются Майя и Маша.

Майя поворачивается в нашу сторону, явно собираясь что-то сказать. И подвисает, увидев Арефьева.

А еще то, что мы идем, держась за руки.