Глава 15 · Общежитие

— Куда едем, вашество? — обернувшись ко мне уточнил Фома, когда мы сели в машину.

Я взглянул на Нечаеву и она подала плечами, сказав:

— Мы еще можем успеть посетить тот адрес.

— Успеем, — ответил я, и достал из кармана пиджака бумажку с адресом, который дала нам мать-настоятельница. И произнес, передавая записку Питерскому:

— Поехали по этому адресу.

Слуга взял листок, взглянул на текст, и кивнул:

— Как скажете, вашество.

Он завел двигатель, и машина выехала на дорогу.

— Как вы думаете, Павел Филиппович, почему Семен соврал Пахому? — обернувшись ко мне, уточнила секретарь.

Я пожал плечами:

— Кто знает. Но в одном я почти уверен: Семён приходил в приют после того, как уехал из мастерской реставратора.

Девушка нахмурилась, раздумывая над моими словами. А затем уточнила:

— С чего вы это взяли?

— Семён и Ольга были близки, — ответил я. — Мать-настоятельница даже подарила ему книгу на выпуск. Книгу, которую подмастерье бережно хранит.

— Но он же не забрал ее из мастерской, — напомнила девушка.

— Не забрал, — согласился я. — И мне кажется, только потому, что книга там точно не потеряется и не пропадет. Считаю, что он собирается вернуться на работу к Пахому. А значит…

— Он не виноват, — догадалась Арина Родионовна, и я кивнул:

— Все верно.

— Тогда зачем на адрес этот ехать, вашество? — уточнил Фома, взглянув на нас в зеркало заднего вида. — Только бензин зря потратим.

— Чтобы проработать версию и быть уверенным до конца, — ответил я.

Питерский кивнул, и снова уставился на дорогу.

— Выходит, у нас остается она рабочая версия, — пробормотала Нечаева.

— Выходит, что так, — согласился я. — И если честно, я очень сомневаюсь в том, что она рабочая.

— Почему?

Я потер переносицу и собрался с мыслями. А потом все же ответил:

— Мне слабо верится, что в Петрограде может инкогнито жить некромант. К тому же настолько сильный. Я бы поверил, если бы такой нашелся где-нибудь в глуши и был отшельником. Становление некроманта протекает нелегко, но все же такой человек мог выжить без помощи взрослого наставника.

— Маловероятно, — вдруг заявила Арина Родионовна. — Я знаю, насколько тяжело раскрывается сила, когда рядом нет того, что способен направить поток энергии в нужное русло. У меня все с этим сложно.

Девушка смутилась и криво усмехнулась.

— Может мы могли бы найти решение вместе? — предложил я.

— Сейчас не время для этого, мастер Чехов, — строго оборвала меня помощница, но в ее глазах полыхнуло лукавство. — Почему вы считаете, что другого некроманта не может быть в столице?

— Потому что на такого гражданина уже давно обратили бы внимание кустодии. И дело не только в опасности, которую представляет неучтенный некромант для императора и империи. Морозов однажды мне предложил работу в своей организации. И пошел был на многое, чтобы заполучить своего некроманта в штат.

— Думаете, его бы заставили работать на них? — уточнила девушка, но я покачал головой:

— Темного сложно заставить. И руководство кустодиев это понимает. Некромант работает со смертью, и поэтому сможет легко избавиться от недоброжелателей, просто посоветовав призраку, например, открыть в доме такого недоброжелателя газ. Чтобы крепче спалось. И все будет выглядеть так, что все произошло само по себе. Призраки знают секреты в домах, где живут и могут многое что поведать.

— Я думала, что не все духи владеют телекинезом, — удивилась секретарь.

— Не на таком уровне, как Виноградова, но все же двигать предметы призраки могут.

— А пригрозить некроманту смертью не могут?

— Убить некроманта сложно. К тому же ходят слухи, что некроманты способны возвращаться с того света.

— Неужели это правда? — подал голос Фома, который до того был тих.

— Кто же знает? — я пожал плечами. — Бабушка загадочно намекнула, что в этом слухе есть доля истины. Но подробностей она не раскрывала.

— Софья Яковлевна загадочная женщина, — заключил водитель.

— Это точно.

— Значит, мало кто решится угрожать некроманту, — задумчиво протянула Нечаева. — Да, о таком я как-то не подумала. А если это шаман?

— Интересная теория, — согласился я и обратился к сидевшему за рулем Питерскому, который с готовностью обернулся ко мне. — Скажи мне, Фома, ты ведь знаешь истории о шаманах. Скажи, могут ли они развоплотить призраков?

Слуга задумался, а затем произнес:

— Не слышал о таком, вашество. Разговаривать могут, когда в транс входят. Призывать могут, вроде. Но чтобы развоплощать… О таком я не слышал.

Я вспомнил, как большой кот распорол когтями призрака и осторожно уточнил:

— Я слышал, что шаманы в виде зверей могут напасть и навредить призраку.

Фома понятливо кивнул, покосившись на Арину Родионовну.

— Поговаривают, что некоторые молодые шаманы, которые только входят в силу могут творить всякое, — пояснил Фома, слегка кривясь. — Но подробностей я не знаю. Да и никто, наверное, не знает точно.

— У меня есть только одна теория, — заключил я. — Что шаман — носитель светлой силы.

— Еще один светлый, — задумчиво пробормотала Нечаева. — Интересно, почему кустодии до сих пор про него не узнали?

— Потому что пропадают не люди, а призраки, — ответил я. — До них никому нет дела. А они не могут подавать заявления в жандармерию. Да и думаю, никто в городе, кроме призраков, само собой, не замечает, что привидения начали исчезать.

— Наверное вы правы, Павел Филиппович, — после недолгого молчания, признала Нечаева. — Об этом я не подумала. Но у меня еще один вопрос.

Я обернулся к девушке, и она произнесла:

— Как этот некромант влияет на мастерскую Пахома? Или массовое развоплощение призраков так скверно сказывается на работе?

— А вот на этот вопрос у меня нет ответа, — признал я. — Но думаю, мы все узнаем, когда найдем некроманта. Или шамана, если это он и есть.

Машина свернула во дворы и остановилась напротив одного из доходных домов. Фома заглушил двигатель и обернулся к нам:

— Здесь, вашество, — произнес он и добавил, — Место тут хорошее.

— Потому что нет платных парковок? — усмехнулся я.

— Смотрите, вашество, у дома стоят велосипеды. В плохих местах никто бы не стал их оставлять так запросто. Даже пристегнутые к решетке.

— А ты голова, — хмыкнул я. — Спасибо.

— Но я все равно с вами пойду, — сообщил Питерский. — На всякий случай.

Я вышел из авто, придержал дверь, и протянул руку, помогая Нечаевой. Секретарь улыбнулась, принимая помощь. И мы направились к дому.

Общежитие, в котором жил Семен, было в высоком здании из красного кирпича. И к моему удивлению, во дворе не было ни одного из местных завсегдатаев. Из тех, кто по вечерам распивают во дворах спиртные напитки. Сам же двор тоже вызывал удивление.

Все скамейки были новыми, совершенно целыми и покрашенными. Как и две детские площадки с яркими домиками, песочницами и качелями.

— Работящие люди, — словно прочитав мои мысли, довольно отметил Фома. — И руки у них растут откуда надо. Это сразу видно.

В этом я был с Питерским согласен. Мы прошли по дорожке к парадной, поднялись по ступеням и подошли к двери как раз в тот момент, когда створка открылась, выпуская женщину, которая вела малыша. Питерский тут же услужливо придержал дверь, помогая даме выйти.

— Спасибо, — произнесла она, выводя мальчика. Ребенок остановился на крыльце, и с восторгом взглянул на Питерского. И на секунду мне показалось, что малец понимает, кто скрывается под человеческой личиной слуги. Но женщина потащила паренька в сторону площадки.

— Кися, — произнес он, счастливо улыбаясь.

— Дома кися ждет. Вернешься и будешь ее кормить, если она тебе разрешит.

Малыш помахал нам, потом развернулся и послушно затопал рядом с матерью.

Фома же шагнул в холл. Я покачал головой, и последовал за ним.

— Какой этаж, вашество? — уточнил Питерский, останавливаясь у лифтов.

— Нам нужно найти управдома, — ответил я. — И сперва поговорить с ним.

— Так вот, — слуга ткнул в одно из висевших на доске объявлений. — По всем вопросам обращаться в жилищную контору. Второй жилой блок. На первом этаже, выходит.

Фома потянул дверь в жилое крыло, мы последовали за ним.

Крыло состояло из четырех блоков, в каждом из которых было по нескольку комнат. Фома быстро нашел нужную, нажал на кнопку звонка.

Дверь открыли быстро. И на пороге появилась девушка лет двадцати с русой косой до пояса и в цветастом сарафане. Она осмотрела нашу компанию и уточнила:

— Вы команда адвоката Павла Филипповича Чехова?

— Мать-настоятельница Ольга позвонила и предупредила, что мы приедем? — уточнил я у девушки и та кивнула:

— Все так, Павел Филиппович, — подтвердила она и посторонилась, пропуская нас. — Проходите.

— Спасибо, — поблагодарил я, и вошел в блок.

— Мастер Правдин уже ждет вас. Идемте.

Девушка направилась вглубь блока. Мы направились за ней.

Блок состоял из пяти комнат, которые сделали нежилыми, превратив каждую в рабочий кабинет. Объединял эти кабинеты большой холл.

Наша провожатая остановилась у одной из дверей, на которой была закреплена табличка «Управляющий домом Алексей Правдин», и постучала. А затем открыла дверь, приглашая нас войти:

— Прошу, дамы и господа, — с улыбкой произнесла она.

— Благодарю, — ответил я и перешагнул через порог.

Кабинет был небольшим. В помещении стоял стол, за которым сидел управдом, два кресла для посетителей, и шкаф со стеклянными дверцами, за которыми стояли папки с бумагами.

— Добрый день, Павел Филиппович. Мать-настоятельница Ольга предупредила, что вы прибудете.

— Это хорошо, — ответил я. — Значит, мне не придется объяснять, зачем я здесь.

Правдин кивнул:

— Лидочка, сделайте пожалуйста чай мне и гостям, — распорядился он, и девушка вышла из кабинета.

— Это приютский дом? — уточнил я.

— Он на балансе приюта. Все верно. И каждому воспитаннику, который выпускается из приюта, положена комната. До тех пор, пока он не переберется в доходный дом. Кстати, дом получил статус образцового содержания и высокой культуры. Все работы в помещениях и территории, мы стараемся проводить своими силами. Я вот числюсь управдомом. Но часто, когда требуется, сам выхожу на работы по дому. А двор на субботниках убираем всем миром.

— У вас хорошо получается, — оценил я.

— Благодарю, мастер Чехов, — ответил управдом.

— Но у вас в доме живут и женщины с детьми, — произнесла вдруг Нечаева.

— Это матери, которые в одиночку воспитывают ребенка, — ответил Правдин. — Работодатель может уволить такую задним числом, чтобы выселить из доходного дома и не платить пособие. И выбор у сироты в этом случае невелик. Или дитя в приют, чтобы на работу вернуться, или возвращаться сюда. А здесь уже мы стараемся оказать таким посильную помощь. Да и мамы не хотят отдавать дитя. Все же сами в приюте выросли и понимают, каково там. Для них мы организовали этаж для семейных. Неподалеку есть ясли, чтобы женщины могли работать, пока детишки под присмотром.

— Дружное у вас братство, — восхитился Фома. Правдин не ответил. Улыбнулся и сменил тему разговора:

— Итак, вам нужен Семён Шишкин?

— Все верно, — подтвердил я. — Он сказал Пахому, что уедет к родственникам в деревню. Но он сирота. То есть, отказной, родня которого отказалась от него, или не была установлена. Выходит, он зачем-то соврал мастеровому. И мне интересно, зачем он это сделал?

Правдин нахмурился. Но все же ответил:

— Семен боялся, что его не примут на работу, если узнают, что он приютский бастард. Многие так делают. Потому как часто подданные империи предвзято относятся к приютским. Вот потому признаваться в том, что он из приюта после того, как в мастерской если происходить странности… Сами знаете, что по статистике большинство преступников как раз из бастардов.

— Ну, статистика меняется, — ответил я, но управдом вздохнул:

— Вы правы. Особенно после реформы, когда детей после открытия силы тестируют на трудовые предпочтения и переводят в специализированный приют, где подросток к выпуску получает среднее специальное образование и соответствующий документ. Но общественное мнение изменить сложно. Особенно когда журналисты криминальной хроники пишут, что преступник был из приюта. Вот и выходит по новостям, что приютские воспитанники сплошь зависимые грабители и убийцы, которые идут только в городские банды.

— В этом вы правы, — вынужден был согласиться я. — Но я верю, что когда-нибудь это изменится.

— Я тоже надеюсь, — ответил Правдин.

— Так Семён сейчас здесь? — спросила Арина Родионовна.

Управдом кивнул:

— Да. Приехал несколько дней назад. Сказал, что поживет какое-то время. У нас завсегда есть комнаты для таких внезапных приезжих. Выдаем все мыльно рыльные принадлежности, постельное белье и если надобно открываем счет в магазинчике.

— Мне нужно с ним поговорить, — произнес я. — Уверяю вас, я не подозреваю Семена в чем-то нехорошем. И даю слово аристократа, что наш разговор не дойдет до Пахома или жандармов.

— Хорошо, мастер Чехов, — ответил Правдин. — Ваше слово дорогого стоит.

В кабинет вошла Людмила, которая несла в руках поднос с чайником и несколькими чашками. Она прошла к столу, и поставила поднос на столешницу.

— Семен Шишкин в доме? — уточнил у нее управдом, и после утвердительного кивка, добавил:

— Позови его, пожалуйста.

Девушка развернулась, и хотела было покинуть кабинет, но я поспешно добавил:

— Будет лучше, если я поговорю с ним лично. А вы можете пока попить чай. Он наверняка очень вкусный. Вы же не против, мастер Правдин?

— Вы дали слово аристократа, мастер — напомнил управдом.

Я кивнул, встал из-за стола, и направился вслед за Людмилой.

* * *

Комната Шишкина располагалась на третьем этаже в жилом блоке под буквой «В». Людочка остановилась у двери и постучала в створку нужной комнаты. Некоторое время, за дверью царило молчание.

— Может быть он ушел? — уточнил я у провожатой.

— У нас над парадной закреплен видеоглаз, который фиксирует всех приходящих и уходящих, — ответила девушка и пояснила. — На всякий случай. Мало ли в районе дикарей? Часто было, что скамейки ломали. Или приходили и спиртное во дворе распивали. А с видеоглазом все видно. Кто и что делал.

— Ловко вы, — ответил я. — И как результат?

— Количество всякого непотребства сошло на нет даже по вечерам в выходные дни, — с гордостью сообщила Людмила.

В это время за дверью послышались шаги. Кто-то подошел к створке, а через несколько мгновений послышался звук отпираемого замка. Дверь открылась, и на пороге возник юноша лет двадцати. Он взглянул на Людмилу, но та едва заметно кивнула.

— Могу ли я с вами поговорить, мастер Шишкин? — начал я и добавил. — Наедине.

Парень настороженно кивнул и посторонился, пропуская меня внутрь. Запер за мной дверь.

— Пойдемте на кухню, — предложил он. — Почти все, кто в блоке живет сейчас на работе. А двое в дальней комнате отсыпаются после ночной смены.

Кухня оказалась просторной и чистой. Это была большая квадратная комната с двумя газовыми плитами и тремя столами вдоль стен, покрытыми блестящими клеенками. На окне висели занавески с желтыми цветами.

— Это хорошо, — ответил я. — Потому что я не хотел бы, чтобы его кто-то слышал. Итак, мастер Шишкин, я практически уверен, что вы узнали, что Пахом ваш родной отец. Через мать-настоятельницу Ольгу, с которой вы были в близких, доверительных отношениях. Да и внешнее сходство с мастеровым, когда у он был молод, у вас имеется.

Юноша застыл, глядя на меня. Побледнел, а я поспешно продолжил:

— И я уверен, что вы никак не замешаны в этих странных событиях, которые происходят в мастерской реставратора. Мне просто нужно узнать вашу историю.