Эпилог

Прошло десять лет.

Я сидела на крыльце своего дома — того самого, в котором когда-то пряталась от столичных родственников, и смотрела, как солнце садится за дубы. Вечер был теплый, поздневесенний, совсем как в тот день, когда все началось. Только теперь рядом со мной на ступеньках возились двое, а третий спал у меня на руках.

— Мама, смотри, что я нашел! — семилетний Лео сунул мне под нос здоровенного жука с блестящими зелеными надкрыльями. — Он кусается?

— Не знаю, милый, — я осторожно отодвинула жука от лица. — Спроси у папы. Он лучше разбирается в кусачих существах.

— Папа! — Лео рванул в сад, где Рейнар учил пятилетнюю Лили плести венки из одуванчиков.

Я посмотрела им вслед и улыбнулась. Рейнар подхватил сына на руки, что-то сказал, и Лео радостно засмеялся, выпустив жука в воздух. Лили, не обращая внимания на брата, сосредоточенно плела свой венок, высунув от усердия язык.

Маленький Томас — мы назвали его в честь нашего старого управляющего, который умер через пять лет после моей свадьбы, — заворочался у меня на руках и требовательно зачмокал. Я переложила его поудобнее, расстегнула платье и приложила к груди. Годовалый дракончик (в смысле, ребенок дракона, а не настоящий дракон — пока) тут же успокоился и принялся за дело.

— Опять кормишь эту прорву? — раздался голос за спиной, и я обернулась.

Амелия тяжело спускалась по ступенькам, держась за перила одной рукой, а второй — за огромный живот. Ее пепельные волосы растрепались, лицо раскраснелось, но глаза сияли таким счастьем, что я каждый раз умилялась.

— Ты бы сидела, — я подвинулась, освобождая ей место на крыльце. — Куда понесло на ночь глядя?

— Сидеть надоело, — Амелия осторожно опустилась рядом и вытянула ноги. — Каждый вечер одно и то же. Итан приносит мне подушку, чай, книжку и смотрит с таким ужасом, будто я сейчас лопну. Я ему говорю: дорогой, если бы я должна была лопнуть, это случилось бы еще месяц назад.

Я рассмеялась. Амелия вышла замуж за Итана, кузена Рейнара, четыре года назад. Это была удивительная история — столичная штучка, которая приехала в провинцию смотреть на деревенскую родню, и вдруг влюбилась в дракона. Итана она встретила на одной из наших семейных встреч в горах — он прилетел поприветствовать брата и застрял на три недели. Амелия потом рассказывала, что, увидев его в драконьей ипостаси, сначала чуть не умерла от страха, а потом поняла, что пропала.

— Как там Итан? — спросила я.

— Носится по саду с Лео, — махнула она рукой. — Они там лягушек ловят. Твой муж, кстати, тоже с ними.

Я посмотрела в сторону пруда. Действительно, Рейнар, Итан и Лео стояли по колено в воде и что-то увлеченно высматривали. Лили сидела на берегу с венком на голове и командовала.

— Идиллия, — улыбнулась я.

— Идиллия, — согласилась Амелия. — Кто бы мне сказал десять лет назад, что я буду сидеть на крыльце в провинции, беременная двойней от дракона, и считать это счастьем... я бы рассмеялась тому в лицо.

— Жизнь непредсказуема, — философски заметила я.

— Это ты мне рассказываешь? — она хитро посмотрела на меня. — Кстати, мама написала. Снова.

— И что хочет наша дорогая Ирма?

— Пишет, что скучает. Что столица опостылела. Что не хочет ли она переехать к нам? — Амелия скривилась, изображая мамин голос. — Я ей ответила, что у нас тут уже целый табор, места нет.

— Жестокая ты дочь.

— Я справедливая, — она погладила живот. — Мои дети будут расти в тишине и покое, как твои. А не в столичных интригах. И бабушка пусть приезжает в гости, но не жить.

Я кивнула. Ирма действительно иногда наведывалась — но ненадолго, потому что долго выдерживать ее общество было невозможно даже мне, а уж Амелии, которая знала мать с детства, и подавно. Корвин, кстати, умер два года назад — объелся устриц на каком-то столичном приеме. Ирма осталась одна, но, кажется, не слишком горевала.

— А твои свекры? — спросила Амелия. — Давно не видела Инессу.

— Вчера улетели в горы, — ответила я. — Бренн сказал, что соскучился по настоящему холоду. А через неделю вернутся — обещали привезти Томасу какую-то погремушку из драконьей кости. Я просила не делать этого, но разве их остановишь?

— Драконьи бабушки хуже человеческих, — усмехнулась Амелия. — Моя свекровь тоже ТАКОЕ вяжет... я боюсь, что дети родятся, а эти одеяла будут тяжелее их самих.

Мы посмеялись. Маленький Томас, наевшись, уснул у меня на руках, и я осторожно переложила его в плетеную люльку, стоящую рядом.

— Красивый у тебя младший, — сказала Амелия. — Весь в Рейнара.

— Все в него, — вздохнула я. — Лео уже летать пробует. Вчера чуть с крыши не сиганул — думал, получится. Хорошо, Рейнар поймал.

— Драконья кровь, — Амелия покачала головой. — Мои тоже, наверное, такими будут. Боюсь даже представить.

— Ты справишься, — я погладила ее по руке. — У тебя Итан есть. И мы все рядом.

— Знаю, — она улыбнулась. — Знаешь, Анна, я ведь тебя сначала невзлюбила. Когда мы приехали тогда, десять лет назад. Ты казалась мне такой... чужой. Непонятной. Живешь одна, в глуши, ни к чему не стремишься. А теперь... теперь я понимаю, что ты была самой мудрой из нас.

Я пожала плечами.

— Я просто хотела быть счастливой. И нашла свое счастье.

— В драконе, — Амелия улыбнулась.

— В драконе, — согласилась я. — И в саду. И в детях. И в этом доме. И в горах, где вторая наша семья. У меня теперь два дома, Амелия. И оба любят.

Из сада донесся радостный вопль — Лео, кажется, поймал самую большую лягушку в истории. Лили завизжала от восторга. Рейнар засмеялся — я услышала этот смех даже отсюда.

— Идем ужинать? — предложила я. — Марта сегодня обещала пирог с яблоками. Из нашего сада.

— О, пирог Марты я не пропущу ни за что, — Амелия тяжело поднялась, и я поддержала ее под руку. — Пойдем. И этих охотников за лягушками позовем.

Мы пошли в дом. В гостиной уже накрывали на стол — Марта, постаревшая, но все такая же деятельная, командовала молоденькими служанками. Увидев нас, она всплеснула руками:

— Амелия, ты бы сидела! Госпожа, ну что же вы, дали ей по лестницам ходить!

— Марта, я беременная, а не больная, — отмахнулась Амелия, но в голосе ее звучала теплая благодарность. Марта нянчилась с ней, как с собственной дочерью, и Амелия это ценила.

Через полчаса все собрались за большим столом в малой гостиной — той самой, где я когда-то читала баллады в одиночестве. Теперь здесь было шумно, тесно и весело. Рейнар сидел во главе стола, рядом с ним — я, дальше Лео (весь в грязи, потому что отмыть не успели), Лили (с венком, который так и не сняла), Амелия с Итаном, и Томас в люльке, поставленной на отдельный стул.

Итан, красивый темноволосый дракон с глазами цвета янтаря, не отходил от жены — подкладывал ей еду, поправлял подушку на стуле, гладил живот. Амелия делала вид, что ее это раздражает, но я видела, как она светится.

— Завтра прилетят мои, — сообщил Итан. — Мать сказала, что привезет приданое для внуков. Целый сундук драконьих сокровищ.

— Только не золото, — взмолилась Амелия. — Им же играть этим, подавятся!

— Там одеяла, игрушки, погремушки, — успокоил он. — Золото потом, когда подрастут.

Мы рассмеялись. Драконы и их любовь к сокровищам была вечной темой для шуток в нашей семье. Рейнар, например, хранил в сундуке мои старые платья и засушенные цветы из сада — уверял, что это его главные сокровища.

— А вы к нам в горы когда? — спросил Итан у Рейнара. — Отец скучает, говорит, внуков мало видит.

— Через неделю, — ответил Рейнар. — Сначала надо сад доделать. Анна новую беседку задумала.

— Новую беседку? — оживилась Амелия. — Покажешь?

— Завтра, — пообещала я. — Там жимолость посадим. Ту самую, у стены.

Рейнар поймал мой взгляд и улыбнулся той самой улыбкой, от которой у меня до сих пор подкашивались колени. Десять лет прошло, а я все еще таяла, как девчонка.

После ужина мы вышли на крыльцо — уже вдвоем. Дети остались с Итаном и Амелией, которые вызвались укладывать их спать. Ночь была теплая, звездная, пахло сиренью и мятой.

— Помнишь эту ночь? — спросил Рейнар, обнимая меня за плечи. — Десять лет назад. Ты стояла здесь в розовом платье и смотрела на звезды.

— Ты был в саду, — ответила я. — Смотрел на меня.

— Я всегда на тебя смотрел, — он поцеловал меня в висок. — И буду смотреть.

Мы стояли молча, слушая ночь. Где-то в саду пел соловей, в пруду плеснула рыба, из дома доносился приглушенный смех детей.

— Ты счастлива? — спросил он тихо.

Я повернулась к нему, посмотрела в эти золотые глаза, которые снились мне еще до того, как я узнала их обладателя.

— Да, — ответила я просто. — Очень.

— Я тоже, — он улыбнулся. — Спасибо, что согласилась тогда.

— Спасибо, что спросил.

Мы поцеловались — легко, нежно, как в первый раз. А вокруг цвел сад, и звезды сияли, и где-то в доме спали наши дети, и все было хорошо.

— Пойдем спать, — сказал Рейнар. — Завтра новый день.

— Пойдем.

И мы пошли — в дом, полный тепла и света, в жизнь, полную любви. Навстречу новому утру, новым годам, новому счастью.