Глава 12 · О сколько нам открытий чудных…
Остальные процедуры не заняли много времени. Зимин вышел, оставив нас со своим начальником вдвоем. Я подписал бумаги, которые передал мне Морозов, и направился было к выходу.
— Станислав Викторович очень впечатлен тем, как вы провели расследование, Павел Филиппович, — произнёс Александр Васильевич, когда я уже стоял у дверей кабинета.
Я остановился. Обернулся и взглянул на главу кустодиев:
— Вы же понимаете, что нам просто повезло? Мы оказались в нужное время в нужном месте, где Коля нам все и рассказал.
Морозов улыбнулся.
— Тут уж по-разному можно смотреть на ситуацию, — ответил он. — Повезло… Или нас привела в этот дом сама Судьба. Или это было чем-то необъяснимым, вроде чутья, которое подсказало вам, что ключ к разгадке в том доме. Этот список можно продолжать бесконечно, Павел Филиппович!
— И то верно, — задумчиво протянул я.
— В любом случае, император вами доволен. И это дорого стоит.
— Рад, что смог угодить Великому Мастеру.
— Ко всему прочему вам удалось подружиться с Шуйским, — продолжил Морозов. — Знаю, что поначалу у вас не заладилось. И рад, что в итоге все сложилось хорошо. Признаюсь, никто не ожидал, что он вступится за вашу семью — теперь позиция Чеховых сильна, как никогда.
— Не без вашей помощи, — напомнил я.
— Я всего лишь устраивал свое счастье, — отмахнулся мужчина. — Не мог же я упустить женщину, которая способна одним своим взглядом заморозить самых отчаянных бойцов и одной своей улыбкой согреть мое сердце?
— Да вы поэт! — заметил я.
Морозов пожал плечами:
— Могу себе позволить. И еще один важный момент, Павел Филиппович… Сейчас, у нашей организации есть некоторые проблемы с поиском ячейки народовольцев. Тех, что подорвали вашу машину. И так как негодяи ведут за вами охоту, может быть вы поможете в поиске?
Я на секунду задумался. Бомбистов и правда следовало найти. Иначе скоро они снова захотят попробовать от меня избавиться. А с ресурсами кустодиев найти этих народовольцев будет куда проще. Да и отказывать главе кустодиев я не хотел. Не хватало еще, чтобы он намекнул бабушке, что мне все еще грозит опасность. С княгини станется потребовать, чтобы я переселился в ее особняк и обзавелся несколькими телохранителями. Поэтому ответил:
— Хорошо, Александр Васильевич.
Глава кустодиев довольно улыбнулся и произнес:
— Отлично, мастер Чехов.
— Надеюсь, Софья Яковлевна не знает о произошедшем в кабаке? — осторожно уточнил я.
— Увы, но это она мне сообщила обо всем, — ответил мужчина. — Вы уже должны были привыкнуть, что от вашей бабушки сложно что-то скрыть. Хоть она теперь и не занимает пост судьи, но имеет свою сеть осведомителей. Я лично видел, как проходящий мимо торговец газет сунул ей в руку какую-то записку, которая она ловко убрала в сумочку.
— И что было в той записке? — полюбопытствовал я.
— Кто ж знает? — усмехнулся Морозов. — Не хотелось расстраивать Софочку. Она выглядела такой довольной, думая, что я ничего не заметил.
— И вам не хочется узнать, что там написано? — удивился я.
— Павел Филиппович, я прожил много лет и понял, что в личной жизни можно либо много знать, либо быть счастливым. Однажды и вы станете перед подобной дилеммой, и тогда выбирайте с умом! Я решил, что могу оставить дорогой женщине несколько ее секретов… До встречи, Павел Филиппович.
— До встречи, — ответил я и вышел за дверь.
* * *
Вернувшись в машину, я приказал Фоме ехать домой, а сам принялся размышлять о деле Пахома. Его проблемы не были надуманы, это я уже понял. Причин могло быть две. Первая связана с некромантом, про которого рассказали призраки в кабаке. Есть вероятность, что этот негодяй развоплощает духов. Причем массово. И там, где появляется этот самый некромант, призраки быстро пропадают.
Кто он такой — призраки не знают. Я вновь подумал о тех людях, которые скупали дома. Есть вероятность, что они работают в команде с неучтенным некромантом, либо это вообще — один человек. Значит, нужно выяснить кто он.
Кто-то звонил с предложением о покупки дома наследнице Виноградовой — Дарье. Она говорила, что номер в тот раз не высветился. Но, при совершении сделки, ее брат обмолвился, что купцы вновь обращались с вопросом покупки — теперь уже моего дома. Если остались их контакты — то мне крупно повезло. Можно будет просто назначить встречу и выяснить подробности. Если же номера не осталось, то задача сильно усложняется. Придется каким-то образом искать списки всех приютских бастардов, и пытаться найти там выпускника с намеком на темную силу…
Вторая причина могла быть связана со Семкой, помощником Пахома. Но здесь все было куда проще. Нужно просто найти подмастерье, и попросить Арину Родионовну помочь в разговоре. Но в причастность парня я не особо верил. Странно, что он упомянул мать, живущую в деревне, хотя сам был приютским, но на это него могли быть свои причины. Как знать — вдруг он решил начать работать один, или же нашел себе другого мастера, у которого нет проблем с материалами и призраками…
Однако, дело Пахома было не единственным, о чем я должен был позаботиться. Вторым делом, ждущим своей очереди, были замурованные в подвале трупы. Как злобные и мстящие призраки они опасности не представляли, но вот как всплывшие в новостях старые дела…
Нет, на репутацию эти трупы повлияют вряд ли, но гостей в доме будет множество. Да и гулять по комнатам они будут долго. А если все обернется совсем паршиво, то ко мне еще пожалует и комиссия из Синода, которая всячески будет уговаривать меня помочь упокоить Виноградову, как призрака, который представляет опасность для общества. Поэтому от трупов все же лучше избавиться…
— Прибыли, вашество!
Голос Фомы вырвал меня из раздумий. И я взглянул в окно — машина и правда уже стояла у крыльца дома.
— Машину парковать? — уточнил Питерский.
— Пока не надо, — ответил я и вышел из авто. Поднялся по ступенькам кольца, открыл дверь и вошел в дом.
— Я до… — начал было я привычную фразу, как вдруг услышал из приемной приглушенные голоса. И направился в сторону рабочего крыла.
А на пороге так и застыл, пораженный увиденным.
Арина Родионова в платье василькового цвета сидела на диванчике. Перед ней на столике стоял заварочный чайник и наполовину пустая чашка, а неподалеку от секретаря парила в воздухе невероятно довольная Любовь Федоровна. И было отчего! Кажется, Нечаевой сегодня довелось пообщаться с домашним призраком лично без моего вмешательства — во всяком случае, девушка смотрела в сторону Виноградовой и охотно отвечала на ее вопросы.
— … ма, — только и смог закончить я фразу.
Виноградова и Нечаева замолчали и одновременно обернулись ко мне. Арина Родионовна радостно воскликнула:
— Добрый день, Павел Филиппович! Любовь Фёдоровна сказала мне, что вы уехали подписывать бумаги.
— Это я уже понял, — растерянно ответил я. — И… Каким образом она вам это сказала?
— Словами, чудак-человек! — произнесла Виноградова и постучала по виску, намекая на мою глупость.
— Это как раз понятно, — не взялся спорить я. — Но… как?
— После того, как мы приехали с болот, я стала замечать кое-какие странности, — пояснила секретарь. — Я словно бы стала немного… другой.
— И вы видите Любовь Федоровну? — уточнил я.
— Не совсем, — смущенно ответила девушка. — Только едва заметную тень. И слышу тихий шепот. Когда она начинает говорить тише, то я не могу разобрать слов.
— И… как вы справились с этими новыми особенностями?
Девушка пожала плечами:
— Странно все это… Поначалу я думала, что у меня что-то с ушами. Я несколько раз на улице замечала всякое непонятное. Хорошо, что была ни одна и не попыталась выяснить правду. Страшно представить, чем бы это могло обернуться.
— Это может быть опасным. Призраки порой бывают недобрыми, они могут увязаться за вами, если заметят, что вы их видите или слышите. И они способны брать у человека силу, чаще всего от какого-то вида эмоций.
— Что это значит?
— Кому-то нужно обожание, кто-то тоскует по злости, иные…
— По своему дому, — отчетливо произнесла Виноградова.
— Но вы были в резиденции вдали от дома, — напомнила Арина Родионовна.
— Я к домашним привязалась. К Фомушке нашему. С ним и ездила. — с готовностью пояснила женщина.
— Вам не плохо от этого нового таланта? — обеспокоенно спросил я.
Нечаева мотнула головой. Серьги с длинными цепочками заколыхались, касаясь шеи.
— Это словно часть меня… Как будто это умение было у меня всегда, и только недавно оно проснулось.
Я лишь пробормотал:
— Все чудесатее и чудесатее…
— Знали бы вы, как я испугалась, когда в парадной своего дома увидела силуэт мужчины в плаще и с мечом!
— В халате, — поправил я ее. И пояснил, заметив удивление на лице девушки: — У вас в парадной живет забавный старик, Ринат Давидович Карпович. Он ходит в стеганом халате и тапочке. В руках у него свернутая газета. Он добродушный любопытный дядюшка. Любит посплетничать и наблюдать за скандальными соседями.
— Он заходил ко мне? — Арина прижала руки к груди и густо покраснела. Я покачал головой, не желая расстраивать девушку.
— Точно нет. Вы живете одна и, по его мнению, следить за вами неинтересно. Вы ведь не ругаетесь с супругом и не устраиваете сцен с битьем посуды.
— Конечно, нет…
— А он из тех, кому интересны скандалы, интриги и расследования, — пояснил я.
— Это точно не про меня, — с видимым облегчением сказала девушка.
— Но если вдруг заметите его у двери своей квартиры, скажите, что в случае незваного визита пожалуетесь своему другу-некроманту.
— Это поможет?
— Поверьте, он порядочный призрак и не станет вас беспокоить, когда поймет, что это вам неприятно.
— Хорошо. При случае, так и сделаю.
Я неожиданно заметил, что обычно аккуратная Арина Родионовна перепачкана белым мелом — следы от него были на ее ладонях, кончике носа, подбородке. Я оглянулся и заметил, что на полу приемной виднеются небольшие нарисованные крестики.
— А чем вы тут занимались? — спросил я удивленно.
— Отмечали битые кирпичи, — спокойно сообщила секретарь.
— Что? — я перевел взгляд на Виноградову.
Та невозмутимо кивнула.
— Мне самой ужасно неудобно выныривать снизу и ставить метки на месте этих самых «битых кирпичей», — на последних двух словах она сделала ударение. — Я несколько раз забывала мел, и потом опять приходилось нырять, чтобы проверить, что место то самое…
— Но тут пришла я, — довольно сообщила Арина Родионовна.
— Именно, — согласилась с ней призрачная дама. — И дело быстрее пошло. Я выныриваю, и на месте, где показалась моя голова — Аринушка ставит крестик.
Я осуждающе посмотрел на Любовь Федоровну и недобро уточнил:
— Крестик, значит?..
— Нет, ну нолики, наверное, были бы актуальнее, — хмыкнула женщина. — «Кирпичи, помноженные на ноль» — звучит, как название книжки…
— Про строительство и ремонт, — продолжил я, боясь, что Виноградова озвучит другой жанр.
Затем я неспешно прошелся по комнате, считая оставленные отметки. Крестиков оказалось многовато. Я понимал, что в других комнатах они тоже есть. Выходит, что диеты моя соседка не придерживалась. И питалась сытно.
— Я и не знала, что в вашем подвале так много перегородок, в которых надо менять материал, — заявила Арина.
— И я не знал, — хмыкнул я.
— Я могу заказать кирпичи, но надо знать, какой у них размер. Ведь у вас старая кладка и, может быть, они отличаются от современных.
— Что скажете? — обратился я к Виноградовой. — Надо заказывать новые кирпичи?
— Мы этот вопрос решим позже, — миролюбиво предложила она. И подошла ко мне ближе, чтобы снова заговорить, но уже едва слышно: — Ну чего ты вредничаешь, Павел? Я ведь не стала ей рассказывать ничего. Подумаешь — помощь попросила! К тому же будет лучше, если она будет повязана. Соучастницей стала — и теперь донести уже точно не сможет.
— Понятно, — не стал спорить я.
— Лучше расскажи, пошто кустодии вызывали тебя, а не приехали в гости? — сменила тему Виноградова, повысив голос.
— Там вышла очень интересная история, — ответил я и быстро пересказал вчерашние события в кабаке, и сегодняшнее завершение происшествия.
— Ну хитер ваш новый родственник! — поразилась Любовь Федоровна, когда я закончил рассказ. — Вот так просто загнал в долги служивых…
— Мне кажется, другой не стал бы главой службы внутренней безопасности, — ответил я. — Пусть Морозов и стал частью нашей семьи, но он остался кустодием.
— И то верно, — согласилась Виноградова. — Ладно, не буду вам мешать. Там сейчас начнется передача «Знатного здоровьица».
— Только не говорите, что это про народное лекарство!
— Про него, — не стала спорить женщина. — Но ты не пугайся — ничего из советов Геннадия Мухалова я использовать не стану.
— Это почему же? — я насторожился.
— Потому что я мертвая, но не глупая. И понимаю, что если лечиться по ящику, то в нем же потом можно и оказаться. Только не в телевизионном, а в простом, сосновом. Для меня это не страшно, а вот для вас может быть неприятно. А у Фомушки и вовсе восемь жизней всего осталось…
Мы совсем забыли, что Арина тоже слышит голос Виноградовой. Потому очень удивились, когда она спросила:
— А что значит, что у Питерского восемь жизней?
— Шутка такая загробная есть! — тотчас нашлась Любовь Федоровна. — Я вас еще и не тому научу. Искупитель меня наградил, раньше меня хоть и слышали некоторые, но не понимали ни слова. А теперь целых четыре настоящих собеседника.
— Четыре? — вновь спросила Арина.
— Вы, Павлуша, его бабушка и… телевизор…
Призрак шагнула в стену и растворилась в соседней комнате, оставив нас вдвоем. В приемной повисло молчание.
— Рад, что вы приехали, — произнес я, чтобы нарушить неловкую паузу.
— Я собиралась, — смущенно ответила девушка, и я заметил, как ее щеки покрылись румянцем. — Но…
— Понимаю, — успокоил я помощницу.
Нечаева кивнула и подошла ко мне. И я обнял ее, прижав к себе. Руки девушки сомкнулись на моей спине, и я почувствовал приятное тепло от ее ладоней. И легкую эйфорию. Но Арина быстро опомнилась, отстранилась и смущенно произнесла:
— Простите, Павел Филиппович… В последнее время я иногда не могу контролировать эту… способность
Я улыбнулся:
— Все хорошо. Я беспокоился, что обидел вас.
— Ничуть, — девушка закусила губу.
Я взял салфетку и стер с ее подбородка белый след от мела.
— Ну, с чего начнем наше расследование? — быстро спросила Нечаева, ловко меняя тему разговора.
Я задумался.
— Пожалуй, отработаем версию со Семкой. Это подмастерье реставратора Пахома, он жил в мастерской, и может быть причастен к этим событиям.
— Так думает Пахом?
— Реставратор как раз уверен, что Семка тут ни при чем. Что подмастерье — такая же жертва этих потусторонних сил. И я с ним скорее всего согласен.
— Тогда зачем его искать? — удивилась Арина Родионовна.
— Ну, неплохо было бы выслушать его версию событий. Он мог что-то увидеть или ощутить… Что-то, чего сам Пахом не заметил. К тому же есть в этой истории одна нестыковка, которая не дает мне покоя… Семка сказал реставратору, что поедет на время в деревню к родне. Но когда я искал призраков в доме Пахома, то нашел книжку, подписанную матерью-настоятельницей. Там стояло Семкино имя. Поиски начнем с того, что найдем приют, из которого выпустился Семка. В той книге была печать библиотеки приюта, я запомнил символ.
— Здорово, — сказала Нечаева.
— Пожалуй, туда и съездим в первую очередь. Может быть, мать-настоятельница расскажет нам про этого выпускника что-нибудь интересное…