Часть 26

Только через час пыток и допросов со стороны подруг, я могу чуть-чуть расслабиться. Состояние паршивое, головная боль прошла, но усталость во всём теле даёт о себе знать. Аппетита нет, как бы Машка не пыталась меня накормить. Мне вообще сейчас ничего не хотелось.

Я, по сути, не знала, что мне делать дальше. Находилась в какой-то прострации. Вызвав такси, я приехала домой. Мама встретила меня на пороге, задавая тысячу вопросов, постаралась отмахнуться от неё, сославшись на мигрень.

Папа должен был скоро вернуться с работы. Я ждала только его. Чтобы задать, наконец, вопрос, который мучал меня все эти бесконечные часы. Я не надеюсь на внятный ответ, но так хотя бы я смогу уловить реакцию и по ней понять, правда, это или нет.

К завтрашним парам я вообще готовлюсь, у меня нет сил и желания на это. Даже плевать на зачёт. Будь, что будет. Пересдам, а если нет, и меня вышвырнут из универа, наплевать.

Время девять вечера, и наконец, я слышу, как хлопает входная дверь. Мама приветствует папу, зовёт его ужинать. Иду в кухню. Отец в ванной моет руки перед тем, как сесть за стол. Мама копошится у плиты, наливает борщ в супницу.

— Привет пап, — говорю ему, когда он появляется в кухне.

— Привет дочь. Как у тебя дела? Мама сказала, что у тебя опять мигрень была? — садится за стол, берёт ложку.

— Всё нормально.

Он начинает кушать, мама что-то у него спрашивает и рассказывает, как они с Кариной пошли за покупками и что натворил наш любимый котёнок, пока их не было дома. Я не вслушиваюсь в их разговор, он у меня сейчас на заднем плане. Просто жду, пока папа поест, чтобы ему было легче переварить и отреагировать на мои вопросы.

— Лиз, может, с нами покушаешь? — спрашивает мама.

— Нет, я не голодна.

— На тебе лица нет. Что-то случилось? — спрашивает папа, окидывая меня взглядом.

— Всё нормально, — повторяюсь.

— Ты мне это говорила пять минут назад, — начинает прищуриваться. — Обидел кто?

— Нет. Всё нормально.

— Вот опять! — восклицает. — Ну-ка, давай рассказывай.

Вздыхаю.

— Выходи на балкон, как поешь, — вздыхаю.

Выхожу из кухни, накидываю махровый халат и иду на балкон. Сажусь на табурет и пялюсь неотрывно на ночные огни.

Папа появляется через минут пять, взволнованный и нахмуренный. Подходит ко мне и смотрит на моё лицо.

— Что случилось, Лиза? У тебя какие-то проблемы?

— Никаких проблем, пап, — выдыхаю.

— Что тогда? В университете что-то? Нужны деньги, чтобы заплатить за зачёт?

Собираюсь с мыслями, хочу сформировать более понятное предложение.

— Год назад была убита девушка, виновника сразу нашли, это оказался тренер спортивной школы. Говорят, что его вина сфабрикована. — Лицо папы вытягивается, когда я начинаю говорить. В глазах мелькает волнение, — И настоящий преступник откупился огромной суммой с начальником полиции.

Поворачиваюсь к нему. Его кожа становится белее мела, рот приоткрывается, а в глазах мелькает страх. Сжимаю губы от досады, делая выводы по его реакции.

— Кто?.. Тебе это сказал?..

Шепчет, таращась на меня встревоженными глазами.

— Это правда?

— Кто тебе это сказал? — говорит более громко, начиная истерить. — Они связывались с тобой?! Они тебе сказали? Кто?!

— Как ты мог отпустить настоящего преступника разгуливать на свободе? А если он снова сделает это? Если, следующей буду я?.. — в глазах появляются слёзы разочарования и досады.

Я до последнего надеялась, что это всё ложь. Папа не плохой, он справедливый, человек чести, настоящий мужчина, защитник. Я даже искала в каждом парне схожесть с ним.

— Лиза. Просто ответь мне, кто тебе об этом рассказал?.. — Он хватается за голову, проводя по коротким рыжим волосам.

— Это не важно, — отворачиваюсь к окну.

— Нет, это очень важно, дочка. Ты себе даже не представляешь на сколько….

— Что ты сделал? Те люди в масках… Они тебя шантажируют теперь?

Отец тоже поворачивает к окну, смотря на ночные улицы.

— Ты слишком много знаешь, Лиза, — грустно говорит он. — Лучше просто забудь обо всём. Я уже и так понял, кто тебе это рассказал. Если бы кто-то другой, то….

Он осекается, выдыхает громко, поджимает челюсти.

В этот момент накатывает страх. А ведь об этом знает не только Стас, но и тот, кто совершил преступление….

— То что?.. — тихо спрашиваю, он не отвечает. — Пап, ответь.

— Ничего. Я во всём разберусь сам. Если они снова к тебе подойдут….

— Папа, — перебиваю его. Он явно недоговаривает. — Не кажется тебе, что поздно уже думать о том, что может со мной произойти, после того, что ты натворил?

— Лиза…. Никому ни слова, поняла меня? Даже маме не рассказывай. У нас буду большие проблемы, если это просочится дальше этих стен.

— Что?.. — поднимаю брови, в груди начинает растекаться лава, выплёскиваясь в гневе. — Ты вообще себя слышишь?.. Проблемы будут у нас? У нас? Это только твоя проблема, папа. Ты должен исправить всё, что сделал. Ты должен посадить настоящего преступника в тюрьму!

— Я не могу, Лиза…. Ты не понимаешь….

— Я разочарована в тебе, — отвожу взгляд. — Всегда восхищалась тобой. Но теперь даже не знаю. Из-за тебя мы пострадали все, и неизвестно, что ожидает нас в дальнейшем. Не зря мама хотела с тобой развестись….

— Лиза….

— Я никому не скажу, не переживай!

Захожу, громко хлопнув дверью.

Прохожу в свою комнату под удивленный взгляд мамы, которая как раз шла на балкон. Зарываюсь в одеяло с головой, и непрошенные слёзы появляются на глазах. Не могу сдерживаться и тихо плачу, отвернувшись к стене, чтобы Карина не увидела.

В какой момент наша жизнь пошла наперекосяк?..

Папа…. Господи, неужели ради денег можно совершать такие поступки?.. Ради денег закрыть глаза на зверские поступки людей, сажать невиновных, подвергая их мучениям. Только чтобы был достаток, деньги….

Отец, которого я любила всем сердцем, остался лишь в моих воспоминаниях. Я больше не смогу относиться к нему как раньше…. Да как вообще смотреть ему в глаза? И жить на деньги, добытые таким путём?

Он ведь сам воспитал меня справедливой и честной, а сам…. В груди печёт от негодования.

И эта дача явно была куплена на кровавые деньги, потому что дешево участок в таком месте не купишь, а зарплата у папы ни настолько большая….

Он продал её, не посоветовавшись с мамой. Уехал в выходной, а вернулся весь потрёпанный. И в этот же день уехал и Стас…. Неужели?..

Стас. Я всё равно никогда не смогу его простить, даже если у него были на это причины. Я ненавижу его за то, что он сделал той ночью и за то, что обманывал, заставил влюбиться в него.

Как странно, ведь я сейчас не испытываю к нему никаких светлых чувств…. Будто бы из меня вышибли дурацкую влюбленность, впуская лишь жгучую ненависть, заставляя течь её под кожей словно яд.

Разве можно вот так взять и перестать любить?..

Но в груди болит. И очень сильно. Рвёт на части.

Я смогу справиться с этим?..