Глава 9 · Дорога домой

Руслан Константинович ждал меня снаружи. К его чести стоило признать, что мужчина не сбежал с места, где проявилась пара десятков призраков. Просто стоял у машины и напряженно курил сигарету. Отчего-то мне вдруг подумалось, что куратору больше подошла бы трубка.

— Беру свои слова обратно, Павел Филиппович, — заявил наставник, как только я подошел к нему.

— Какие именно? — поинтересовался я.

— Я, грешным делом, думал, что призраки — это что-то редкое и эфемерное, — ответил Машуков. — Просто дымка, которая покачивается на границе зрения и рассеивается, стоит повернуть к ней голову. Полагал, что вам слышатся голоса, которые описывают медиумы в не самых качественных кинолентах.

— Это было бы забавно, — согласился я. — Но на деле все куда прозаичнее. Мир мертвых для меня так же реален, как для вас реальна эта сигарета. К слову, как ваша супруга относится к тому, что вы курите?

Мужчина скривился:

— Никак не относится. Я вам больше скажу: она даже не знает, что я иногда позволяю себе такую блажь! Да и курил я последний раз очень давно. Сейчас вот поддался слабости и спросил эту гадость у официанта, который сидит там…

Он кивнул в сторону лавки, у которой собрались несчастные сотрудники заведения. Они с ужасом взирали то на меня, то на двери кабака, видимо ожидая продолжения представления.

— Устроили вы, конечно… — Машуков покачал головой. — До самой смерти буду помнить произошедшее. А может и после…

На последней фразе он хмыкнул и выкинул в урну окурок, который успел истлеть до самого фильтра.

— Вам надо выветрить запах дыма, — посоветовал я.

— С этим проблем нет — я весьма талантлив в стихии воздуха, — отмахнулся Руслан Константинович.

— Господин некромант? — послышался за спиной робкий голос, и я неспешно обернулся.

В паре метров от нас стоял мужчина в футболке, штанах и фартуке. Обуви на его ногах не было, и я догадался, что он потерял ее, когда выбегал из кабака.

— Слушаю вас, — сказал я.

— Простите, что докучаю, — подбирая слова, продолжил работник кухни, — но скажите: как нам быть?

— В каком смысле? — я не сразу понял, о чем речь.

— Что делать с заведением? Сжечь его?

— Ничего сжигать не надо! — сурово отозвался я. — Призраки от этого никуда не уйдут, а то и вовсе станут злобствовать пуще прежнего.

— Так что нам делать? — воскликнула девица в форме официантки, которая до того пряталась за спиной коллеги.

— Я бы на вашем месте вызвал жреца, чтобы тот освятил помещения. Но имейте в виду, что я сумел договориться с духами, которые здесь обитают…

— Это мой кабак, ваша светлость, — мрачно сообщил мужчина. — Меня зовут Вятыч. Я выкупил заведение у предыдущего владельца, и тот ни словом не обмолвился, что место тут нечистое.

— Он мог быть не в курсе, — предположил я.

— Знал, собака! — не поверил в мои слова владелец питейного заведения. — Он мне цену назвал уж больно заманчивую. А работники говорили, что здание кто-то пытался поджечь уже после того, как я документы на себя оформил. Огонь не разгорелся. Повезло, конечно…

— Дайте мне контакты предыдущего владельца, — попросил я, решив, что у него вполне могли пожелать выкупить это место те же люди, что обращались к Дарье в свое время.

— А делать-то чего? — вновь спросила девица упрямо.

— Жреца вызывать! — раздраженно буркнул Вятыч, записывая на клочке бумаги нужные мне данные.

— Не обязательно, — успокоил я его. — Я договорился с призраками — они шалить не станут. И больше не будут подговаривать живых на гадости.

— Это точно? — сразу оживился мужчина.

— Клятвам мертвых стоит верить, уж в этом я разбираюсь. Им всегда было достаточно ваших завсегдатаев. Пьяные люди кормили их своими эмоциями. Думаю, чего-то серьезного, вроде ломания костей и смертоубийства, тут не случалось.

— Не было такого, — подтвердил Вятыч. — Заведение хоть и шумное, но дурной репутацией не пользовалось. Но и посетителей тут было не так уж много, как хотелось.

Я внезапно вспомнил о произошедшем не так давно взрыве на площади, в котором погиб князь Шуйский. И о том, что в кафе, где я встречался с Васильевым, все места были забронированы в тот же час, как случилось несчастье.

— Знаете, я могу ошибаться, но предполагаю, что в ваше заведение теперь захотят заглядывать чаще, чем раньше.

— С чего вы взяли? — с надеждой осведомился хозяин кабака.

— Люди любят разные странности, и страшные вещи многих привлекают. Есть вероятность, что когда слухи о призраках разойдутся по городу, то к вам захотят наведаться ценители всякой жути.

— Да неужто кто-то после такого рискнет прийти? — засомневалась официантка.

— Вы, главное, не спешите открещиваться от произошедшего. Делайте страшные глаза и шепотом говорите, что призраки тут иногда себя проявляют. Любой бой посуды на кухне поясняйте играми духов. Оглянуться не успеете, как станете знаменитыми, да и призраки будут довольны: им будет что есть.

Вятыч уже иначе покосился на вход в кабак, который после моих слов начал казаться владельцу, как весьма выгодное предприятие.

— А что они едят, мастер некромант?

— Эмоции, — пояснил я. — Им зачастую неважно, какие именно — главное, чтобы были. У пьяных и веселых их достаточно, чтобы все остались довольными.

— Спасибо, ваша светлость…

— Какая он светлость? — шикнула на мужчину официантка. — Некромант же! Значит, темность… наверное…

Она заискивающе взглянула на меня и робко улыбнулась.

— Вы же точно договорились с теми мертвяками, чтобы они нас не трогали?

Я кивнул:

— Точно. Но если надумаете вызвать жреца…

— Не надо пока жреца! — резонно заметил владелец заведения. — Нальет воды, шуметь будет, поучать жизни начнет, как водится… Наверно еще и денег стребует…

Мужчина опомнился и обратился уже ко мне:

— Сколько мы должны вам за беспокойство?

— Ничего не надо, — отмахнулся я. Потом, подумав, добавил: — Вот если сделаете скидку Пахому, то буду вам благодарен.

— Он раньше заходил раз в две недели, — припомнила официантка. — А после того, как его помощник уехал — зачастил.

— Раз в две недели будет ему бесплатный стол, — пообещал Вятыч. — И для вас, ваша свет… ваше высокородие тоже.

— Спасибо, — коротко кивнул я и попрощался.

Машуков успел попросить у кого-то еще одну сигарету и теперь курил, задумчиво глядя на кабак.

— Для здоровья вредно, — заметил я.

— Говорите прямо как мой лекарь! — усмехнулся наставник. — Вот только вы точно знаете, что после жизни есть что-то другое. Верно?

— Думаю, сейчас не время и не место для подобного разговора, Руслан Константинович, — ответил я.

— Знаете, про вас говорят, что вы сдержаны и порой даже холодны. Предполагают, что все дело в том, что вы часто работаете со стихией разложения. А мне сейчас почему-то подумалось, что они ошибаются.

Я хитро прищурился:

— И в чем же?

— Наверное, вы один из немногих, кто точно понимает, что со смертью ничего не заканчивается. И это знание делает вас другим. Вы все видите иначе. Я вспомнил, что там, за столом, вы обратились к кому-то… Это был призрак? Вы с ним говорили?

Он нахмурился, ожидая моего ответа. Мне стало тревожно оттого, что мужчина мог сильно впечатлиться произошедшим, но все же с неохотой ответил:

— Да, я говорил с призраком.

— И как давно вы можете с ними общаться?

— Давно, — кратко ответил я и поджал губы, всем видом показывая, что не хочу продолжать эту беседу.

— Сколько же опыта вы получили за те годы, пока все остальные ваши приятели продолжали развлекаться?

Он покачал головой, выкинул потухшую сигарету, а затем вокруг него закрутился вихрь. Потоки воздуха пригладили его одежду и волосы, и я заметил, как с ткани исчез пыльный след, который образовался, видимо, в момент, когда мужчина покидал кабак.

— Я обещал доставить вас домой, — вспомнил наставник и сам открыл дверцу машины, в которой нас ожидал уже знакомый мне водитель.

Я устроился на задний диванчик, Руслан Константинович сел рядом.

— К дому, где вы забрали мастера Чехова, — скомандовал он водителю.

Машина медленно выехала с парковки.

— А где Пахом? — обеспокоился я.

— Я отправил его в свой дом с извозчиком, — отмахнулся Руслан Константинович. — Теща как раз гостит у нас и будет рада позаботиться о нем по приезде.

— Вы решили оставить его у себя?

— После того, что произошло сегодня, я поверил, что в его доме творилась какая-то дичь. И было бы бесчеловечно оставлять его в одиночестве или отправлять беднягу в мастерскую…

— Хотя там и нет призраков, но что-то жуткое в том месте есть… Неправильное даже, — согласился я.

— Только некромант может назвать место без призраков неправильным, — усмехнулся собеседник. — Страшно представить, через что вы проходите каждый день.

Я потер переносицу, размышляя, стоит ли затевать сложный разговор. Но понял, что если сейчас не поясню все, то стану для Машукова мучеником. Этого мне не хотелось.

— Поверьте, я не жалуюсь на судьбу, — наконец произнес я. — И моя жизнь вовсе не темная. Призраки мало чем отличаются от живых. Кроме одной существенной детали…

— Какой же? — насторожился Машуков.

— Они не лгут. Потому что им незачем это делать. Духи не боятся быть собой.

— А если они пожелают? То могут солгать? — внезапно удивил меня вопросом наставник.

— Нет. Некромант способен принудить их к ответу, и мои приказы они не игнорируют. Только вопросы задавать стоит правильно. Иначе они могут о чем-то умолчать, или попросту недоговаривать. Что до дружеских отношений…

— Вы дружите с призраками⁈ — перебил меня мужчина и осенил себя защитным знаком Искупителя.

— Пожалуй, у меня есть один призрак, которого я считаю близким, — ответил я.

— И вы познакомились с ним при жизни? — с какой-то болезненной надеждой уточнил наставник.

Я решил ответить искренне, потому признался:

— Мы нашли общий язык после его смерти.

— Это странно! — в сердцах выдал мужчина. И виновато улыбнулся. — Простите мне мои эмоции, Павел Филиппович, я не был готов сегодня увидеть мир вашими глазами.

— Мне стоило это предусмотреть.

— Но я рад, что все так сложилось, — уверил меня мужчина. — Не каждый день судьба дает шанс познакомиться с чем-то волшебным. Пусть и жутким.

Вдруг Машуков посмурнел и как-то странно на меня покосился. Было заметно, что он не решается спросить меня о чем-то еще.

— Задайте вопрос, Руслан Константинович, — позволил я с едва заметной улыбкой. — Иначе это будет вас мучать.

Мужчина вздохнул и пригладил волосы.

— Вы хорошо сумели понять мой характер. Но мой вопрос будет недобрым, простите меня за него…

— Заранее готов простить, — пообещал я.

— Вы видели кого-то из призраков близких вам людей? По-настоящему?

Я попытался ответить сразу же, но горло сдавило, и я лишь кивнул. Отвернулся к окну и негромко произнес:

— Да…

— Вы получили от них ответы?

— Вероятно, я был слишком мал, чтобы понять… — словно чужим голосом проговорил я. — И потому получил лишь вопросы. На которые так и не сумел найти ответы…

— Простите, — виновато произнес мужчина и положил ладонь на мое плечо. — Мне не стоило говорить об этом.

— Вы были честны со мной, — возразил я. — Поверьте, я ценю это в людях.

— В живых? — усмехнулся куратор.

— Именно. В живых встретить это качество — большая редкость.

— Вы очень интересный человек, Павел Филиппович. Мне хотелось бы, чтобы мы чаще виделись…

Я усмехнулся и предположил:

— А я думал, что после сегодняшних приключений, вы не захотите иметь со мной ничего общего.

— Признаюсь, такая крамольная мысль меня посетила, — не стал отрицать Машуков. — Я даже было подумал, что стоит сослаться на срочные дела и вызвать для вас такси. Но потом я понял одну важную вещь…

— Какую же? — уточнил я, обернувшись к собеседнику.

— Что на своих похоронах, я смогу попросить вас рассказать моей супруге о хитрости с костюмами, — беспечно ответил он.

— Зачем? — не понял я.

— Чтобы она осознала, каким мерзавцем я был, и не лила напрасных слез.

Я не смог сдержать смеха. Машуков же недолго пытался оставаться серьезным, но тоже заулыбался. Только водитель бросал на нас через зеркало заднего вида подозрительные напряженные взгляды.

Вскоре машина остановилась у арки, ведущей во двор дома. Я попрощался с наставником и вышел из авто. Какое-то время стоял, глядя вслед уезжающему автомобилю, а потом направился по дорожке к дому.

— У нас все спокойно…

Прозвучавший за спиной голос Ярослава заставил меня обернуться. Призрак стоял, привалившись к стене, и смотрел на меня.

— У меня получается выйти на дорогу. И даже на мостовую вдоль канала, — с готовностью пояснил парень. — Сегодня я наблюдал, как девушки бросали по водной глади камешки, и обсуждали всякие глупости.

— Ты скучаешь по жизни? — спросил я.

Призрак несколько секунд помолчал, а затем ответил:

— Иногда мне становиться горько, что я не принадлежу самому себе. Но потом я вспоминаю все, что со мной происходило за недолгую жизнь… И теперь вынужден признать, что никогда я не жил своим умом. Да и существование мое было не самым счастливым. Я родился в неблагополучном районе, жил в местах, где у каждого в кармане припрятан нож или кастет. Но вместо того, чтобы мечтать о спокойной жизни, я жаждал иметь самый жуткий нож в округе. Хотел, чтобы меня боялись, чтобы не поднимали глаз, когда я прохожу мимо…

— Мечты сбываются, — горько заметил я.

— Я тоже сегодня об этом подумал, — хмыкнул Ярослав. — Но если вы спросите, хочется ли мне уйти на ту сторону, то я отвечу, что нет. Никогда не считал себя трусом, но при одной мысли о том, чтобы покинуть этот мир, мне становится страшно.

— Мне кажется, что еще ты побаиваешься Любовь Федоровну, — отметил я.

— И тут вы правы, — кивнул призрачный парень. — Сдается мне, что вы уже знаете почему…

— С чего ты взял?

— Потому что она позволяет нам говорить об этом, — просто ответил он и кивнул в сторону порога, где стояла Виноградова. Она скрестила на груди руки, но не выглядела недовольной. Скорее нетерпеливой.

— Пойду узнаю, что она хочет… — бросил я и направился к дверям.

— Какие-то люди принесли нам всяческой снеди, — заявила призрачная дама. — Этот бесполезный парень, который мается в арке, пропустил людишек.

— Снедь отравлена? — уточнил я.

Любовь Федоровна покачала головой.

— Нет, но дело не в этом. А вдруг это считается взяткой?

— Вы просто предпочли бы деньги? — догадался я, и Виноградова вздохнула.

— Ну конечно. Послал же мне Искупитель испытание непосильное…

— И какое же?

— Адвоката, некроманта и совершенного добряка, которому морквой и редисом платят на работу. Это какой-то ад, честное слово!

— Но могло быть хуже, — предположил я.

Любовь Федоровна скривилась.

— Куда хуже-то?

— Могли бы помидорами стены закидать, — предположил я.

Женщина раздраженно отмахнулась и направилась в дом. Но все же спросила, не оборачиваясь:

— О чем ты говорил с этим никчемышем?

— Ярославом?

— Я не стану называть его по имени, — фыркнула Любовь Федоровна.

— Да что он вам сделал?

— Я не зову по имени того, кого могу съесть в случае необходимости.

— Что? — от неожиданности я даже споткнулся.

— Что? — невинно спросила женщина.

— Вы не станете кушать Ярослава!

— Уверен? — хищно оскалилась Виноградова. А потом хмыкнула: — Да шучу я, шучу! Какой-то ты уж больно серьезный, Павел!

Я бросил взгляд в окно и увидел побледневшего до состояния мела призрака, который слышал наш разговор.

— Это не смешная шутка, — строго заявил я.

— Как скажешь, — покладисто согласилась призрак и шагнула сквозь стену, растворяясь в доме.