Глава 46. Дракон

Я не справлялся. Нет, не с проклятием, не с прошлым, не с тростью, забытой у двери. Я не мог справиться с ней. С Джолин. С её платьем, шуршащим, как скандал, с её голосом... Нет, с голосом — это отдельная история. Низковатый, чуть хрипловатый голос только усиливал желание.

Я понимал, что это просто страсть. Внезапно ослепившая меня от мысли, что рядом красивая женщина. Я не видел в ней любви. Страсть, словно красный занавес, прятала всё.

Я шёл по коридору, как в тумане.Маска — на лице. Перчатки — на руках. Но внутри всё трещало по швам.Я думал о её руке под моей перчаткой. О том, как её сердце билось под пальцами.

Это и было началом конца.

Я не мог больше ходить.Не мог молчать.Не мог думать.Мне нужно было выпустить это.

И тогда я увидел его.

И тогда я увидел его — рояль. Он стоял в дальнем углу библиотеки, скрытый тяжёлой шторой, как забытый грех. Я никогда не прикасался к нему, никогда не слышал его звуков.Старинный.С пожелтевшими клавишами.Каждая клавиша, каждая трещина на крышке, как морщины на старом лице, рассказывали свою историю, полную печали и радости, боли и счастья.Я ни разу не играл на нём.Но я знал, что он должен звучать.

Я подошёл.Снял перчатку.Медленно.Как будто снимал кожу.Потом — другую.Положил их на край стола, как два чёрных листа.Подошёл к роялю.Коснулся крышки.Холодная.Следы пыли.Я открыл её бережно, как будто боялся разбудить спящего зверя.

Рояль молчал, как всегда, но я знал: он ждал, оскалившись жёлтыми клавишами, словно старик, улыбнувшийся пожелтевшими зубами.

Я сел.Выпрямился.И положил руки на клавиши.

Сначала была тишина — густая, как вода в глубоком колодце. Потом раздался первый звук — низкий, глубокий, как стон из-под земли. Он вырвался из моих пальцев, словно я пытался изгнать из себя боль, что терзала мою душу.

Я начал играть, но не мелодию и не произведение. Я выплёскивал всё, что накопилось внутри. Боль, страх, гнев — всё это звучало в моих руках, как крик души. Я играл, не думая о том, что получится. Я играл, потому что должен был.

Всю ненависть к себе за то, что я позволил себе почувствовать.Всю страсть, которую я думал давно похоронил.Всю надежду, которую я считал преступлением.

Я играл, как будто пытался сказать то, что не мог сказать вслух:«Ты — первое, что я хочу видеть утром.И последнее — перед сном».

Пальцы скользили по клавишам, как по ранам, оставляя на них следы. Я чувствовал, как внутри меня что-то меняется. Как будто я освобождался от тяжести, что давила на меня всё это время.

Я играл, пока не почувствовал, что больше не могу. Пока не понял, что боль, что терзала меня, начала отступать.

И в этот момент…

…я услышал это.