Глава 22. Отработка провинности
Перед самым пробуждением я понял, что опять в постели один. Руки искали маленькое тело рядом, но ощущали только смятые прохладные простыни. Злость окутала с ног до головы, заставив открыть глаза, что горели демоническим огнём.
«Она опять сбежала! Раненая, обессиленная…неугомонная девчонка! Но куда теперь?»
Выскочив из комнаты Старосты, глаза наткнулись на Сангра и Деггера, что пили кофе, ни свет ни заря, и хмуро смотрели на приготовленный для меня кофе.
Всё повторилось — кофе есть, а Цербера нет.
На лекциях Старосты вновь не нашлось, и по ощущениям не было её и в Академии. Наши знакомые Сальярийки лишь качали головой и старались не показывать своё волнение за Лай, но нас с сестрой — Эмпатов — не обманешь.
И потянулись дни.
Эмоций, что накормила нас Лай, хватило на целую неделю с учётом каждодневных тренировок на полигоне. Мы спарринговали с сокурсниками, иногда забывая, что мы союзники и бились не по-детски.
По выходным ребята утаскивали меня в город, и мы ходили по базару, заглядывали в пекарни и просто отдыхали от учебных дней. Сестра всё больше волновалась за меня, чувствуя мою постоянную задумчивость и отстранённость. Несколько раз она пыталась завести разговор, но видя мой вспыхивающий взор, от упоминания имени коротышки, прекращала попытки.
Моя жизнь стала мукой. Тоскливой и серой, как пепел после костра. Пропали все краски.
Мрак по ночам поскуливал, когда мы сидели в комнате Старосты. Он играл с моей фантазией, представляя нашу новую встречу. Новый поцелуй до боли и жара, пылкие прикосновения, сладчайшие эмоции и страстную ночь вместе. Кхел мучал меня воспоминаниями о поцелуе на кухонном столе, о той чёртовой пятнице, о соблазнительном платье Лай на том балу.
Каждую ночь, стоило только задремать, демон подкидывал образы, и мне снилась моя Староста. Её ядовитые пронизывающие глаза, голова, что укрыта капюшоном, руки обтянутые кожаными перчатками и стан затянутый корсетом. Её голос будил среди ночи, всегда зовя меня одинаково — «Зерхо!». И после таких побудок уже не мог сомкнуть глаз остаток ночи.
Лишь во снах я мог быть рядом с ней. Творить с её телом всё, что мне вздумается, воплощая самые потаённые фантазии. Каждое утро начиналось у меня одинаково. Приветствие «боевой моркови», что топорщила штаны палаткой, ледяные струи воды, чтобы погасить внутренний костёр, успокаивающий чай с ромашкой, вместо кофе, и усердная учёба, что бы даже чёртова имени не вспоминать.
Мрак рычал по ночам, придумывая эротические сны, но с каждым днём голос его становился всё тише. А через четырнадцать дней и вовсе замолк. Не рычал, не скулил и не шевелился. Будто его и вовсе не было рядом. Пробуждался он только на полигоне, когда мы спарринговали с собратьями и смельчаками из Сальярии. Неизменно ими были Густав — русоволосый брюнет и его лучший друг — наш знакомый Марко. Темнокожий парень, Фад, что крутился постоянно рядом с Виктором, тоже наблюдая за занятиями, стал вызывать нас на поединок и оказался не плохим магом огня.
На семнадцатый день тоскливой жизни, после занятий, мы отрабатывали поединки с оружием соединённой со стихийной магией. Жегиро обрадовал, что и мы сегодня сможем поупражняться, но для этого нужно окутать выбранное оружие в пламя демона. Радовало то, что Сальярийцы подстраивали занятия под нас с учётом разницы магии.
Всей группой мы вышли на поляну, где уже занимались студенты младшего курса, что только-только научились удерживать стихию в руках и вкладывать в предмет. Жегиро ушёл переговорить с их куратором, а мы смотрели на адептов, что сейчас отрабатывали тоже занятие, что и мы. Несколько парней уже делали замахи, приноравливаясь к оружию.
Чуйка сработала мгновенно. Мрак встал на дыбы. Тревога заполонила сознание. Глаза сами нашли двух парней, что были похожи друг на друга. Они стояли чуть поодаль от основной группы. Что один, что другой держали в руках мечи и делали тренировочный замах — разрез — удар. Весёлые голоса подтрунивали друг над другом, готовясь к совместному спаррингу.
Рука безошибочно нашла плечо сестры, что стояла рядом, рассматривая младших, и толкнула её назад. Заставляя Кейна правильно оценить ситуацию, выйти вперёд и заслонить собой. Ведомый тревогой я уже спешил к этим двоим.
Но не успел.
Они, шутя, прокричали куратору, что хотят сразиться и вложили в клинки стихию огня. Куратор их группы крикнул «отставить» и вернулся к разговору с змеелюдом, но юноши в азарте его не услышали и скрестили своё оружие. Парней откинуло друг от друга огненным взрывом, что стал расползаться по всему полигону.
Мгновение и я, выстроив щит, укрыл студентов, перенаправив волну в сторону. Жегиро и куратор младших, вскочив, тоже выстроили огнеотражающие щиты. Но пламя за куполом не унималось, а поднималось всё выше и выше, ища лазейку.
Приказ "укрыться" услышали все. Но в следующую секунду огонь стал отступать, словно его что-то притягивало. Языки огня отступали нехотя, сбавляя давление на щит, а ещё через мгновение мы увидели стоящего в пламени низкорослого карателя, что поглощал стихию — впитывая её в своё тело.
А как только пламя полностью пропало в теле коротышки, он открыл ядовито-зелёные глаза. Не здороваясь, каратель поднял руки и, взмахом кисти, вытолкнул из кустов, с помощью магии земли, двух парней, что приземлились у его ног и только благодаря чуду или чрезмерному везению, остались живы после удара. Адепты сидели на земле с опущенными головами и не спешили поднимать глаза.
Провинились и они это осознавали.
— Вы чем слушали лекцию? Ушами или задницей? Магические поединки запрещены между кровными родственниками с одинаковой стихией, адепты Курэйли! Совсем одурели за месяц?! А если бы я не успела? Если бы Вас силовой поток не раскидал? Мне бы пришлось Вас в амфорах домой посылать с объяснительной запиской — «Простите, ничего не смогла поделать! Ваши сыновья — Идиоты и это не лечится!».
Я сейчас не рядом! Я сейчас в эпицентре сражения, а не на курорте юга! В следующий раз я могу физически не успеть прийти на помощь! Скажите «спасибо» кураторам и… — Лай подняла взгляд и увидела, что Я снимаю щит. Глаза сверкнули молнией и тут же опустились на провинившихся.
— …и нашим "разрисованным" друзьям, что обладают чутьём и не прогуливают занятия магистра Окено! — отчитывала Лай адептов «Эолзер».
Мрак, на беглый взор Старосты, решил сделать коронный выход. Не снимая огненного щита и пламени, что нас окутывал, пошёл вперёд, всё больше присваивая себе контроль и загоняя мой разум в угол.
Ему хотелось внимание. Я чувствовал, как тело растёт и расширяется, как Кхел показывает себя и свою потаённую мощь, чтобы привлечь внимание. Впервые он так поступил. Впервые пошёл на отчаянный шаг. На всё ради внимания женщины.
Приблизившись уже в виде огромного демона, я глазами Кхела взирал на Старосту, что сейчас казалась маленьким ребёнком по сравнению со мной. Рыжеволосые провинившиеся адепты, увидев перевоплощение, бегло взглянули на Старосту и, не дожидаясь разрешения или ещё чего, подскочили, убежав в сторону своего куратора.
Я же так и стоял, взирая на карательницу, даже бровью не повёл на капитуляцию студиозов.
Лай сверкала глазами на нас долгую минуту. А потом сделала шаг в нашу сторону и стала подниматься на вырастающем под ногами земляном пьедестале. Она застыла, правильно догадавшись, что подниматься на один уровень с демоном не стоит — это вызов.
Лай смотрела в горящие глаза, на зубастую пасть Мрака, на огромные рога, что уходили вверх и на острые рожки поменьше, что украшали голову, как костяная корона. Взгляд зацепился за длинные огненные волосы Мрака, что развевались за широкой спиной.
Староста, нисколько не боясь, протянула раскрытую ладонь, обтянутую перчаткой к нашему лицу. Запах крови окутал нас, заставив оскалиться сильней.
На чёрной коже её перчатки был виден кровавый потёк, а увидев, что мы смотрим именно на него, карательница пояснила:
— Не моя кровь… — И опустив руку, дотронулась до огненной скулы другой ладонью. От чего оскал исчез с нашей морды, а глаза чуть прикрылись в блаженстве.
— Большой…огненный…злой…Кхел… — проговорила она задумчивым голосом. — Совсем обессилел из-за голода, демон? — спрашивала она, обращаясь ласково, как тогда к огнекрылу.
— Р-р-р-р-р — только и отозвались мы, утробно рыча.
— Немного осталось! Я скоро вернусь! — обрадовала девушка.
Мрак протянул к ней огромные ручищи, и притянул к себе. Прямо через чёрную ткань обмундирования мы её поцеловали и впитали лакомую энергию. Но счастье длилось недолго. Лай вздохнула и пропала из наших лап, словно растворилась в воздухе.
Гнев накрыл с головой снова.
«Сбежала. Опять сбежала!»
Не помню когда я настолько сильно и много злился. Но сейчас злость просила выхода, и я дал ей выход, отдав контроль над телом Мраку полностью и без остатка.
Огромным огненным существом я пошёл в сторону леса и стал крушить вместе с демоном не повинные деревья. Какие-то вырывал с корнем, некоторые переламывал пополам одним ударом, несколько поджёг…Зачем? Да просто так! И лишь выкосив все деревья с моего пути угомонился, приняв человеческий облик.
Рядом тут же оказалась сестра, что положила руку на моё плечо, заставив оглянуться.
На полигоне вдали виднелись куратор Жегиро и ректор Академии, что что-то обсуждали. Студенты занимались на соседней поляне с куратором младших групп, периодически косясь в мою сторону. Ближе к нам стояли три пылающих АйнКрадца, что стали неким барьером ограждающим меня от Сальярийцев. Мало ли, что ещё взбрело бы мне в голову.
У ног друзей лежала пара-тройка деревьев, что я вырвал с корнем и запустил куда-то в сторону. Молодцы, поймали, перехватили не дали бревну долететь до сокурсников.
Видя, что я пришёл в норму, Айны приняли человеческий вид и поспешили к нам.
— Как ты? — спросила заботливо Терра.
— Мне нужна женщина! — твёрдо отозвался я.
— Лай? — уточнила она.
— Нет! Любая! Пора прекращать это дерьмо! — Сестра понятливо кивнула и расстроилась.
Она питала надежду, что Лай пробудила во мне тёплые чувства, видела, как я изменился, но я не готов терять каждый раз голову по случаю её прихода или ухода.
***
Конечно, меня отчитали, конечно, меня наказали. Меня и Сангра. И если меня понятно почему — "нечего волю демону давать и уничтожать прилегающий к полигону парк". То Сангр получил за то, что сломал нашему куратору змеелюду руку, когда тот поспешил остановить меня и вправить мозги.
Хотя Сангр был абсолютно прав, и я поступил бы так же на его месте. Жегиро мог и головы лишиться, встав на пути разъярённого демона. А так всего рука сломана и то излечена ректором, что появился вовремя и дождался когда закончится мой псих.
В итоге — Сангр отправлен в целебное крыло, помогать с перестановкой, а после к мисс Грин для её опытов, замаскированных по исследования. Я же по праву получил пять дней строгой отработки, за которые должен был засадить "мою полянку" новыми саженцами. Купить за свой счёт, выкопать яму, по всем правилам закопать, пролить водой и так далее. И всё без помощи магов земли, воды и воздуха, что могли бы мне помочь и сделать всё за день. Всё самому. Ручками.
На следующий день, после лекции совмещённой с практикой у мисс Грин, я обрадовал её наличием объекта для исследования, за что и был удостоен женского ликования. А за "подопытного" получил ещё и нежданную помощь. Узнав, за что я получил отработку и о сути наказания, Дебора с помощью артефакта связи помогла заказать деревья и кусты, которыми я и буду засаживать бывший парк. Она спросила лишь, «какие деревья я хочу посадить?» и лукаво улыбалась, когда я сказал названия. А после всех занятий приступил к отработке. Копал ямы, подготавливал почву, и корил себя за вспышку ярости, от которой на руках расцветали мозоли.
Сказать, что вся Академия за мной наблюдала — ничего не сказать!
Я так и чувствовал, как со стороны общежития за мной наблюдает ни одна пара глаз. И ладно бы только со студенческого корпуса, так нет. Взгляды чувствовались с преподавательского общежития и с самой Академии, в которой кто-то засиживался.
На третий день прямо в Академию привезли мой заказ «140 ЛАЙмовых и 57 малиновых дерева», что обошлось мне в целое состояние. И пошла работа по их посадке. Невыносимая жара заставила снять камзол и рубашку. Даже отсюда ощущались эмоции, направленные в нашу с Мраком сторону и я усиленно старался не коситься в сторону жилого корпуса. Все окна были тёмными, но с помощью моего Кхела я видел, как колышутся занавески по ту сторону. Пару раз передыхая, я смотрел на пятый этаж, ставший моим временным домом, где всегда горел свет. У окна видел силуэт сестры, что читала, устроившись на подоконнике в своей комнате, периодически поглядывая на мою работу. А в гостиной видел Деггера, что салютовал мне кружкой чая и махал рукой, зараза.
После моей показательной отработки повинности в Академии Сальярии стало неспокойно. Девушки с разных курсов и направлений не боясь, стали знакомиться со мной. Те, что были скромнее и пугливей любопытно разглядывали за трапезой и провожали взглядами. Их мыслями завладели мы с Мраком.
«Всех бы съел, да одна беда — правила!»
В субботу ночью моя провинность закончилась, а в воскресенье с самого утра Деггер и Сангр утащили меня в город. Они живо рассказывали, где расположен дом терпимости и в красках описывали, какие красивые девушки там находятся.
Хозяйка, мадам Гредас, при нашем появлении попросила создать какое-либо заклинание 6 уровня, что у них как-то ассоциировалось с возрастом. Деггер пустил с ладони огненную бабочку, Сангр создал огнекрыла, я же сверкнул глазами и просто выпустил своего Мрака. Демон встал за моей спиной как защитник, нехило напугав хозяйку заведения. А после нас ждал большой зал с продажными женщинами. Отодвинув ширму, нам предстало разнообразие куртизанок. Блондинки, брюнетки, рыжие, русые. Кто в обычных платьях, кто в ночных пеньюарах, кто в южных нарядах танцовщиц, а кто-то в нижнем белье с узами зайцев и кошек.
Глаза зацепились лишь за темноволосых — их было всего шесть. Но я искал иного. Чёрные волосы были только у троих. У двоих глаза тёмно-карие, у последней — ярко-голубые.
«Всё не то!» — пронеслось в голове. Разозлившись на себя, я молча встал и вышел из дома утех, под вопросительные взоры друзей, что остались там. До самого обеда гулял по городу, грызя себя и мысленно ругая своего Мрака.
«Ну почему я ищу чёрные волосы и ядовитые глаза? Почему не повёлся на грудастую блондинку. Почему? Эмоции их были податливы и подходили для подзарядки…Так почему я ушёл, не вкусив должной энергии и не освободив тело?»
В одном из торговых лотков я встретил АйнКрадку, что торговала зимними вещами. Дела у неё не шли, и это было понятно. Сальярия уже много веков не знала холода и снега. По легендам раньше погода менялась на всех материках. Сейчас же Сальярия была постоянно объята солнцем и жарой, словно благословлена богом лета, а их зима дождливой и ветреной. Хотя, что это за зима, когда на улице плюс пятнадцать и под ногами чавкают лужи, а не скрипит снег?!
В АйнКраде же зимы были лютыми снежными и неимоверно холодными. Наше лето было мимолётным и градус не поднимался выше двадцати. За три месяца "лета" деревья оживали, быстро плодоносили и вновь сбрасывали разноцветные листья, готовясь к холодам.
Женщина, видя мой чёрный взор, поклонилась и предложила посмотреть её товар.
— Похоже, «мирный договор» пошёл Вам на пользу…только дохода пока не приносит! Я прав?!
— Эх, будет ещё и на моей улице праздник, лорд! — отозвалась неунывающая женщина в летах.
— Скоро придёт в Сальярию зима. Снежная — как и наша. Помяните моё слово — будут ещё Сальярийцы меха скупать и в шарфы кутаться. — И женщина указала на полку с этими самыми разноцветными шарфами.
В глаза бросился чёрный шарф, что лежал поверх тёмно-вишнёвого. Внутри заскулил Мрак, видя эти цвета вместе. Взяв в руки чёрное изделие, я развернул его и покрутил.
Идея в голову пришла сама собой.
— Вы сами вяжете?
— Да, мой лорд. Пряжи много — могу и на заказ!
— Я хочу вот этот, но…не могли бы вы ввязать в него ядовито-зелёные нити, в какой-нибудь узор?
— Зелёные? — переспросила она, изгибая седую бровь.
— Да! — твёрдо отозвался, вытаскивая с полки ещё и тёмно-вишнёвый. — А вот в этот — чёрный рисунок. Я хорошо заплачу!
— Хорошо. Для Вас исполню любой каприз. Это же подарок, да? Для близкого сердцу человека?! — забрав шерстяные изделия из моих рук, уточнила она, добив меня окончательно.
«Да как она так быстро…? У меня что, всё на лице написано?!»
— Да подарок… — ответил в пустоту, прибывая в своих думах.
АйнКрадка ещё раз осмотрела меня с ног до головы и улыбнулась.
— Значит, чернявенькая с зелёными глазами? — я смотрел на проницательную соплеменницу, не зная, что ответить.
— Только слепая женщина не сопоставит детали. Черноглазый Покоритель с вишнёвыми волосами… — проговорила она, приподнимая руку с вишнёвым шарфом, — …и черноволосая избранница… — продолжила она, приподнимая вторую руку с чёрным.
— Сделаю для Вас всё в лучшем виде. Чтобы и она догадалась!
Я лишь качнул головой и заплатил за изделия, сказав, что заберу заказ в следующий раз.
***
Как добрался до Академии — почти не помню, шёл, не разбирая дороги, по памяти. Ввалился в пустой отсек и сразу пошёл в душ. Прохладные струи воды вернули трезвость ума, но плоть не хотела униматься. Прислонившись к каменной стене, прикрыл глаза, думая о своём поступке.
«Хотел женщину для утех — перехотел!
Хотел забыть Лай — а вместо этого засадил поляну ЛАЙмовыми деревьями и малиной, вкус которой ощущал на её губах каждый наш поцелуй.
Хотел вытравить эту "поганку" из своих мыслей — а вместо этого готовлю ей подарок.
Да что со мной, твою м@ть, творится?»
Представил, как вернётся Лай, как я замотаю на её шее тёплый шарф, как загляну в зелёно-карие глаза цвета топких болот, как поцелую её губы со вкусом любимой ягоды, что украдкой срывал с каждого дерева после посадки, — внутри опять разгорелся пожар.
Я мечтал дотронуться до неё. Поцеловать. Ощутить её усталые эмоции. Да просто увидеть.
Мрак бесновался внутри и показал, что он хочет сделать с коротышкой. И от этих картинок стало только хуже.
Впервые за много лет доставлял себе разрядку сам. Медленно гладя боевую "морковь", представлял, как так же медленно буду наполнять девчонку, медленно двигаться в ней — слушая её голос. Буду сжимать ладонями юную, вечно пленённую грудь, и целовать нежные вершинки. Как буду наращивать темп, вколачиваясь в неё по самую "ботву*". Как буду целовать всё, до чего дотянусь и заниматься вымогательством. Доводить до пика и замедляться, слушая жалобные стоны и просьбы. Как буду ставить условия назвать меня по имени. Но вместо имени в ушах снова слышался её голос зовущий меня одинаково, но с разной интонацией.
Зерхо, — лениво.
Зерхо! — ехидно.
ЗЕРХО! — укоризненно.
ЗЕРХО!!! — гневно.
От последнего — я достиг ярчайшего пика, освобождая себя с её именем на устах. За что и разозлился в конец.
В ту ночь я спал в комнате Старосты не желая уходить в свою келью, и всю ночь ощущал почти стёршийся запах девчонки. Но то, что мне приснилось, было самым неожиданным, острым и ярким, что я, когда либо, видел во снах.
___
Ботва* — у героев половой орган (член), с лёгкой руки Цербера, ассоциируется с морковкой. А у морковки зелёная часть зовётся: ботвой, стеблем, зеленушкой, пучком, листья, черешки.
так сказать игра слов(для посвященных)!!!=)