Глава 61

— И как я буду жить? — полушепотом спросила Марисобель, а ее глаза расширились от ужаса. — Одна? Всю жизнь одна? Опозоренная в глазах общества… Чтобы надо мной все насмехались…

— О, поверь, обществу будет что обсудить! Там без скандалов, как без пряников! — улыбнулась я. — Зато это свобода. Ты сможешь любить того, кого захочешь. Быть той, которой ты хочешь быть!

— Ты врешь! — закричала сестра, вскочив с кресла. — Ты врешь! Лавочка отца не приносит денег! Ты просто не хочешь подписать эти бумаги! Просто не хочешь поставить свою подпись! Тебе плевать на меня! На то, что со мной будет! Тебе плевать, какой позор меня ждет! Какие ужасы мне придется пережить! Ты… Ты такая же, как мать!

И вдруг я увидела — её рука скользнула в карман и вынула нож.

Тот самый. Мой. Потерянный.

Маленький, с тонким лезвием, похожим на шип. Тот самый, что я носила в платье.

Тот, что я потеряла.

— Прости, — прошептала сестра, а ее глаза наполнились слезами.

И вонзила его в меня — не в сердце, не в горло, а в бок.

Быстро. Чётко. Как будто тренировалась.

Я упала не от боли, а от шока, от предательства. От того, что сестра, которую я качала на руках, теперь смотрит на меня с холодом.

— Почему? — прошептала я, еще не до конца осознав, что только что случилось.

— Потому что, — сказала она, и голос её стал другим. Она с ужасом смотрела на меня, но при этом сжимала нож еще крепче, словно сейчас он был ее единственной опорой, — ты борешься за свое счастье. А я — за свое. Каждая борется за себя. И это мой шанс. Мой единственный шанс… Я не хочу быть опороченной. Я не хочу, чтобы мой ребёнок был внебрачным. Я не хочу ставить на себе крест. Я сделаю всё, чтобы выбраться. Всё.

Она выдернула нож.

Посмотрела на кровь.

Вытерла лезвие о платье.— Мать сказала, — прошептала Марисобель, растирая рукой слезы. — Если не получится — убей её.

Она ушла.Тихо.Как призрак.

А я осталась лежать у камина.

С раной в боку.

С кровью на платье.

С одной мыслью, что резала сильнее, чем сталь:

«Она была посланницей.

Но она поверила в свою миссию».