Глава 21. Мой маленький Цербер

Староста попросила раздвинуть мебель, сама же приглушила свет и указала на диван и кресла. КовЭ́р и Ирига стояли в центре зала и смотрели за действиями Лай. А Цербер, подходя к ним, вдруг оступилась и упала на одно колено. Тело пронзила боль, что затопила её сознание, заставив нас подскочить, а мне метнуться к злюке.

— Что…?

— В порядке…в порядке! Просто выпила лишнего и устала днём, вот и оступилась! — попыталась она оправдаться, перебивая мой вопрос, но это была ЛОЖЬ. И мы все её уловили. Даже наш здоровяк стал пристально разглядывать коротышку иным зрение. Его сведённые брови насторожили и меня. Помогая Лай подняться, я осмотрел её более пристально и увидел то, что старалась скрыть моя злюка.

На руке чуть съехал утяжелитель и стала видна полоска от незажившей ссадины. Кофточка чуть приподнялась, открыв вид на поясницу с фиолетовым пятном, из-под чёрного гольфа был виден край бинта, что опутывал её ногу.

Сознание затопило тревогой.

«Лай ранена, но, как и раньше, старается этого при всех не показывать. Глупая, глупая девчонка!»

Указав вновь нам на кресла и диваны, она подошла к двум адептам, а ко мне подсела Мара. Положив руку мне на бедро, она наклонилась и зашептала:

— Ты поэтому не свой уже который день? Ты тоже влюбился в Лай?

— Это не твоё дело! — так же шёпотом отозвался, видя, как собратья следят за мной и нашим разговором, а Лай хоть и выглядела расслабленно, внутри неё пульсировала боль, и она упорно старалась её заглушить. Заправив за ухо чёрную прядь, не смотря в нашу сторону, она стала окутывать помещение глушилкой и щитом, на всякий случай.

— Я ничего не имею против, Тайрен. Просто хотела пожелать тебе удачи! — На этих словах я посмотрел в голубые омуты и приподнял одну бровь. А девушка, приблизившись, зашептала у самого уха.

— Наша Лай ещё тот…орешек. Об неё не один парень зубы сломал. Поэтому либо ты идёшь до конца, либо, как и все — хоронишь своё самолюбие за Академией. Я вижу, что не интересна тебе, ты с неё весь вечер глаз не сводишь. Да и приветствие было весьма показательным. Прошу только не обижать нашу Старосту и…остерегайся ревнивого блондина и брюнета. Они за неё голову оторвут! Желаю удачи, в завоевании нашего Цербера! — посоветовала Мара и поймала мой горящий, красным огнём, взгляд.

— Спасибо! Учту! — отозвался я и перевёл всё внимание на центр зала. Лай отсекла от себя ноющую боль и вплотную встала к спине блондинки.

— Сноу, закрой глаза, а ты, КовЭ́р, — смотри в мои и не смей отводить. Снежка, доверься и ничего не бойся! — проговорила Лай. Увидев от них согласный кивок, Староста стала медленно обвивать руками Иригу, смотря в глаза Кейна и негромко объясняя.

— Я заметила, если слишком сильно вклинивать свою магию в чужую — происходит распад в виде взрыва. Если недостаточно плавно делать слияния магии, то купол разбивается на осколки, как хрустальный фужер. Если же постараться плыть по течению и открыться непокорным Айнам — их магия воспринимается легче и глаже. Залог успеха — доверие! — отозвалась Староста, прижавшись совсем уж близко к Сноу, от чего та заалела от такой близости.

Она зашептала соблазнительно, ласково от чего внутри разгорелось желание. Дикое желание заполучить злючку, обхватить, притянуть к себе. Усадить на колени и заключить уста в очередной головокружительный поцелуй. Она шептала, а Мрак рычал и усиливал мой слух, чтобы разобрать её слова.

— Прими его таким, какой он есть: сильного, смелого, отважного, бесстрашного. Того, кто за тебя кровь свою не пожалеет. Прими его магию — раскрывшись перед ним… — звучал голос Лай, пока она расстёгивала верхние пуговицы белой блузки Снежки. Подняв расстёгнутую наполовину рубашку выше, Староста оголила плечи Сноу — делая её более желанной для «Кхела» КовЭ́ра, от чего глаза Кейна полыхнули огнём. Пространство вокруг затопила его ревность. Слишком Ирига доверяла своей Старосте, слишком открыта была перед ней и разрешала делать с собой абсолютно всё — не боясь за свою жизнь и честь.

Айн, как и было приказано, смотрел в глаза Лай, словно приворожённый и дышал в такт с Иригой. Ладонь Цербера накрыла глаза Сноу и она обратилась к здоровяку.

— Прими её такой, какая она есть: маленькую, беззащитную, уязвимую, чистую. Защищай своей жизнью, оберегай своей кровью. Не давай в обиду даже самым близким. Прими её ледяную магию, что течёт в жилах. Не обидь дитя и пригрей в своих руках…

Лай подтолкнула Иригу к Кейну, смотря в его чёрные глаза. Положила руку на его плечо и, проведя вниз до ладони, потянула на себя и обвила горячей пятерней стан Снежки.

— Посмотри же на своего "демона", прими же его… — проговорила она, обращаясь к блондинке, убирая ладонь с её глаз.

— Посмотри же на свою ледяную магианну, аккуратно соедини вашу магию Огня и Льда… — прошептала Лай, сверкнув колдовскими глазами, и отступила в сторону, оставляя их одних.

КовЭ́р опустил взгляд ниже и наткнулся на голубые очи Снежки. Она так нежно смущалась, он так крепко держал её за талию. Руки их были соединены в замок, а через несколько мгновений вокруг закружился вихрь магии. Снежка создала основу и плела контур, а Кейн вливал в него свою магию. Через минуту щит завязался где-то наверху и засиял, переливаясь двумя цветами.

У них получилось. С первого раза. Мара подскочила с дивана и стала наматывать круги вокруг магов, а Лай устало плюхнулась на диван рядом со мной. К нам подошёл Деггер и сев на подлокотник спросил, смотря, всё так же, на удачный эксперимент.

— Это было "внушение"? — якобы не заинтересованно поинтересовался он. От его вопроса Цербер отозвалась волнением в эмоциональном фоне.

— Нет! — твёрдо сказала она, но мы уловили ЛОЖЬ. Деггер посмотрел на меня, а я сверкнул взглядом, чуть качнул головой, в знак молчания, зная — «внушение» запрещены законом уже более десяти лет по приказу Динара Эолзера. Обладатели такого дара либо отказываются и проходят отречение от магии через ритуал, либо приговариваются к смерти немедленно.

Лай же, не видя наших переглядок, постаралась оправдаться.

— Я просто объяснила им саму суть и помогла раскрепоститься! — проговорила Лай, нервозно поправив ворот своей кофты, вызвав у меня плохое предчувствие.

«Хоть бы там был боевой синяк, а не засос!» — внутренне уговаривал я себя, чувствуя, как Мрак начинает ревностно впиваться в меня когтями.

Тамара вместе с Террой подошли к нам и уселись на тёмном ковре, ожидая продолжения. Всем хотелось выстроить совместный щит, а Цербер знала секрет. Она постаралась объяснить нам, что для построения щита ей пришлось "отдаться мне", то есть довериться. И пока строила гипотезу о равных силах Сальярцев и Айнов, Снежка и Кейн сняли щит и выстроили его вновь. Затем ещё раз и ещё.

Предложение поменять парами все восприняли в штыки — уже больше четырёх раз тренировали связку, а тут на тебе — поменяйте партнёра. Хотя стоило попробовать.

Затем началось веселье. И мы все дружно нарушили правила «Эолзера»!

Лай достала ещё игристых напитков, явно ограбив чей-то винный погреб. Включили музыкальный артефакт и пустились в пляс, после отбоя. Сальярийки утянули Террарию в танец и, показав традиционные движения, стали плавно двигаться в такт. Лай сидела на диване вместе с ногами и пила алкоголь из тёмной бутылки, без опознавательной этикетки, и следила за весельем других. Она невесомо гладила коленку, повторяя один и тот же рисунок. Иным зрением я заметил пентаграмму «глубокого восстановления».

«Злюка ранена и капитально. Не просто так она сегодня здесь — её списали. Отправили лечиться, а она пытается храбриться и не показывать своего состояния. Даже иллюзию навесила, чтобы целебного свечения было не видно.»

Сев рядом с Цербером я смотрел на сестру и за, ставшими нашими друзьями, молодыми девушками. КовЭ́р сидел в кресле и следил за блондинкой и объектом охраны, в лице Зерхо-младшей. Сангр и Деггер стояли у окна и спорили о теории совместных щитов, кидая на девчонок довольные взгляды. Эмоции Сальяриек питали наших демонов, хоть они об этом и не знали.

Я держался из последних сил, показательно несмотря на Лай, а она перевела затуманенный алкоголем взор на меня и стала детально рассматривать — провоцируя моего демона на близость.

Ядовитый взгляд гулял по мне, обжигая не на шутку. От кончиков пальцев, с единственным массивным перстнем, по запястью с тремя кожаными переплетёнными браслетами и выше по руке, до плеча, скрытого коротким рукавом футболки. Оттуда по шее на колючую скулу к очертанию губ. Я повернулся в её сторону, смотря поверх тёмной головы, игнорируя наглое сканирование, ощущая на губах разгорающийся пожар. Её эмоции прыгали то вверх, то вниз — выдавая опьянение. У неё то возникало мимолётное бурное желание и нешуточный интерес, то тут же загоралось противостояние.

«Странная женщина. Хотеть и держать себя в узде?! Мне не понять. Если хочется, почему бы и «нет»?! Ведь это всего лишь секс!»

Опустив глаза, мы столкнулись взглядом. Лай не отводила его, нагло рассматривая черты лица, я же пробегался по её, выуживая для себя новое знание. Над правой бровью иллюзия, над уголком губ ещё одна. Почти незаметный шрамик под веком, и ещё один вертикальный, что при улыбке образует ямочку на щеке и только с одной стороны.

Протянув руку и забрав у Лай бутылку, отглотнул горячительного напитка и понял, что это Эль. Поставив полупустую тару на пол, я привстал и поднял девушку на руки, вызвав у неё удивлённый взгляд.

— Отбой был два часа назад — раз! Ты пила алкоголь на территории Академии — два! Кому-то пора в кроватку — три!

— Решил занять моё место «Старосты», Зерхо?

— Решил положить спать строптивую, раненую злюку, — прошептал я ей на ухо, от чего девушка всполошилась и посмотрела на меня вопросительно.

— Вот только не надо мне говорить, что повязка под чулками — это новый писк моды! — перебил её я, отрезая любое оправдание или вопросы.

Под взглядами остальных я унёс Цербера в её комнату и усадил на постель. Затем вышел к гостям и сожителям, и объявил, что праздник окончен. Девочки под присмотром КовЭра пошли к себе. Сангр и Деггер быстро вернули мебель на места, а я выкинул улики нашего нарушения и поставил посуду в раковину.

Террария тут же отодвинула меня от крана, сказав:

— Я помою! — сестрица кивнула в сторону комнаты Старосты. Чмокнув малу́ю в висок, я пошёл в «логово» Цербера.

***

В тёмной комнате за четырнадцать дней я изучил всё досконально. Сколько шагов до кровати, до окна, сколько подушек в изголовье постели, какой толщины ворс пледа, сколько бутонов орхидей в цвету и сколько опало на пол за прошедшее время. Сейчас же в нём изменилась лишь одна деталь — в ней находилась хозяйка комнаты, что, стоя у распахнутого окна, гладила ядовитый плотоядный цветок, который ластился, как щенок, к её руке.

Я прошёл привычные семь шагов и замер за спиной Старосты, ощущая аромат её тела. Хотелось развернуть девчонку к себе и прильнуть к сладким, хмельным устам, опрокинуть на постель и наконец-таки поиграть по-взрослому.

«Но в этом-то и беда — она выпила, я выпил. Не хочу так…Хочу всё остро ощущать, а не помнить радужную пьяную картинку!»

— Ты уйдёшь? — сорвалось с губ то, что терзало с начало вечера.

— Да… — прошептала она, не оборачиваясь.

— Скоро?

— Как поправлюсь, — честно ответила она.

— Что случилось? Почему ты вся…такая? — спросил я, протягивая к девушке руку и опуская ворот её безрукавки. Под ним виднелся яркий синяк с кровавой бороздой.!!!!Как ни странно, Лай не дергалас и не пытала скинуть мою ладонь с себя. Притихла в ожидании и просто смотрела в даль, думая о чём-то своё.

— Сопровождала делегацию через Сальярию. На нас напали — пришлось биться.

— Кто? — прорычал я и засверкал глазами.

— Зерхо, тебя это не касается! Делегация — цела, противник — наказан! Остальное не важно!

— Мне важно… — отозвался я и крутанул Старосту, чтобы заглянуть в любимые ядовитые глаза. — Хочу знать, что с тобой всё нормально.

— Со мной всё нормально, Зерхо! Иди спать — завтра занятия!

— Пока не покажешь ранения, и я не удостоверюсь в твоих словах, — шага не сделаю! — уверенно проговорил, не разрывая зрительного контакта.

— По пруду соскучился? Прошу, не зли меня, и ступай к себе. Как ты сказал: «отбой уже был»!

Обхватив талию Лай, я встал к ней вплотную.

— Ну, пруд так пруд. Искупаемся вместе. Ты ведь не можешь меня туда кинуть, если я приклеен к тебе?

— Зерхо?! — взвилась Церберша.

— Тайрен! Зови меня — Тайрен.

— Зерхо… — стояла на своём Лай. — Ну отстань ты от меня! — устало взмолилась Староста.

— Отстану, если покажешь свои ноги и спину.

— Да твоё пламя! Ладно, смотри. А затем — проваливай! — сдалась она.

Подхватив коротышку на руки, усадил её на постель и, держа одной рукой за щиколотку, стал снимать второй рукой гольф с другой ноги. Я кожей ощущал, что Лай сосредоточенно наблюдает и выжидает момент, чтобы меня спровадить через портал, но я не давал ей такой возможности. Держал то за запястье, то за щиколотку, а заглядывая под кофту, где был один сплошной синяк, вообще, обнаглев, приобнял за талию и, уложив на кровать в мягкие подушки, навис над ней.

Но даже та поза, в которой мы прибывали, не возбуждала от осознания простой истины — Лай ранена. И все мои фантазии, если воплотить их в жизнь, причинят ей лишь дискомфорт и страдания. Поэтому Мрака пришлось загнать подальше с его пошлыми намерениями, да и он сам перестал царапаться, когда мы увидели весь масштаб ранения.

Ссадины и синяки, глубокий порезы, сломанное ребро, от чего Лай не вздыхала полной грудью весь вечер. Алкоголь она тоже пила для приглушения боли видимо. Колени разодраны, внутреннее повреждение связок, что уже почти исцелилось, на руках иллюзия, что явно скрывала её сбитые костяшки.

— Зерхо, ну хватит! Ты же и так видишь, что всё относительно в порядке!

— Сними иллюзию, пожалуйста, — вежливо попросил я. И видимо мою просьбу услышали.

— Вот же…упёртый! Ну, смотри! — вздохнула Староста и, понимая, что я не отстану, скинула лишь часть, но и этого хватило. Скулы сжались, скрипнув зубами, поднял на Лай пылающий взор.

— Ты реально смертница! Всё это время в таком состоянии ходить и улыбаться?! Ты спишь сегодня со мной. И это не обсуждается. Ты должна исцелиться, значит, опять израсходуешь резерв и замёрзнешь! Это же так у вас, чокнутых Сальярцев, работает?! — И не дожидаясь её возражений, перевернул Лай в кровати и, не раздеваясь, устроился на подушках вместе с ней. Староста ткнула меня в ребра локтём и тут же сама зашипела от боли.

— Уйди…прошу тебя, уйди! Я ненавижу, когда люди видят мою слабость…мои изъяны!

— Заткнись, Староста. Просто заткнись сейчас, пока я тебя не отшлёпал! Ей богу доведёшь меня до ручки, и я разложу тебя на кровати, не заботясь о твоём комфорте!

— А ты когда-нибудь о нём заботился…с другой девушкой? — приподняв голову с подушки, я поймал светящийся взгляд. Она говорила чётко и уверенно с долькой пьяного интереса. И я никогда бы не подумал, что реально призадумаюсь.

«А доставлял ли я партнёршам удовольствие? Было ли им со мной хорошо?»

Мрак тут же подкинул пару тройку картинок с разными девчонками. Они изгибались под нами, стонали, шептали наше имя, бурно доходили до финиша, царапались и кусались, но не от боли, а от страсти и наслаждения. Их эмоции были натуральными, не фальшивыми, что давало основание полагать, что они с демоном доставляли своим женщинам удовольствие. Всегда. Только никогда не углублялся в их чувства и не отвечал на них, оставаясь слепым и глухим в этом плане. Все они были по-своему хороши, но воспоминания сейчас были блеклыми, словно с последнего секса прошло лет десять.

Хотя прошло всего ничего.

Голову разорвало от мысли, что с момента приезда и появления в его жизни Лай — он не смотрел ни на одну красотку. Даже Алисия, что была полностью в его вкусе, по всем критериям, была не интересна и не вызывала желания. Напротив, хотелось сплюнуть на землю прямо при ней на её очередное наигранное, слащавое приветствие.

Теперь ярким воспоминанием была Лай.

Их знакомство, перепалка, «пятница», первая встреча без масок, поцелуй, объятья и многое другое. И хоть в этих воспоминаниях нигде не было секса, везде бушевал огонь, эмоции…его эмоции.

— Стань моей и узнаешь! — коротко отозвался ей и улёгся обратно на подушки, всё ещё пребывая в смятении.

— Самое глупое предложение "переспать" в моей жизни. Делать мне, что ли больше нечего, чем спать с "разрисованным" врагом из любопытства? Слишком дорого оно выйдет! Перебьюсь…! — сонно прошептала девушка, укладывая тёмную макушку на моё плечо.

А я, проглотив её слова, обдумывал, как же так вышло.

«Три с половиной недели без близости женщины! ДА КОГДА ТАКОЕ БЫЛО-ТО? Да и влечёт меня к девчонке, что занята. Раньше бы я даже в её сторону не посмотрел, будь хоть намёк, хоть слух о наличии любовника. А сейчас? Готов ли я сразиться, отвоевать, присвоить?»

Целебное свечение отвлекло от тяжёлых дум. Лай лёжа на моей груди, уже тихо сопела в кулак, (что зажимал мою рубашку), пригревшись в моих руках. Всё её маленькое тело словно подсвечивалось изнутри и на коже отчётливо виднелись затемнения, что медленно-медленно уменьшались.

«Строит из себя непобедимого мутанта, а сама маленькая и хрупкая, как цветок!»

В этот момент с орхидеи опал подвявший бутон, словно отголосок моих мыслей. Рассматривая цветущее растение, я неосознанно проводил аналогию и пришёл к выводу.

«Я хочу защищать Лай. Хочу видеть её счастливой. Хочу сделать своей, но когда она сама поймёт, что я для неё — лучшая партия! Прости отец, свадьба с принцессой Сальярии отменяется. Я уже нашёл своего маленького Цербера и не отпущу!»