Глава пятая. Марфа

Ведьма с нескрываемой гордостью стянула брезентовое покрывало с машины. Девочки ахнули, Ивана с восторгом, Лёля – задохнувшись от пыли. – Откуда такая древность? – Это не древность, детка, это – сокровище. Её сухая ладонь мягко легла на темно-зеленый потертый капот. – Не дам обижать моего Сивку, что это за неуважение. Он в пять раз старше вас. Лёля едва удержалась от вопроса, точно ли они куда-то на этом уедут, и с видимым трудом пыталась сосчитать возраст машины. Ивана прильнула к запыленному лобовому стеклу, едва ли не носом уткнулась в идеально сохраненную раму. – Я такой видела в музее автомобилестроения. Не думала, что на них ещё можно ездить… Не думала, что ведьмам вообще нужны автомобили! – Ивана расхохоталась. – Ну не в ступе же нам лететь. Втроем неудобно. Ведьма фыркнула. Старый "ГАЗ" был её драгоценностью, единственным напоминанием о том времени, когда она ещё не заперлась в стенах одинокой квартиры и с особым энтузиазмом помогала живым. Ей казалось, что она сможет отмыть кровь с собственных рук хотя бы отчасти, помогая выбраться с того света погибавшим солдатам. Не смогла. Ведьма села за руль, устроилась поудобнее на привычном сидении. Как будто ещё вчера она так же сидела, сквозь овраги направляясь к переполненному лазарету. Двигатель зарычал, мигнули круглые фары. Сердце ведьмы объяло спокойствие. – Садитесь, деточки. И держитесь крепко, будет трясти. Трясло, и ещё как. Лёля на заднем сидении бледнела и зеленела в цвет автомобиля, не то придерживая разползшуюся по брезенту Марфу, не то цепляясь за неё, чтобы самой не свалиться. В Иване проснулся неподдельный детский восторг, и на каждый прыжок на выбоине или кочке она улыбалась. – Так откуда всё-таки у вас это чудо? Старушка тепло улыбнулась. – Подарили. Я лечила раненых во время и после войны. Помогала чуть больше, чем мог бы обычный медик. Иногда было достаточно совсем маленького волшебства, чтобы не дать человеку уйти за черту, иногда приходилось вытаскивать совсем безнадежных. В то время всем было плевать, какими это будет сделано средствами. Волшебства как будто бы не было, но никто по идейным соображениям от него не отказался. И вот тогда один из спасённых вручил мне боевого коня, и я назвала его Сивкой. Свернувшая с трассы дорога змеилась среди высоких деревьев. За три часа в пути Лёля распрощалась с обедом, вытрясла душу и почти потеряла сознание. Как держалась почтенная Марфа, она вовсе понять не могла. Они чудом отыскали на карте след брошенного села, и то потому только, что Лёле ещё в детстве запало в душу название, непривычно клокочущее во рту. Илкодино, Ил-ко-ко-ди-но, будто курочка смеется на своём языке. Сивка замедлился и затих. Они прибыли. – Это и есть мельница? Ивана с недоумением высунулась из окна, оглядывая заросшие зелёным развалины. Ведьма повела носом, скривившись. – Нет, здесь была церковь. Ладаном пахнет. Она обошла руины, непрерывно оглядываясь, будто здесь что-то могло за ними следить. Вернулась довольная. – Тут место силы? Нашли? Ивана покачивала ногой, осторожно прислонившись к решетке боевого коня. – Нет конечно, это же церковь. Намоленная, это да, но когда молитвы уходят впустую, в равномерно вычищенное ничто – ничто в ответ не рождается. Никакого волшебства, никаких сил. Только иконы. Она обернулась. – И там этих икон осталось… Не вывезли, видимо, покидали село в особенной спешке. Неспроста. На осколках стен и столпов до сих пор белеют молитвы и защитные знаки, значит, было, от чего защищаться. Не соврала бабушка. Лёля осматривалась, пытаясь представить, каким здесь всё было до того, как село покинули люди. Кроме стен заброшенной церкви ничего не осталось, будто всё живое сравняли с землей. – Бабушка говорила, что они убегали к мельнице на рассвете, по солнцу. И по солнцу к вечеру возвращались домой. – Стало быть, на восток… Речка тоже пролегает с востока, так всё и сходится. Идти придётся пешком, даже Сивка там не проедет. Лес, хоть и был молодым, буйным цветом разросся на брошенных землях. Ни дорожки, ни тропки, одна непролазная чаща. Птицы, не привыкшие к людям, сыпали сверху проклятья, звери попрятались, испугавшись незваных гостей. – Пришли. Ведьма устало оглядывала заросший берег. Ивана рухнула в ноги разросшейся ивы, с трудом переводя дух. – Так нет же мельницы. – Она здесь. Ты её просто не видишь. Пройдя пару шагов вверх по течению, ведьма скрылась в облаке камыша. Вынырнула, стряхивая с пальцев вязкую тину. – Тут мельничное колесо. И наверное, это всё, что осталось. Всё снесли, включая фундамент. Лёля, только-только нагнавшая быстроногих, тут же поникла. – Значит, мы ехали зря?.. – О, нет, дорогая! – ведьма сияла. – Мы пришли куда надо. Из всех источников, какие я видела за последнее время, этот единственный подает хотя бы признаки жизни. Я ещё слышу плеск воды и скрип колеса. Девочка расцвела, до конца не веря, что наконец, возможно, впервые в жизни сумела стать для кого-то полезной. – Милая, если не затруднит, приведи сюда Марфу. И не торопись, нам всё равно нужно здесь немного прибраться. Лёля кивнула. Идти обратно, не отдохнув, не хотелось, но дважды оказаться полезной было важнее. – Прибраться? – Ивана выглянула из-за ивового покрывала, как только Лёля ушла. Ведьма повернулась к ней без улыбки, донельзя сосредоточенная и смурная. – Я скажу тебе кое-что, ты послушай. Здесь действительно спрятан серьезный источник силы. Удивительная удача, сами мы его никогда не смогли бы найти. Он тут только поэтому и остался. Но есть проблема. Чтобы что-то получить, нужно сначала отдать. Она оглянулась вслед ушедшей девчонке. – Я могу восстановить мельницу, поднять колесо и запустить жернова. Но у меня есть один единственный шанс. Если получится, если мельница разбудит источник, тогда мои силы вернутся. – А если нет? – Если не выйдет, обратно с вами поедет простая старуха. А может быть, и не поедет, а по ветру прахом развеется. Кабы знать… Ивана стиснула зубы. – И вы не можете не попробовать? – Не могу. Девушка поднялась и заключила ведьму в объятия. – Я буду рядом с вами, бабушка. Что нужно делать? – Быть рядом. Ведьма улыбнулась. Мягко отстранив Ивану, она обернулась к реке, раскинула руки. И начала колдовать. Со скрипом и плеском колесо вынырнуло из камышового плена и провернулось над водой, стряхивая тину и грязь. Следом, оставляя следы на влажной земле, к колесу потянулись один за другим поваленные деревья. С грохотом сталкивались, раскалывались и собирались в мельничный дом, окруженные изумрудным сиянием. Ведьма едва держалась. Закрыв глаза, она филигранно воссоздавала мельницу такой, какая она и была, какой её запомнили берег и заводь. Бревнышко к бревнышку, черепица за черепицу. В клубах пыли, взрывая широкую колею, по земле прокатились каменные жернова, одно за другим, и тут же влетели в дом. Последним в стену вошел вал из цельного дерева, и следом изумрудный огонь опустил на него колесо. Ведьма прерывисто выдохнула и упала в руки Иване. Без сил, дыша через раз, сквозь ресницы глядела на мельницу. Река волновалась. Разбивала о колесо бегущие волны. Оно не сдвигалось. Небо над ними нахмурилось сизыми тучами. Загрохотало. Ведьмин изумрудный огонь угасал. – Я хотя бы пыталась… Ивана сжала её хрупкие руки, казавшиеся теперь вовсе бумажными. – Бабушка, вы только держитесь. Держитесь, пожалуйста! Когда ведьмины веки, не сопротивляясь, смежились, и дыхание стало почти незаметным, не тревожащим грудь, колесо дрогнуло. Заскрипело и начало ход. В тот же момент из чащи показались Лёля с собакой, и Марфа, остановившись и сев, протяжно завыла. Колесо ускорялось, и в самой глубине мельницы приходили в движение сомкнутые жернова. Река наполнялась, разливаясь крутыми волнами. Тучи рассекло белой спицей, впившейся в крышу. Птицы стихли. Колесо вращалось быстрее. Ведьма открыла глаза. Как вода в бурлящей реке, в её венах разливалась новая горячая сила. Наполнялись уставшие руки, окрепли ноги, взгляд прояснился, и она наконец осмелилась встать. Ивана не решилась её удерживать. Поднявшись, ведьма шагнула навстречу бушующей мельнице. Колесо ускоряло бег, грохотало всё громче. Река прибывала. Казалось, ещё мгновение, и домик разлетится как карточный. Но он выстоял. Дрожал жерновами, вращал колесо и, озаряя весь лес, пылал изумрудным огнём. Шаг. Ещё шаг. Ведьма скрылась в потоке воды. Девочки замерли, боясь шелохнуться. Марфа бросилась следом за ведьмой. Небо прояснилось. Мельницу залил солнечный свет, река блистала в искрящемся облаке. Лес снова ожил. Прямо в руки Иваны с оглушительным лаем выкатился снежно-белый щенок. Ни она, ни Лёля сразу не поняли. – Как вам моя Марфа? Над берегом колокольчиками разнесся звонкий девичий голос. В лучах солнца, окруженная венцом белых кос, выступила она. Юная, нежная как весна, пылающая алым румянцем. Ведьма. Ивана застыла. Это её портреты она рисовала ночами, совершенно того не помня. Уже не ведьма, совсем не Яга. Небесная царевна по имени Леля. И Марфа. Лохматый щенок, разменявший второе столетие. Ведьма улыбнулась, встряхнула старое платье, прошитое брызгами. В ней снова бурлила жизнь, в полную силу, как в лучшие, цветущие, небесные годы. Бессмертная и всесильная. Не ведьма – богиня. Лёля так и не сдвинулась, замерла у кромки леса среди деревьев. Глядела и глазам своим больше не верила. Лес гудел. Мельничное колесо продолжало движение. Царевна открыла глаза в ледяную темницу. Мёртвой тишиной скованная, снежной вуалью укрытая. Косы её, чернее беззвездной ночи, опутали грудь белую блестящими змеями. Долго спала царевна. Устала. По сёстрам соскучилась.