Глава 15

Катя Дорога, к моему великому удивлению, была милостива. В пробке мы простояли от силы минут пятнадцать, а дальше по трассе я ехала быстро, внимательно и уверенно. Мама с папой нас встретили у ворот вместе со старым и всеми любимым псом Графом. Дети быстро пообнимались с бабушкой и дедушкой и на полчаса пропали во дворе с собакой. – Кать, я не поняла, а как же школа и садик? Ты не подумай, что мы не рады, но ты обычно всегда была против пропусков, – мама зашла со мной в дом, а папа пошёл за детьми следить. – Была, а теперь нет. Соскучились по вам. Мы с Ромой решили, что пока моим родителям рассказывать ничего не будем. Так будет проще… Но я уже сомневалась в этом решении, стоило только увидеть добрые и слегка обеспокоенные глаза мамы. – Дети проголодались? Сразу за стол или как, Катюш? – Давай чуть позже, хочу немного в себя прийти после дороги. И всё же врать самым родным – это плохо и безумно трудно. Позже всё расскажу маме… не сейчас, вечером. Мама поймёт, даст совет и, как в детстве, прижмёт к себе, поглаживая по голове. Дала себе ровно полчаса на отдых, за которые от мужа пришло несколько весьма откровенных и страстных сообщений. Вот такого Рому я любила всегда. Я дала ему шанс и очень молила в душе не просрать его. Эта ночь показала, что мы по-прежнему любим друг друга. Страсть и огонь с новой силой полыхают в нас. А в глазах мужа я видела не просто любование, а восхищение мной. И это дико приятно, когда по прошествии стольких лет твой муж видит в тебе единственную и желанную женщину. С улицы доносились радостные голоса детей и папы. Пёсель громко гавкал от такого пристального внимания и носился кругами по двору. Распластавшись на большой кровати, которую в такие моменты я делила с дочерью, с улыбкой слушала детей, отгоняя от себя мысли о прошедшей трудной неделе. Единственное моё желание – забыть всё как страшный сон, и чтобы этот мальчик Саша никогда не появлялся в нашей жизни. Как же мне мало нужно для прежней счастливой жизни. Но внутренний голос так и не давал расслабиться, напоминая об одном-единственном предательстве мужа, которое, как гадкий червячок, грызёт сознание. – Привет, живая? Антидепрессанты нужны? – Инна умела начать разговор неожиданно. – Я уже у них… – Я вообще-то пошутила, и твой ответ совсем меня не радует, – послышался шум воды. – Рассказывай. Как ты? – Всё нормально, если так можно это назвать. Я у родителей и отдыхаю после дороги, дети носятся с собакой во дворе. – Очень интересно, а почему? – Он попросил уехать. Не спрашивай почему. Ответ очень прост: «так надо, Катюш, доверься мне», – я передразнила мужа его голосом. Инна хмыкнула, но развивать эту тему не стала, и я ей была благодарна. Ответить самой себе не могла, просто поверила и, как сказала выше, дала ему шанс всё исправить. За столько лет привыкаешь доверять человеку и, видимо, здесь сработала наработанное годами доверие. – Поговорила с Ромой? – И да и нет, – я села в кровати и поджала ноги под себя. – Я могу понять его доводы относительно его самого, но… Всё так сложно. – Что за тайны? Ты пострадавшая сторона! Ещё эту мамзель кто-то подослал. Инна благородно возмущалась, хорошо ещё пока без матерных слов, а их она могла хуже сапожника вставлять. – Не напоминай. Цирк полный. Но очень хочется узнать, кто та женщина, нанявшая дамочку. Я уже голову сломала. – Я тоже. Сам пацан не мог такое провернуть? Ну, через знакомую? – что-то пикнуло у подруги. – Очень всё подозрительно. – И не говори. Ин… я не хочу рушить семью. Рома тоже… – сейчас я казалась самой себе мямлей. – Катюш, я знаю. Сейчас скажу банальную фразу, но ваша семья для меня и Эдика всегда была примером. И узнав такое, мы были в охрененном шоке! – У тебя слабо получается утешать, – в комнату заглянула мама, услышав мой голос. – Я просто не старалась. Нам надо будет обязательно гульнуть без наших мужичков. Пройдёмся по магазинам, заглянем в спа… – Да, неплохо. Мне пора, обнимаю. – Взаимно, дорогая. Звони сразу, как только… Ну, ты поняла. Обычно после разговоров с близкой подругой всегда становилось легче, но не в этот раз. Тревога появилась в груди и пока легко начала царапать такое шаткое равновесие души. Тут, в отчем доме, меня стало жутко накрывать. Захотелось свернуться клубочком и повыть. Жалеть себя, скулить от несправедливости судьбы и преспокойненько позволять окружающим утешать себя. Но гордость и тот внутренний стержень, наработанный годами, не позволяли распускать нюни. Если только капельку и наедине с мамой. Весь обед папа с внуками галдели за столом, мама им улыбалась, вставляла реплики. А когда смотрела на меня, улыбка гасла, а в глазах читался немой вопрос: «Что случилось?». А мне кусок в горло не лез. Моя тревога росла очень быстро, и объяснения этому я не могла найти. Рома обещал, а значит, должен сдержать слово. На какое-то недолгое время от тревожных мыслей отвлекла работа. Мне всё же удалось доделать начатое и даже приступить к новому, благо дети не отвлекали. Они снова носились во дворе с собакой под присмотром бабушки и дедушки. – Привет ещё раз. Как вы? – Привет. Я работаю, дети гуляют, – когда уже стало темнеть, муж осчастливил звонком. – У тебя как? – Скучаю уже. А так всё нормально. – Ром… Я не знаю, как это объяснить, но мне плохо. – Кать, ты заболела? – тон мужа тут же поменялся на обеспокоенный, я грустно улыбнулась, сворачивая программы на ноутбуке. Сама не понимала, как объяснить своё состояние. Зачем ему ляпнула? – Нет, я не заболела. Просто неспокойно. А может… Не важно, хочется скорее вернуться в обычную жизнь и без сюрпризов. – Понял. Кать, скоро всё наладится. Я обещал. Просто проведи с детьми хорошо время у родителей. А когда вернёшься, всё будет хорошо. Люблю тебя. – Хочется верить. Очень рассчитывая, что после тяжёлого и яркого на события дня дети уснут мгновенно, я попросила маму уложить дочку, а сама вышла на улицу к папе, зная: у него каждый вечер был свой особенный ритуал. Он перед сном всегда обходил свои владения, только потом спокойно засыпал. Граф уже лежал в своей будке и, уронив голову на лапы, одними глазами следил за хозяином. – Я так понимаю, у зятька важные дела, раз вас выслал? – Не в бровь, а в глаз, – папа приобнял за плечи и повёл к кустам малины. – Мне стоит беспокоиться? Только честно, – вот это папино «только честно» я хорошо помнила ещё с детства, и оно всегда срабатывало. Сейчас папа отрабатывал этот приёмчик на моих детях, а я радовалась, что стала взрослой. Закусив губу, отошла на шаг и намеренно повернулась к нему спиной, чтобы по моим глазам и в целом по моему состоянию он ни о чём не догадался. – Не стоит, всё хорошо, – пожала плечами, – у него важная встреча в начале недели, а мы не хотим ему мешать к ней готовиться. – Хорошо врать научилась, дочь. Но ты меня знаешь, враньё чую за версту. – Пап, я не вру. Так и есть, – и ведь так и было со слов мужа. От дальнейшего допроса с пристрастием спасла мама. Она вышла на веранду и махнула мне рукой. – Я пойду к маме, ты со мной? – Иди, мне ещё надо калитку закрыть и Графу воды налить. ***Закрывшись на кухне, под сладкий травяной чай и мармеладные конфеты я вывалила на маму события прошедшей недели. Не сдерживая эмоций, рассказала всё. А в конце мне так стало себя жалко… Слёзы сами вырвались наружу, хоть я и всячески пыталась их остановить. Но, с другой стороны, кто, как не родной человек, всё поймёт и утешит? Мама дала мне время прийти в себя, обновила чаёк и подсела ко мне на мягкий кухонный диванчик. Ласково поглаживая по спине и волосам, она молчала долго. А у меня от высказанного будто огромнейший каменюка с плеч упал, голова лёгкой и пустой стала. Вот только глаза резало от пролитых слёз и нос слегка припух. Не люблю плакать из-за вот таких последствий. – Доча, ты большая умничка, что не стала истерить и губить семью, – выдала мама, потом горько вздохнула. – Не всё так плохо, как могло быть. – Ты о чём? У меня в доме сын Ромы от другой женщины! Что может быть хуже? – Может… В каждой семье случается плохое. И каждая семья справляется с этим по-разному. Кто-то не выдерживает испытаний и расходятся. Какие-то семьи пытаются сохранить то ценное, что у них есть, и жить в новых реалиях. Это жизнь, Катюш. И многое зависит от нас, женщин. Мы должны быть сильнее, умнее и хитрее. – Мам, это я всё понимаю головой, но вот тут, – пальцем указала на место, где поднывало сердце, – болит от предательства. – Понимаю, даже очень понимаю… – мама прошептала одними губами, прижимая их к моему виску. – В смысле? Мам? – Поверь, видеть, когда твой любимый мужчина обнимает другую – это намного больнее. – Мам, нет… Папа? – У меня был такой шок, не передать словами. Кто бы мог подумать! Я всегда считала, что мои родители – образец любви и верности! Они всегда и везде были вместе. Папа по первому слову мамы выполнял любую просьбу… А как он на неё до сих пор смотрел! С обожанием, уважением и преданностью. Не может быть. – Да, Кать. Папа… Это было очень давно. Многое забыто, но всё равно иногда колет в груди, – мама отсела немного, а я повернулась к ней, согнув ногу в колене и положив на неё голову. Мне было очень интересно всё узнать и одновременно страшно увидеть боль в глазах мамы. – Тебе тогда было чуть больше двух лет. Мы дружили с многими, но семья Синициных была самая близкая нам. С Иваном отец дружил ещё с армейских времён. Жена Ивана, Яна, показалась мне очень даже порядочной и доброй женщиной. И как в анекдоте: её муж на работу, мой под любым предлогом к ней. – Ужас… Как так можно? – Но хуже всего то, что она спокойно приходила к нам, с тобой нянчилась, жаловалась на Ивана… А я дура была. – Нет, мам, ты не дура. Ты любила и доверяла. А потом? Как ты смогла папу простить? Мамочка горько улыбнулась, отпила из своей кружки. Сейчас, понимая, через что прошла моя мама, моя беда мне не казалась такой уж безнадёжно плохой. Но поражало другое. Мама столько пережила и прожила с этим, а мне ни слова не сказала! – Тогда другие времена были. Семья – ячейка общества. Разводы осуждались, измены тоже, но… Если честно, то я в шаге была от развода. Собрала тебя в охапку и уехала к бабушке. Дима с ума сходил, ездил каждый день к нам, стоял на коленях. Всё было… Но в один день ты заболела сильно… звала папу, отказывалась принимать лекарства. Нас даже в больницу чуть не забрали. Дима приехал, отказался от госпитализации и двое суток с тобой сидел, даже меня с бабушкой не подпускал. На третьи сутки ты словно и не болела. Больше он не уезжал. А я поняла, что и тебе, и мне без него плохо. Сама душевно сильно болела. Я лишь качала головой, слушая и не перебивая. А мама уже искренне мне улыбалась, снова поглаживая по спине. – Ты из-за меня простила папу? – Кать, ну что за глупости? И не только. Я поверила ему, дала шанс, и он сдержал слово. Как видишь, живём до сих пор хорошо и в мире. Ещё долго, очень долго я лежала рядом с Настюшей в кровати и смотрела в потолок, переваривая всё то, что рассказала мне мама. И ведь она только суть, главное мне поведала. Даже не представляю, каково ей было! Меня убивала сама мысль, что мой муж залез на другую, забыл, а потом клялся в любви и вечной верности. А мама видела всё… брр… Такое и врагу не пожелаешь. Мама смогла меня отвлечь, привнести кое-какую ясность в мои отношения с мужем. Какие-то моменты я рассмотрела с другой стороны. Поняла, насколько наша семья дорога Роме, но тревога никуда не делась. Уснула уже к рассвету, мучаясь странными видениями одиночества, серости и покрытой пылью одинокой дороги. Мне снились грустные глаза моих детей и наш с мужем развалившейся дом, от которого ветром несло могильным холодом. Таких кошмаров я никогда не видела. Проснулась резко, с тупой болью в затылке и диким желанием немедленно поехать домой. Одной. – Мам, мне надо вернуться. Дети с вами останутся. – Кать? – мама ошарашенно смотрела на меня, пока я обувалась. – Всё нормально, я позже позвоню. С ультиматумом попрощалась с мамой и пулей вылетела из родительского дома. Некогда было объяснять. Нутром чую, что я должна быть дома. Я должна успеть. До Краснодара ехать около полутора часов, плюс пробки в рабочие дни. Но это уже мелочи. Мне надо быть дома. И хоть убейте, меня не переубедить! ***Машину оставила у ворот и быстрым шагом, желая быстрее оказаться рядом с мужем, прошла двор и влетела в наш дом. Тихие голоса доносились из гостиной. Пока снимала кроссовки, пыталась угадать, разобрать голоса, морально подготовиться к своему появлению. Но только уверенный голос мужа и слишком тихий женский отрывками долетали до меня. – Отошла от моего мужа! – Катя?! Ты что тут делаешь? – Рома убрал от себя руки блондинки и в два шага оказался рядом. Он наклонил голову вбок, с прищуром вглядываясь в моё лицо, а его брови грозно встали домиком. Как же я вовремя…