Глава 13 · Дорога в приют

Я вошел в кабинет, прошел к столу. Арина Родионовна проследовала за мной. Закрыла дверь и подошла ближе, встав у меня за спиной. Я включил компьютер, откинулся на спинку кресла и принялся ждать загрузки.

Пискнул модем, сообщая, что выход в Сеть установлен. Я открыл поисковик и вбил: «Символы приютов Петрограда».

На экране загрузились картинки, среди них я принялся искать нужный.

— Вы хорошо запомнили рисунок? — спросила Нечаева.

— На самом деле, я не уверен в этом, — ответил я, перебирая картинки. — Но очень надеюсь, что вспомню его, когда увижу вновь.

— Не знала, что у нас так много приютов… — задумчиво сказала Арина, оценив длинный список.

— На самом деле есть приюты, которые работают под покровительством более крупных.

Нечаева нахмурилась.

— Неужели так много людей отказываются от своих детей? — удивленно произнесла она.

— Довольно часто случается так, что семья не может дать отпрыскам достойного обучения. А Империя обычно дает хотя бы базовые навыки, если у ребенка есть талант. Из приютов выходят дружинники, ремесленники и…

Мне не хотелось говорить, что большая часть пополняет преступный актив городов. Но Арина и так поняла то, о чем я не сказал. И печально улыбнулась.

— Иногда мне кажется, что мир ужасно несправедлив. Но потом я понимаю, что могло быть намного хуже. Уверена, что наш мир не худший из тех, что есть.

— Мне хочется надеяться, что однажды он станет лучше, — ответил я. И почти сразу почувствовал, как помощница положила мне на плечо свою ладонь.

— Все зависит от поступков людей, которые тут живут. С каждым хорошим делом здесь становится светлее. Хотя, может и тьма не так плоха, как многие думают. Вот вы — темный, Павел Филиппович, а рядом с вами на душе становится светлее.

Она говорила негромко, каждое ее слово кружилось между нами, как пылинка в солнечной полосе света.

— Кажется, это он… — произнёс я хрипло, и указал на круглый символ с ласточкой. — Приют Святого Василия.

Я быстро вбил название в поисковую строку, открыл первую ссылку, которой оказался сайт нужного приюта. Арина взяла со стола блокнот и переписала на страницу адрес. А потом довольно сказала:

— Ну, вот и все, можно ехать!

Я вынул из кармана телефон и набрал номер Фомы. В приемной послышалась незатейливая мелодия звонка, а через несколько мгновений дверь открылась, и на пороге кабинета появился слуга.

— Искали, вашество? — спросил он.

— Заводи машину, — ответил я. — Нам нужно ехать.

Питерский кивнул и вышел из кабинета. Мы последовали за ним.

— Арина Родионовна, у меня будет к вам одна небольшая просьба, — сказал я, когда мы шли к выходу.

Нечаева с интересом посмотрела на меня, ожидая продолжения.

— Хочу просить вас помочь в разговоре с матерью-настоятельницей, — сказал я.

Девушка нахмурилась, а затем ответила:

— Я постараюсь…

Мы вышли на крыльцо, у которого уже стояла машина. Задняя дверь была услужливо открыта, но сделал это не Фома — у авто топтался Ярослав, и едва мы вышли, на лице его расплылась довольная улыбка.

— Прошу! — сказал он и сделал приглашающий жест.

— Благодарю, — ответил я.

— А сегодня ваша помощница особенно хороша, — продолжил парень.

— Спасибо, — смущенно отозвалась Арина.

Улыбка мигом сошла с лица культиста. Ярослав удивленно взглянул на девушку, а потом на меня. Но говорить больше ничего не стал.

Я пропустил секретаря в машину первой, и когда она разместилась на заднем диванчике, то последовал за ней.

— Куда едем, вашество? — уточнил Фома, как только я закрыл за собой дверь.

Я протянул ему вырванный из блокнота лист с адресом. Фома кивнул и машина выехала со двора.

* * *

Всю дорогу девушка рассказывала, как она гуляла с матушкой по торговому дому и уворачивалась от призраков, которые там обитают.

— И подумать не могла, что их там так много! Мне всегда казалось, что духи — это большая редкость.

— Торговый дом построили на месте старого рыбацкого рынка, — пояснил я. — Там сбывали краденое со всего города. И часто случались разного рода потасовки. Потому призраков там хватает. Но чаще всего они питаются эмоциями, которые испытывают торговцы при хороших сделках. Всех, кто проявлял агрессию там уже нет.

— Откуда вы это знаете? — удивилась Арина.

Я вздохнул:

— Можно сказать, что я проходил там практику.

— Это как?

— Некроманту ведь надо получить полевую практику. Бабушка решила, что лучшего места с множеством духов найти будет сложно. Она провела меня в здание после закрытия, и мы прошлись по коридорам, развоплощая особенно беспокойных и агрессивных духов.

— Ночью? — шепотом спросила девушка.

— Ну, конечно! Не могли же мы работать днем, среди людей? Народ не должен знать, что в магазинах живут призраки, иначе они начнут паниковать. Нормальные люди не в восторге от этого знания.

Фома хмыкнул и сообщил:

— Я поначалу тоже ужасно боялся нашей Любовь Федоровны. И когда Павел Филиппович сказал, что в доме есть привидение, то я едва не струсил и не ушел… Но потом стало стыдно. Подумал, раз барин не опасается, то и мне не стоит. Да к тому же я подумал, что ежели я в доме отремонтирую все, что смогу, то наша женщина не будет на меня серчать. Так и вышло.

— Вышло, что она приняла тебя как родного, — усмехнулся я.

— Один призрак — это не так жутко, как целая толпа из торгового дома, — охнула Арина Родионовна.

— Когда призраков много, они и впрямь могут стать опасными, го порой и один дух способен на великие дела, — возразил я. — К примеру, наша Виноградова… Она намного мощнее всех, кого я встречал. Хотя поначалу я не заметил в ней такого уровня силы.

— Это потому, что вы ее напитывали своей тьмой, верно? — уточнила девушка.

Тем самым она дала понять, что ознакомилась с основами некромантии из свободных источников.

— Вы взяли книгу из библиотеки? — спросил я, решив, что лучше уйти от щекотливой темы питания Любови Федоровны.

— Нет, все куда проще. Я нашла небольшой форум в интернете. Он посвящен темным силам и одному некроманту.

— Это кому же?

— Некому адвокату Чехову.

Я иронично хмыкнул.

— Неужели⁈ Надеюсь, там не возводят алтарь в мою честь?

Арина Родионовна улыбнулась:

— Вы напрасно считаете это все несерьезным. Сеть развивается, однажды она заменит радио, театры и даже телевидение. Не будет ничего, кроме сети, в которой люди будут общаться, знакомиться…

— Ну, уверен, что все не будет настолько плохо, — возразил я. — Не хотелось бы полагать, что люди предпочтут проводить время перед экранами, вместо того, чтобы прогуляться, к примеру.

— Главное, чтобы на самокатах не начали кататься повсеместно, — буркнул Фома, притормозив на перекрестке. — Смотрите, что удумали — два здоровых лося на детском самокате катаются по дороге!

За самокатом, который едва не врезался в нашу машину, гнался огненный элементаль одного из постовых. Нагнав, переливающийся оранжевым и красным человечек ухватился за руль странного транспортного средства, и тут же запахло паленой резиной.

— Порча имущества! — взвизгнул один из мальчишек, спрыгивая на асфальт. — Я буду жаловаться.

— Кому? — густым басом спросил подоспевший жандарм.

— Чехову! Я его лично знаю, он вас по миру пустит!

Я открыл окно и негромко сообщил, когда наша машина поравнялась с наглецами:

— И не подумаю! А будете баловаться на дороге, так я за вами приставлю призраков следить и подзатыльники отвешивать каждый раз, когда будете кому-то мной грозить!

Жандарм сразу оглядел машину, удостоверился, что она принадлежит моей семье и затем козырнул, пригладив усы.

Мальчишки тотчас присмирели и уже не выглядели такими наглыми.

— Зря вы так, — покачала головой Арина Родионовна, когда мы отъехали.

— Не стоило ставить зарвавшихся мальчишек на место? — спросил я.

— Угрозы битья по голове могут воспринять всерьез. А вдруг кто-то из них потом лоб расшибет? И свалит все на призрака… Совсем другое — шлепок по попе, такое даже в дворянских семьях охотно применяют. И если кто-то потом случайно сядет на попу, то вам подобное точно не вменят в вину!

— Это вы ловко придумали, — согласился я. — Хорошо, в следующий раз обязательно пообещаю что-нибудь в этом роде.

Арина Родионовна улыбнулась и заправила за ухо выбившуюся прядь волос.

Нужный нам адрес располагался на окраине города, в большом парке. Фома остановил машину у ворот и указал на приоткрытую калитку храма:

— Здесь, вашество… И Можете не торопиться, Павел Филиппович, здесь парковка бесплатная…

Я вышел из машины, придержал дверь, помогая выйти Нечаевой. И вместе мы направились к ограде.

Дав страждущим у ворот несколько припасенных для подобного случая монет, мы прошли на территорию. Тут высились старые дубы, в кронах которых от каждого порыва ветра шумела листва, подстриженные кусты вдоль мощеной плиткой дорожки создавали ощущение коридора.

— Интересное место, — сказала Арина, оглядываясь. — Тихое и спокойное…

— Располагает к размышлениям о духовном, — согласился я, понизив голос.

Мы обогнули храм и направились к трехэтажному, разделенному на два крыла зданию из красного кирпича.

У приюта практически не было народа. Судя по времени, воспитанники сейчас упорно грызли гранит науки. А за порядком на территории следило несколько взрослых парней в серых рясах, с повязками «блюстителей тишины». Они должны были ловить прогульщиков, а также пресекать драки на территории, и следить, чтобы воспитанники не увлекались всякими вредными вещами. Нарушителей блюстители доставляли лично матери-настоятельнице, которая и назначала наказание. Лица дежурных скрывали накинутые на голову глубокие капюшоны, под которыми наверняка были маски. Мы прошли к дверям, поднялись по крыльцу и вошли в здание.

В большом холле было прохладно. Одиннадцать белых статуй изображали учеников Искупителя, собравшихся полукругом возле Святого Василия, покровителя приюта. Рядом со скульптурами стояло несколько лавок — видимо, здесь проводились какие-то собрания.

— Вам кого? — послышался приятный голос.

Справа от меня за небольшим столом, в белой рясе Синода, сидела женщина лет сорока. Перед ней на столе лежал солидный журнал для записи посетителей, и стояла табличка:

«Мать-привратница Анастасия».

— Добрый день, — начал я. — Мне нужно поговорить с матерью-настоятельницей, по поводу одного вашего выпускника.

Достав удостоверение адвоката, я передал его женщине.

— Павел Филиппович Чехов, — прочитала она. Пристально посмотрела на меня и уточнила: — Уж не тот ли знаменитый в Петрограде адвокат, что защищает интересы простого люда и не проигрывает дел?

— Почему же? — удивился я. — Последнее — очень даже проиграл.

Женщина тепло улыбнулась, записала данные в журнал и вернула мне документ.

— Вы делаете хорошее дело, Павел Филиппович, — произнесла она. — Побольше бы таких, как вы. Все работники приюта подписали петицию против вашего отстранения.

— Петицию? — удивился я, принимая удостоверение.

— В городе вовсю собирают подписи в поддержку княжича Чехова, — пояснила мать- привратница. — Надеюсь, это вам поможет.

— Спасибо, — растерянно ответил я. — Не ожидал… Я полагал, что темных не очень приветствуют представители Синода.

— Искупитель наделил вас особой силой. А значит, ее нельзя считать недостойной, — возразила женщина. А потом подсказала: — Налево по коридору, на первом этаже…

Мы направились в указанном направлении.

— Удивительное дело, — пробормотал я, когда мы свернули в левое крыло.

— Про что вы? — не поняла Нечаева.

— Про петицию, — ответил я.

— Простые люди любят вас, Павел Филиппович. Так что ничего удивительного. Я обязательно покажу вам тот форум, когда мы вернемся в кабинет. Вы даже не представляете, что там про вас пишут. Как знать, может про вас однажды снимут кино.

— Только бы не Карасиков! — ужаснулся я.

— И почему?

— Он представлял некроманта жутким созданием. Не хотелось бы, чтобы именно таким меня видели в Империи.

— Думаю, что образ некроманта сделают романтичным, — предположила Арина. — Может даже добавят вам сияющую кожу.

— И клыки, чтобы казался хищным, — едва не засмеялся я. — Все, что связано со смертью и кровью не бывает красивым.

Девушка окинула меня странным взглядом, и мне на мгновенье показалось, что зрачки в ее глазах стали вертикальными.

Но в этот момент мы остановились у нужной двери, на которой была закреплена табличка: «Мать-настоятельница Ольга».

Постучав и дождавшись приглушенного «войдите», я открыл дверь и вошел в кабинет.

Помещение оказалось не особенно просторным. Может все дело было в стеллажах, сколоченных на скорую руку. Они стояли вдоль стен и источали аромат дерева. На каждой полке расположились коробки, с кривыми подписями — судя по последним тут хранились документы.

Мать-настоятельница сидела за столом. Женщина была облачена в просторную рясу белого цвета. Голова была покрыта так, что ни одного локона не выбивалось из-под ткани. Я решил, что Ольга едва ли достигла сорока пяти лет, хотя она могла быть куда старше, но сила не позволяла ей стареть. К тому же отсутствие косметики делало ее образ свежее. И едва дверь за нами захлопнулась, женщина отложила в сторону бумаги, которые до того заполняла, и подняла голову. Взглянула на нас яркими голубыми глазами.

— Добрый день, — с приятной улыбкой сказала она. — Вы извините за тесноту и беспорядок, но в нашем архиве случилась оказия. Прорвало трубы, затопило помещение и часть документов пришли в негодность. А спасенные пришлось разместить в кабинетах. Теперь вот приходится их разбирать, разносить по папкам…

Я подумал, что это очень удобно для того, чтобы затем списать потерю данных на происшествие. Не удивлюсь, если часть дел выпускников окажутся утраченными навсегда. Возможно, это связано с недавним взрывом и гибелью Шуйского. Вероятно, приюты беспокоятся, что лиходеями окажутся их бывшие воспитанники и потому спешно избавляются от подозрительных документов.

— Вы бы могли вызвать водника. Он восстановит бумаги, которые вы считаете испорченными, — неожиданно предложила Нечаева. — В доме моего батюшки однажды пострадала библиотека. И все книги вернули к первоначальному состоянию.

Мать-настоятельница закусила губу, очевидно смущенная этим предложением. Но быстро нашлась:

— Документы не настолько ценные, чтобы тратить деньги на хорошего стихийника. Приюту важнее починить трубы. Мы, к сожалению, ограничены в наших тратах.

Я бы мог возразить, вспомнить убранство холла, но решил не поднимать ту тему. Мы тут были совсем по другому вопросу, и не стоит настраивать настоятельницу против себя.

— Привратница позвонила с поста и сказала, что ко мне пожаловал господин Чехов с сопровождением…

— Я секретарь адвоката, — с готовностью сообщила Нечаева.

— И по какому делу я вам понадобилась? Неужто кто-то из бывших воспитанников натворил что-то недостойное?

— Мы хотели бы узнать про одного из ваших выпускников, — ответил я. — Его все зовут Семкой. Полагаю, что на самом деле его полное имя Семен.

Женщина удивленно изогнула бровь и переспросила:

— Семен? Какой именно? Вы знаете его фамилию?

— Думаю, что вы его вспомните и без нее. Потому как при выпуске подарили парню книгу по столярному делу, — пояснил я. — Видимо, вы были очень близки, раз оставили ему на память такой подарок.

Мать-настоятельница внезапно побледнела. Поправила на переносице очки, и я заметил, что ее руки едва заметно подрагивают.

— Какая книга? — пробормотала она. — Не помню…

— Я могу ее вам принести, — подсказал я. — Она осталась в мастерской реставратора, к которому Семка нанялся в подмастерья.

Женщина застыла, глядя на меня. А затем с неохотой произнесла:

— Не понимаю, о чем вы.

Фраза прозвучала очень неуверенно. Но я просто пожал плечами:

— Что ж, значит, придется обращаться в жандармерию. Я надеялся, что можно будет все решить без привлечения стражей порядка. Но раз вы не помните…

— Погодите, — отозвалась женщина. — Не надо жандармов.

Арина вышла вперед и положила ладони поверх стола, за который сидела настоятельница. А потом заговорила проникновенным голосом:

— Правильно, незачем вмешивать в частные дела жандармов. Они ведь не станут вести себя тихо — обязательно начнут копаться там, где не надо. Еще и документы изымут на всякий случай. Проверят испорченные водой. А мы можем все решить тихо и мирно, без огласки. И Семушка не пострадает.

Даже мне захотелось рассказать все о парне, которого я не знал. Что уж тут говорить о настоятельнице.